По законам жанра

Осень, 1994- й год Этот день должен был стать другим. Возможно, нервным. Вполне вероятно, каким-то дёрганым. Только любые, даже самые смелые и фантастические идеи в подмётки не годились реальности, которую припасла жизнь для Поспеловой. Впрочем, так было на протяжении почти каждого дня последние несколько месяцев. Она бы никогда не подумала, что лидер ОПГ, а по совместительству её друг и начальник Белов станет тесно общаться с чиновником, уж очень близким к Администрации президента. Это всё казалось настолько сюрреалистичным. Саша играл с ним в теннис раз в неделю, плавно подводил к тому, чтобы Виктор Петрович помог перевести бизнес в легальное поле. Друг поделился этим с Поспеловой после первой же совместной игры с Зориным. Они сидели в её кабинете, курили, и Белов поведал увлекательнейшую историю о том, как теперь будут обстоять дела. Вика пару часов ему объясняла, что это никак не поможет избавиться от «колпака» федералов, однако он не хотел ничего слушать. Саша почему-то решил, будто АП — его путь. Чистый, светлый. Поспелова же лишь качала головой, заявляя, что чиновники — суки те ещё, поэтому рассчитывать на прекрасного партнёра не стоило. С Пчёлой девушка этой информацией не делилась. Они восхитительно разделяли работу и отношения. В офисе несколько раз гремел настоящий ор, состоящий исключительно из отборного мата, когда Вика объясняла Вите, что тот ничего не понимал в документах, и отправляла его обратно на Рижский рынок крышевать мелких коммерсов, потому как на большее его ума не хватало. Пчёлкин предлагал ей набрать в соседний отдел милиции, попроситься дежурной. Он называл Поспелову худшим юристом из всех, кого ему доводилось встречать. Орали. Понимали, какую чушь оба несли. Снова орали. К слову, после окончания рабочего дня они ехали вместе домой, как ни в чём не бывало. Каждый из них настолько устал за семь лет от перманентно происходящего в отношениях пиздеца, что ругаться ещё и из-за дел не возникало никакого желания. Они приняли для себя формулу: единственный шанс стать счастливыми — быть вместе, а потому пользовались им сполна. Ссоры, если и случались в паре, больше напоминали словесный пинг-понг нежели кровопролитную битву времён Гражданской войны. Самый громкий скандал разразился, когда Пчёлкину пришлось забирать пьяную в ноль Поспелову из клуба, где она тусила с Холмогоровым. Витя тогда приехал в какой-то гадюшник на Северо-Востоке Москвы и обнаружил Вику, спящую на диване, пока сидящий рядом Кос снюхивал с небольшого стёклышка дорожку кокаина. С другом у Вити уже были напряжённые отношения, по этой причине ему он высказывать ничего не стал. Молча закинул Поспелову на плечо и привёз к себе домой, а на следующее утро верещал до дрожащих стен. Проснувшись, она лежала в кровати и смотрела на него испуганным взглядом. Пчёлкин шагами измерял квадратуру спальни на Цветном, срывая горло. Притупившийся алкоголем и экстази, которые Вика запихнула в себя прошлым вечером, инстинкт самосохранения не сработал, развязал язык девушке. Спустя сутки она сама не понимала, зачем сказанула фразу, ставшую красной тряпкой для быка. — Ты бы не орал так, а то жвачкой подавишься. Вика наблюдала, как до этого разъярённый Витя медленно превращался в удава. Он повернул на неё голову и посмотрел таким взглядом, что лучше бы продолжал вопить, ей-богу. Это Пчёлкин ещё не знал про чудо-таблетки, проглоченные девушкой перед порцией из семи шотов бухла. Так бы вообще убил, наверное. Поспеловой самой не нравилось частое употребление «допинга», только без него становилось сложно. Девушку преследовали ночные кошмары, если она засыпала в постели одна. Абсолютно спокойно Вика спала лишь в двух случаях: если рядом был Витя или если она вырубалась в невминозе. Алкоголь уже в одиночку не справлялся, а потому Поспелова начала помогать ему наркотиками. Кос предлагал кокаин, и она даже однажды попробовала, однако не зашло. Экстази дарил чувство, пускай фальшивое, радости и свободы. Мозг отключался, работали