Домино

«Страх — это кандалы.

Надежда — это свобода.»

Стивен Кинг

      Пробуждение было довольно болезненным. Открыв глаза, Питер сразу же зажмурился, болезненно простонав. Свет был слишком яркий для чувствительных после долгого нахождения в темноте глаз. Мальчик ещё не до конца осознал, где он и что вообще происходит, но сознание постепенно стало подкидывать неприятные воспоминания.       — Ты жалкое ничтожество. Сколько сил и времени мы потратили на тебя! Ты будешь подчиняться, Морос.       Удар за ударом посыпались на изнеможенное тело подростка. Кричать уже не было сил, да и голос давно сорван, поэтому оставалось только лишь сдавленно хрипеть. Руки, будто ватные, валялись ничком вдоль тела, попадая под жестокие удары.       — Молодой человек, посмотрите на меня! Вы слышите меня? — Перед глазами мельтешили какие-то люди, но Питер был слишком погружен в свои воспоминания. За непослушанием следует боль. За игнорированием следует боль. За противостоянием следует адская боль.       — Д-да, простите. Я слышу, — довольно тихо прошептал парень, еле сумев совладать с голосом.       Незнакомые люди стали что-то записывать в блокноты, полностью погружаясь в свои размышления. Только один, видимо, самый главный, все ещё что-то высматривал в Питере. Кивнув чему-то своему, мужчина слегка приблизился к мальчику, вглядываясь в его зрачки.       — Как вы себя чувствуете?       Питер старалась всячески отвести взгляд. Ему не позволено смотреть на старших. Ему не позволено говорить без разрешения. Он уже несколько раз пошел на поводу растерянной надежды и нарушил множество запретов, благо, его ещё не наказали. Но в любом случае это был вопрос времени.       — Вы меня слышите? — Мужчина не оставлял попытки достучаться до парня.       — Ладно, односторонняя связь, значит. Что ж, меня зовут Ричард Стэрн, я ваш лечащий врач. — От мальчишки не последовало никакой реакции.       — Питер… — от цепкого взгляда врача не укрылось, как мальчик вздрогнул при оглашении своего имени. — Я надеюсь, что ты будешь более сговорчивее со мной, ведь по другому мне будет довольно сложно понять, насколько хорошо продвигается наш метод лечения.       Его поймали. Это проверка. Это точно проверка. Его хотят испытать. Замучить. Питер не сдастся, только не так и не сейчас. Главное — помнить каждое правило и придерживаться им. Он не смог сбежать… А ведь это была последняя надежда.       Ледяная вода новым потоком окатила дрожащего от холода парнишку, ещё больше вымораживая.       — Ну, как тебе, щенок? Мне показалось, что ты слишком тёплый всё время. Тебе, наверное, жарко, не так ли? Я решил проявить заботу, тебе нужно быть благодарным. Ну же.       — С-спасибо, Господин… — Дрожащие зубы немного кривили речь, но мужчина остался доволен. Конечно же, это было проявление заботы, ведь мальчику явно жарко в минус двадцать градусов на улице, по пояс стоящему в холодной воде.       Вздрогнув от чужого прикосновения к своей руке, Питер испуганно посмотрел в глаза доктору, на секунду забыв о правилах. Взгляд мистера Стэрна был цепким и мягким одновременно. Казалось, что взглянув один раз на него, ты не сможешь сохранить все свои тайны при себе.       Глаза — зеркало души. И Ричард в очередной раз убедился в этом, смотря в загнанный взгляд мальчишки.       — Хорошо, я думаю, что тебе пока стоит отдохнуть. — Доктор осторожно убрал свою руку с плеча мальчика и поднялся. — Не волнуйся, сюда никто не будет заходить, кроме меня, а я не враг тебе. — Стэрн пытался взглядом передать всё то, что нельзя сказать словами. Поддержку.       Питер медленно кивнул, всё ещё боясь, что за любой проступок его накажут, и отвернулся, слегка прикрывшись одеялом, на сколько это позволяли все трубки и аппараты, оплетающие его тело.

