Pulchra mors

Сегодня ему исполнилось ровно семьдесят лет… Время безжалостно поменяло его тело: больная спина тянула его к самой земле, ноги уже не имели былой силы, а суставы его коленей трещали с каждой преодоленной ступенькой; дряблые руки едва сжимали лакированную трость, а глаза отказывались чётко видеть даже тот самый аккуратный почерк его помощника. Старость медленно окутала его, словно туман берег речки тёмной ночью. Роланд в свои последние именины сидел за письменным столом. В кабинете царила свойственная ей тишина, временами нарушаемая старческим кашлем, тиканием настенных часов и скрипом кресла, на котором сидел глава семейства. Многочисленные свечи игриво бросали витиеватые узоры на стены, увешанные картинами местных пейзажей и предков. Но ничей портрет так не любил и не оберегал Роланд, как то маленькое и почти незаметное творение молодого и неизвестного истории художника, что стеснительно пряталось у пыльной портьеры. О, эти дивные времена… Много десятков лет назад его твердая рука нарисовала прекраснейшую девушку со светлыми локонами и столь живыми глазами. Он запечатлел её красками такой, какой видел её в последний раз, с нежной и одновременно застенчивой улыбкой, что свела его с ума в первую же секунду. Она улыбалась только для него. Иногда ему казалось, что он ощущал пряный запах её волос, которые она так любила наматывать на палец во время вечерних прогулок. Она гуляла только с ним. В девичьих глазах навеки застыла любовь – она плескалась в них, словно вода в океане. Так она смотрела только на него, ни на кого больше. Милая девушка в пышном розовом платье и цветочным венком на волосах улыбалась ему с картины уже больше сорока лет. И больше сорока лет местное население забыло о девушке по имени Элиза, которая когда-то была единственной дочерью купца. Забыли все, кроме Роланда. Кем он был? Ответов много на такой один маленький вопрос. Всем он был известен как граф Роланд Уильям Армстронг, владелец небольшого графства на юге Англии и почестный член джентельменского клуба игроков в гольф. Правда, через больные колени он не приезжал на игры уже вот почти два года. Некоторые люди называли его отцом, дедушкой и дядей. А таких персон было немало: взрослые и поседевшие с годами сыновья, их наследники, лица которых только недавно тронула первая щетина, и родственники его братьев и сестер, что почивали уже вечным сном у могил их предков. В зеркале, размещенного у входа в кабинет на втором этаже поместья, Роланд каждый день видел свое отражение. Оно ему не нравилось. Но уже сумел принять его как должное, как волю природы, что с каждым годом высасывала из него жизненную энергию и красоту. Значит, так должно быть. Мало кто помнит, что молодой наследник отличался живой и неподдельной красотой в былые времена. Единственным доказательством является тот портрет в зале, где кудрявый и улыбчивый юноша позировал на фоне сада. Время медленно отсчитывало его дни. Внизу, в большом зале, царило праздничное настроение, - отпрыски Роланда праздновали именины их отца, который уединился с собственными мыслями в кабинете, подальше от раздражающих его фамильярности, напускной любови и преданности. Он видел каждого фальшивого человека буквально насквозь… Он оставил их всех там за богатым столом, что прогибался под изобилием блюд, фруктов и вин. Сделал всё так, как сказала она. Граф Роланд не смог бы назвать себя человеком, что смог бы соврать пастору во время священной исповеди, - он мужчина глубоко религиозный, с верой в сердце. Но… во время последнего разговора со священнослужителем он взял за правильное умолчать об дивном сновидении, что видел он три раза за последнюю неделю. Это был дивный сон. Сон, в котором впервые за сорок лет ему явилась прекрасная Элиза. В том же розовом платье и венком из ромашек. Девушка, точно небесный ангел, бесшумно ступала по земле с вытянутой рукой, что вот-вот должна была прикоснуться к нему. Но он этого почему-то не хотел. Её звонкий голос манил за собой, как и искусительная улыбка. Но он не поддался. Роланд знал кто она и зачем пришла с того света. Час увлекает за собой день, а вместо него приходит тьма. Тьма пришла за Роландом в вечер его последних именин. И старый граф был готов ответить за содеянное. Годы сделали его мудренее, хотя и забрали у него красоту и силу. Кресло заскрипело под Роландом, когда он медленно, терпя боли в теле, вставал с него. Уперевшись на трость, он оглядел в последний раз свой кабинет. Темные стены с танцующимися тенями свечей на них. Смотрящие на него портреты. Вышитые матерью портьера, что скрывала собой изображение прекрасного лика любви всей его жизни… Старый граф втянул в легкие запах, что пропитал комнату и, прихватив с собой крохотную свечу, вышел в темный коридор. Где-то здесь она его ждет. Выжидает в кромешной темноте. Надо только найти её и наконец ей сдаться. На первом этаже старинного поместья играла приглушенно музыка, его наследники громко смеялись, рассказывая друг другу истории; в камине весело трещали поленья. А здесь, наверху, граф ощущал холод, леденящий душу. Он искал её, как она ему и велела во сне, но не мог найти. Но вдруг, остановившись на просторной лестничной площадке, у которой он слышал голоса своих сыновей, Роланд замер. Сзади него раздались аккуратные и осторожные шаги. - Элиза? – хриплым голосом вскрикнул он и медленно повернулся в темноту, что пряталась у него за спиной. И в тот самый же момент свеча потухла в его руках, словно от дуновения ветра. Которого не было. Впервые сердце графа окутал страх. Страх от того, что из темноты на него кто-то смотрел. И шелест платья в ушах звенел точно набат, отбивая последние секунды его долгой жизни. И тут его посетила странная мысль перед тем самым моментом, как когтистая рука тьмы толкнула его с крутой лестницы. Смерть пришла за ним в день, когда его руки совершили грех, спустя сорок лет, в образе невинной Элизы. Чьё тело нашли когда-то в ромашковом поле и в нежном розовом платье.