лишь инстинкты. В голову били эндорфины, заставляя Вику улыбаться, громко хохотать. Это было охуенное чувство. Никто, кроме Космоса, о её новом увлечении не знал. К счастью. Валера всерьёз стал заниматься вопросами безопасности бригады и всех, кто на них работал. С одной стороны, Поспелова была согласна, что дополнительная защита никому не повредит, но с другой же она вышла из себя, когда за помощью Фил обратился к Карельских. Ей казалось это сущим идиотизмом: просить помочь человека, от которого за версту несло предательством. Как и до этого, Вику никто не слушал, списывая её доводы на «бабскую интуицию, которой грош цена». Поспелова сидела в офисе, просматривала копии бумаг по фонду, придуманном ею с Сашей около месяца назад. По правде говоря, в целом идея принадлежала Белову, девушке же внесла лишь детали. Суть была в том, чтобы создать негосударственный фонд, занимающийся реставрацией зданий, имеющих культурное наследие и ценность для страны. Церкви там, памятники архитектуры. Само собой, сделано это было не из альтруистических соображений. Подобная организация, помимо очевидно легальной схемы, давала шанс на получение льгот по импорту. Начиная от строительных материалов и заканчивая табаком да алкоголем. Какое счастье, что у руля страны стоял человек, подписывающий бумажки не глядя. Осталось только убедить Зорина подпихнуть «деду», как называли Президента приближённые, бумаги по фонду, и дело в шляпе. Собственно, Саша этим поехал заниматься, пока Вика ещё раз вчитывалась во фразы, которые сама же писала. — Вик, можешь ко мне зайти? — Белов заглянул в её кабинет, хотя, по подсчётам девушки, ещё не должен был вернуться. Либо Зорин его послал, либо же, наоборот, согласился влёгкую. — Да, минуту,— она кивнула, сложила бумаги в папку и убрала в сейф. От лишних глаз подальше. Поспелова шла в кабинет Белого, надеясь услышать увлекательную историю о том, что теперь бизнес стал абсолютно легальный. Что завтра у них на руках окажутся документы с подписью первого лица государства. Вместо этого, прикрывая за собой тяжёлую дверь, она увидела вальяжно раскинувшегося Коса, который сидел, закинув ногу на ногу. Белов кивком показал ей на стоящий у стены за спиной Холмогорова диван. — Здорово, Поспелыч,— махнул рукой Космос и продолжил, видимо, начатый раньше рассказ. Вика аккуратно опустилась на диван, вслушиваясь в слова друга. Все привыкли к её присутствию на важных разговорах молчаливым свидетелем. Это считалось негласным правилом: решение принимал, конечно, Белый, правда, поглядывая на подругу. Она являлась самой не импульсивной из них всех. По этой причине Саша полагался на её здравый рассудок, как на самого себя. — Ну чё? — спросил Белов, параллельно набирая короткий номер телефона. — Валер, я спускаюсь, — сказал он в трубку. — Ну и, короче, воры предлагают гнать оружие в Чечню, — деловито ответил Кос. — Для начала стрелковое. Условия — фифти-фифти. В Чечне, в Грозном ценник примерно такой, что РПГ-шки с выстрелами — около двух штук, Стечкин примерно так же и ручники ПК — около трёх штук. Вика моментально просекла, о чём говорил Космос. Только глухой не слышал про зреющий на Кавказе конфликт. Разумеется, это был прекрасный шанс заработать. Если отбросить моральную часть вопроса, естественно. Поставка оружия равнялась убийству ни в чём не повинных людей направо и налево, но бригада и до этого не тряпками на базаре торговала. — Да рынок там бездонный, понимаешь, Саня? — Кос вскочил со стула, явно возбуждённый идеей заработка в новом деле. — Какие суммы? — подала голос Поспелова. Схватив маркер, Холмогоров начал писать на стоящей в углу кабинета доске числа. — На выходе, вот на выходе, десятки миллионов! — Он выводил нули чёрным маркёром, и Вика отчётливо видела, как эти суммы уже лежали у него в кармане. Пока лишь фантомно. — Ну, а мы тогда им зачем? — задал резонный вопрос Белов. — Не, Сань, ты чё, шланг? Ну ты ж не шланг! Саша сел в кресло и закурил, изображая бурную мозговую деятельность, словно он