Лишь моя душа

Уилл Дарк. — Ты почему здесь? Пришлось оторваться от созерцания луны и звёзд, сияющих на чёрном небе, и взглянуть на парня, поёжившегося от ночной прохлады. Выглядел он как-то сонно. Хотя неудивительно, время позднее. Я думал, что Карломан уже спал. — А ты? Я думал, ты ночью на улицу больше выходить не будешь, — я усмехнулся. — Ты же и так вроде боишься темноты, а позавчера тебя вообще убить могли. — Сегодня не полнолуние. Да и не в первый раз такое происходит. — Ого, тогда я удивлён, что ты ещё жив, — я вновь перевёл взгляд на светящий в темноте месяц. — Спать идёшь? — Нет. — Неужели совсем не хочешь? — Нет, вчера спал. Мы оба замолчали. Карломан будто бы не знал, что делать, некоторое время просто стоял, но всё же решился и сел рядом на траву. Я не понял зачем. — Иди спать. — Не хочу, — соврал Филяр и зевнул. — Хочешь. — С тобой посидеть хочу. — Зачем? — Тебе не одиноко вот так одному время проводить? — Не так уж и часто я один. — Да? И с кем ты обычно время проводишь? — Ну… — я ненадолго задумался, и Карломан не дал мне ответить. — Врёшь. — Я на балах бываю. — Их часто проводят? — Ещё я с тобой время провожу. — А ещё с кем-нибудь? — Бывает иногда. Не постоянно. — С кем? — Тебя это не касается. Иди спать. — Снова прогоняешь, — тяжело вздохнул парень. — Я с тобой посидеть хочу. — Мне это не нужно. — Мне нужно. Я замолчал. Ему-то это зачем? — Что ты читаешь? — Сейчас ничего. — Вообще. У тебя есть любимая история? — Нет. — А нелюбимая? — Мне многие не нравятся. — Тогда можешь рассказать любую из тех, которые читал? — Зачем? — Просто. — Просто не могу. — Ну ладно. На самом деле, Эвелина предложила попытаться узнать тебя получше через книги и то, что тебе в них нравится и не нравится. — «Эвелина предложила», — усмехнулся я и взглянул на Карломана. — А вы с ней обо мне, что ли, говорите? — Бывает, — теперь парень отвёл от меня взгляд. — Так расскажешь что-нибудь? Я замолчал. Не было ни одной идеи, о чём можно было бы рассказать. Все книги были либо скучными, либо раздражающими из-за странностей. Я уже хотел отказаться, чтобы Филяр просто отстал от меня, но после такого затянувшегося молчания он произнёс: — Пожалуйста. — Ладно, — тяжело вздохнув, всё же согласился я, и заметил радость в глазах парня. — Ты говорил, что часто читаешь что-то про любовь верно? — Да. Неужели ты хочешь об этом послушать? — Да. Сам-то я не влюблялся. — У тебя ещё всё впереди. А если хочешь узнать о них, сам читай. — Мне как-то не до этого обычно. — Ну конечно, — я закатил глаза, внезапно вспомнив, как Карломан проводил время с соседкой. На это-то у него было время. — Тогда о чём расскажешь? — Мне надо подумать. Слишком многое было прочитано. Закрыв глаза, я начал мысленно перебирать все варианты. Всё было таким ужасным, что пересказывать не хотелось. Внезапно в голову пришла одна идея. Такая странная. Не знаю, насколько хорошая идея и почему именно она, но возникло желание поделиться именно этой. Да и, может, так Карломан осознает всю жестокость этого мира. Только вот как рассказать? — Хорошо. Знаешь, не во всех историях говорится о любви. Она одна из самых худших, зато самая реалистичная. — Что же это? — я прочитал интерес в глазах парня, который, кажется, наконец, начал просыпаться. — Она о мальчике, которому была противна его жизнь. И всё же он хотел жить, — я снова посмотрел на тёмное небо. — Родных родителей у него не было, зато его приютили те, у кого никак не рождались дети. Хотя неудивительно, что забеременеть у женщины не получалось. Эти двое не заслужили своих детей. Могли бы ценить хотя бы то, что им дали, но нет. Поначалу, казалось, они заботились о ребёнке, только вот сам мальчик этого не помнил — слишком маленьким тогда был. А после заботы уже не знал. Тогда, наверное, понимал его только пёс. Тот был лишь немного младше ребёнка. Отношение к ним обоим было похожим, только животное меньше пользы приносило. Их даже звали почти одинаково. Мальчишку щенком называли. — Прям так и называли? — Что-то вроде того. — Как так вообще можно? — Почему ты меня спрашиваешь? — Ты же рассказываешь. — Спросил бы ту женщину. — Как? Она же из книги. Нет? — Да-да. Из книги. Я продолжу? — Да. — Так вот. Что там с ним было?.. А, да. Его ненавидели. Все. И он возненавидел всех в ответ. Его считали ни на что не способным слабаком, низшим существом, которое должно было быть благодарно просто за то, что было хотя бы живо. — Он и правда был таким, каким его считали? — Не совсем. Он действительно был слабым и не имел никаких способностей. Но разве он должен был терпеть такое отношение? Хотя терпел. Приходилось. Терпел и думал о мести. Мечтал о том, что убьёт, так называемых, родителей, когда