***

      — Ну что, док? Как он? — Тони резко поднялся с насиженного места на диване и подошёл к выходящему из лифта Ричарду. Если бы у Старка спросили, почему он так волнуется за незнакомого человека, то ему пришлось бы промолчать. Честно признаться, он сам не имел разумного ответа на этот вопрос.       — Всё довольно странно. Только вчера вечером у него было множество травм. Шесть сломанных рёбер, гематомы по всему телу, ожоги, сломанная кисть руки, раздробленная большеберцовая кость, обморожение пятой степени, сотрясение головного мозга и куча других ужасных последствий чего-то… дикого и бесчеловечного. Я не знаю, что делали с этим парнем, но очень удивлен, что он ещё жив… — Речь доктора была немного нервной и тяжёлой. По его взгляду было понятно, что он сам находился в глубочайшем в шоке от всех перечисленных травм и одновременно ему было жалко бедного паренька.       — Сделали? Почему ты думаешь, что с ним что-то сделали? Может это авария или какое-то другой происшествие? — хрипло уточнил Старк. Ему и самому стало плохо от количества ранений.       — Ты идиот, Старк? — Все переживания и волнение за мальчика вылилось в агрессию, которую Ричард больше не мог хранить в себе. — Парень еле дышит, загнанный взгляд, боится отвечать и с ужасом глядит на все шприцы и медицинские приборы. Не смотрит в глаза, взглядом пытаясь найти все возможные выходы. Боится прикосновений и новых людей в поле зрения. На запясьях следы от наручников, причём очень ярко выраженные, что символизирует о частом нахождении их там. Некоторые гематомы оставлены давно и начали заживать, с не малой скоростью. Все царапины и порезы выведены не случайно, а вполне осознанно и в какой-то последовательности. Ужасные ожоги по всему телу тоже оставлены кем-то, потому что при каком-то происшествии они бы не были в таких будто заранее определённых местах. — Всё это Стэрн озвучивал с уверенностью и сталью во взгляде.       На пару минут в помещении возникла гробовая тишина. Каждый обдумывал что-то своё, но определенно связанное с одним конкретным человеком.       — Ты говорил, что всё довольно странно. В чем заключается эта странность? — Тони пытался собраться с мыслями, чтобы не упустить ничего важного.       — Помимо того, что этот парень остался жив, у него всё заживает с удивительной скоростью. Если недавно всё перечисленное мной присутствовало в полной мере, то сейчас большинство неглубоких ран почти полностью зажили и восстановились. Конечно, до более серьёзных эта регенерация не дошла, но я могу с уверенностью сказать, что скоро и они начнут заживать. — Глаза доктора горели неподдельным интересом.       — Возможно… — Старк на секунду заколебался, но быстро вспомнил, что человеку перед собой он мог доверять. Хотя бы частично. — Возможно, что он мутант или что-то вроде этого. Если у него присутствует регенерация, то, скорее всего, есть ещё какие-то необычные способности. Тем более, для нашего необычного мира это не является чем-то неожиданным.       Вновь воцарилась тишина. Мысли метались, и остановить их поток было довольно сложно, поэтому Старк решил закончить разговор, чтобы спокойно всё обдумать в одиночестве.       — Чтож, я так понимаю, что ты додумался взять кровь. — На это доктор лишь закатил глаза. Конечно, он сделал это первым делом. — Тогда будем ждать результатов анализа. Я раздумываю над тем, чтобы пригласить сюда психолога или на крайний случай психиатра. Нам пригодится взгляд профессионала.       Старк поднялся с места и уже было двинулся в сторону выхода, как его остановил Ричард, говоря довольно строгим голосом:       — Не надо, Тони. — Старк вздрогнул от тона, которым было произнесено его имя. — Сейчас его состояние нестабильно. Не нужно запихивать в его палату целую делегацию врачей. Сейчас Питер только привык более-менее ко мне, но он пугается незнакомых людей. Ему нужно дать время, не стоит запугивать ещё больше.       На этом разговор был окончен. Поднявшись, Стэрн направился в сторону медицинского крыла, а Старк, проводив его взглядом, поспешил на совещание, на которое уже сильно опаздывал. Пеппер его убьет.