взаправду обдумывал предложение друга. На самом же деле, Вика чётко видела, как он просто тянул время, давал возможность Космосу высказать идею, а после этого отказать. Честно говоря, у Поспеловой прекрасный план транзита оружия тоже восторгов не вызывал. — Купить, продать у нас проблем нет, — продолжил Холмогоров. — Единственная проблема в транспортировке, а у нас каналы, таможня, все дела. Ну, что скажете? — он посмотрел на Белого, после обернулся к подруге. Пожав плечами, девушка кивнула на Сашу, показывая, кто в этом кабинете значился начальником. — Ну их к чёрту, Кос, а? — Белый выдохнул сигаретный дым, пытаясь говорить мягче, чем обычно. — У меня, на самом деле, проблем и без Чечни, и без воров — во, — он ладонью показал на шею, хотя Поспелова смело могла задрать руку друга выше, к потолку. — А мне кажется, клёвая тема, — стоя на своём, проворчал Космос. — Завязывай, Кос, — Саша практически распевался, зарубая инициативу на корню. — Мы специально активы в легальные схемы переводим, а ты опять о том же. Ну не надо! Не буду я оружием заниматься! Пацифист я! Вика тихонько хохотнула, перебирая пальцами край своей чёрной мини-юбки. Слышать, что лидер организованного преступного сообщества — пацифист, конечно, сильно. Как тигр-вегетарианец. Примерно такой же уровень абсурда. — А ты не горячись, — протянул Космос. — Лука мысль прокинул короновать тебя. Вот в этот момент Поспелова рассмеялась в полную силу. Это каким образом устроен мозг у человека, если он в действительности считал награду очень сомнительным званием за невероятную честью? Абсурдности ситуации добавляло и то, что Холмогоров обернулся, недовольно зыркнув на подругу. Так, словно она смеялась над чем-то поистине священным. Наверное, случись у неё истерика напротив иконы, ровно тем же взглядом посмотрел бы батюшка в церкви. — Ох, ё! — Белов развёл руки в стороны и улыбнулся, разделяя веселье с Поспеловой. — Ну, они просто меня осчастливили. Пойми, жулики — народ хитрый. Они сегодня коронуют, а завтра на ножи поставят. Вика была согласна. С каждым словом. Единственное, что никак не укладывалось в её голове, — нежелание Космоса замечать очевидные вещи, понятные даже второкласснику. — Ты поверь мне, не всё так просто, Кос. — Саша говорил уверенно и, видимо, под его тоном, Кос инстинктивно опустил голову. — Я вот, Сань, всегда слушаю тебя, а знаешь, я когда-нибудь всё-таки по-своему сделаю, — голос Холмогорова доносился из-под бетонной стены влияния друга. Вика уже начала утомляться от этой бессмысленной болтовни. Белый не станет принимать предложение воров, девушка видела его отказ в расслабленной позе, в самодовольной ухмылочке. Кос… Ну, должен же он в какой-то момент заметить, до чего мутной выходила схема? Поспелова откинула голову, дожидаясь, когда пустая трата её драгоценного времени закончится. Так часто делал Пчёлкин, если она несла откровенный бред. — Сделай! — Девушка не видела лицо Саши, при этом была уверена: друг произнёс слово с едва заметной улыбкой. — Сделаю! — голос Коса изменился, стал грубее. — Ты только пойми, что бывают расклады, когда ты играешь, а бывают, наоборот, когда играют тебя! — Будто ставя жирный восклицательный знак в конце фразы, один из них вышел из кабинета, хлопнув дверью. Поспелова немного потянулась и посмотрела перед собой: ушёл Белов. Холмогор же снюхивал с мизинца белый порошок, крутя перед собой глобус, стоящий в углу комнаты. — Ты тоже считаешь, что связываться с ворами — не вариант? — тыча пальцем в какую-то точку на миниатюре земного шара, спросил Космос. — Я считаю, — Вика поднялась с дивана, — что думать надо головой, а не кошельком. Она выходила из кабинета, чувствуя глаза друга, прожигающие ей дырку на лопатках. Прямо-таки ощущала плавящийся тонкий шёлк блузки, обуглившийся по краям, как если бы Вика чуть дольше подержала на вещи утюг. Кожа зудела от неприятного покалывания. Будь его взгляд не фигуральным, а вполне реальным, через час на спине девушки непременно образовались бы ожоговые волдыри.