повзрослеет. — Жестоко. Убил в итоге? — Нет, к сожалению. — А, может, к счастью? Даже если к нему относились ужасно, разве стоило становиться подобным им? Или ещё хуже. Да и после убийства наверняка совесть замучила бы. Ничего хорошего в таком нет. — Я уже многих убил, и никаких мук совести. — Прости, но это чудовищно. — Может быть, но меня это совсем не волнует, — я недовольно посмотрел на Карломана. Почему-то мне не нравилось, что он так считал. Что думал обо мне как о чудовище. Глупо. По сути я и есть чудовище, наверное. — Но даже если и так, то ты никогда не думал о том, как чувствуют себя те, кому были дороги убитые? Даже убийце бы наверняка не хотелось, чтобы его лишили тех, кто ему был дорог. — Меня это не волнует. Мне никто не дорог. — Пока что. — Нет. Вообще. Никогда не будет. — Ладно, рассказывай дальше, — парень тяжело вздохнул, сдавшись. — На чём я остановился? — Мальчик хотел отомстить. — Да, точно. Но не мог. Да… Вообще он хотел убить всех тех существ, которые так ужасно относились к нему. Они все этого заслужили. И таких было немало. Почти вся деревня. Сильные любят издеваться над слабыми. Особенно маги и демоны. — Я тоже маг. Но не люблю. Неужели автор этой истории действительно был такого мнения о демонах и магах? — Возможно. — Неправильно ненавидеть кого-то только за то, кем он родился. Хочешь ненавидеть — ненавидь за поступки. Я с интересом рассматривал хмурое лицо Карломана. Добрый парнишка. «Нельзя убивать», «нельзя ненавидеть за то, кем родился». Глупость. Можно. — Могу продолжить? — Да. — Так вот. В четырнадцать лет мальчик впервые выкопал могилу. — Он кого-то убил? — Филяр удивлённо посмотрел на меня. — Не будешь перебивать — узнаешь. — Прости. — Не убил. Просто пёс помер от старости. Лет десять прожил. Такая короткая жизнь. Тогда-то мальчишка действительно остался один, окружённый отвратительными существами. Хотя пёс не особо лучше был. Пользы-то от него почти никакой. Чужаков лишь отгонял. Удивительно, что так долго прожил. Его били часто, кормили плохо. Да и к мальчику относились так же. Пса ему жалко не было. Понял уже, что никому такие слабые не нужны и жить долго и счастливо не могут. Филяр опустил взгляд. Спорить не стал. Видимо, не хотел снова перебивать. — Чего грустный такой? — улыбнулся я. — Хочешь обрадую? Парень взглянул на меня и еле заметно кивнул. — Вскоре мальчик встретил хоть кого-то, кто показался ему хорошим. Пускай и не сразу. Мужчина научил его читать, писать, рассказывал разнообразные истории. Мальчишке даже показалось, что он был, наконец, счастлив. Я наблюдал за тем, как на лице Карломана начала появляться улыбка, и поспешил его разочаровать. Сам же я не переставал улыбаться. — Но он внезапно исчез! Желаемый эффект был произведён. Филяр удивлённо, а после и несколько расстроенно смотрел на меня. — Тоже умер? — неуверенно предположил парень. — Просто исчез. Такое разочарование, да? Мальчик снова остался один в этом жестоком обществе. Снова только избиение, ругань, приказы. Всё вернулось к тому, что было раньше. Никакого счастья. И всё же незачем грустить. Это длилось недолго. В шестнадцать лет этот слабак умер! Именно в свой день рождения! Конец! — Почему? От чего он умер? — с широко распахнутыми глазами Карломан смотрел на меня. — Потому что должен был. — Что это за ответ? Никакого объяснения! Оно же должно быть? — Нет. Ничего не должно. Карломан замолчал и вновь опустил взгляд, кажется, сильно расстроившись. — Грустная история. Тебе такие нравятся? — Нет, — только сейчас я перестал улыбаться. — Ничего мне не нравится. Тем более эта. Зато она самая реалистичная. — И в чём её смысл? Показать жестокость мира? Показать, что слабые не могут жить счастливо? Я не согласен. — Не ищи смысла, его здесь нет. Но мир действительно жесток. Ладно, не думай об этом. Просто иди спать, Карломан. Тебе снова завтра работать. — А ты? — парень перевёл взгляд на меня. — Я пока здесь побуду. — Хорошо. Но… не слишком засиживайся. Демонам ведь тоже вроде отдых нужен. — Иди уже. Парень всё же кивнул и зашёл в дом, а кот успел выбежать из него. Филяр либо не заметил, либо решил, что животное не сбежит. Кот подошёл ко мне, потёрся о руку и сел возле моих ног. — И что тебе от меня нужно? Ты в курсе, что я убить тебя могу? — я схватил его за голову. — Не боишься? — не заметив испуга, я всё же погладил животное. Мягкий. — Убил бы тебя. Да только Карломан будет недоволен. Я лучше придумаю другой способ помучить его. Кот взглянул на меня, и я снова погладил его. — Может, зря рассказал? Хотя вряд ли он понял, — негромко произнёс я и взглянул в тёмное небо, освещаемое лишь звёздами и луной. И всё же даже в этой темноте был свет. А в моей его нет.