***

Ехать с психованным Витей в одной машине — очень схоже с чувством, когда рядом на соседнем кресле сидит взбешённый бульмастиф. Скорее всего, если ему что-то не понравится, загрызёт насмерть секунды за три. А добавьте ещё туда Космоса под дозой и получится просто восхитительный смертоносный коктейль. Стоило Филу зайти в офис, приказав собираться, Поспелова принялась буквально умолять друга позволить ей сесть спереди. Чтобы, не дай Бог, ненароком не оказаться между Пчёлкиным и Холмогоровым. Как итог: Вика ехала сзади рядом с Косом, который виновато смотрел на резинку автомобильного коврика, время от времени тяжело вздыхая. Наркота его явно отпустила быстро или вовсе не взяла, но он, к счастью, хотя бы был вменяемым. Последние сутки прошли в состоянии, близком к сумасшествию. Поспелова узнала про покушение на Белова, смотря в офисе телевизор. Это, называя одной из главных новостей, передавали по всем каналам. Девушка заорала на Коса, возмущающегося, что подруга включила какую-то мудотень, и приказным тоном посоветовала заткнуться. Её глаза бегали по экрану, пока мозг осознавал: всё произошло под окнами дома, где они с Сашей выросли. Дальше события развивались стремительно: орущий, раздражённый до предела Пчёлкин, на плечи которого свалились сотни звонков от тех, кто уже узнал о покушении. Нюхающий и размахивающий оружием Холмогоров, жутко веселящий своим поведением Поспелову. Ей, кстати, за этот смех досталось. Причём от обоих. Они в один голос заверещали, сказав заняться делом. После выпитой второй рюмки водки Витя пришёл к Вике, извинялся, пообещал этой ночью оставить её у себя дома. Откровенно говоря, девушка не сильно противилась. Белов открыл дверь какой-то конуры, которую тупые люди по ошибке назвали квартирой, с пистолетом в руках. Поспелова в своём платье с высоким горлом белого цвета и в пальто молочного оттенка старалась даже к стенам подъезда не прислоняться. Испачкаешься так, что не отстираешь никогда в жизни. — Брат, ты извини, я на себя взял, — Фил стоял в дверном проёме один, — пацанов привёз. А то мы год бы друг друга шугались, пока всех не перегрохали. Валера вошёл в квартиру, а следом за ним двинулась и Вика, находу здороваясь с Сашей. Она честно пыталась вспомнить, в какой момент у неё вырос член, сделав девушку стала «пацаном». Как ни рылась Поспелова в памяти, ничего на ум не приходило. Вика прошла в небольшую комнату, убранство которой опять же больше подходило под описание конуры. Её даже не особо волновало окно, заложенное кирпичами, какой-то невероятный склад алкоголя на стеллаже. Да и диван, куда садиться не возникало никакого желания, не смущал. Она стояла у того, что когда-то было окном, пытаясь понять: какого чёрта здесь делал мотоцикл? Ненормальные. Они все отбитые наглухо. — Короче, брат, расклад такой, — удручённо произнёс Фил, когда все пятеро разместились в комнате. — Твой Виктор Петрович — сука полная. Поддержки у нас никакой. Если ты прав насчёт федералов, то нам… — он сделал такой звук, который вряд ли обещал светлое будущее. — Можно я пойду с мамочкой попрощаюсь? — спросил сидящий на мотоцикле Пчёлкин. — Можно, если успеешь, — ответил Фил, и Поспелова рассмеялась, подавившись дымом сигареты, зажатой в губах. Почему-то всё происходящее напоминало девушке ночь на даче Царёвых. Хотя, конечно, ничего общего в ситуациях не было, зато ощущение… Точно такое же. Они опять впятером в жопе. Вика опять была бы рада остаться в стороне, но ей тупо нельзя. Белов опять не то что в шаге, он, сука, в грёбаном миллиметре от смерти. — Сань, я тебе голову даю, это Лука заказал, — Кос суетливо подсел к Белому. — Ему дорога в Чечню нужна, ты в отказ пошёл. Он решил, что меня прикрутит. — Лука — не Лука, Ольгу заберём, а потом решим, куда бежать… — ответил Саша. — Как она? — выпуская кольцо дыма, сидя на узком подоконнике, спросила Вика. Было жутко неудобно, она старалась не касаться кирпичной кладки спиной. — Ваньку оперируют, чё-то с горлом, — вздохнул Белый. Подруга про себя отметила, что Ольге после этих дней нужно поставить памятник. — Ё-маё, — затушив сигарету и подсаживаясь к Поспеловой, протянул Пчёлкин, — знала бы моя первая учительница, в какую задницу попадёт Витя Пчёлкин, ставила бы мне одни пятёрки. Девушка усмехнулась, повернув к нему голову. Это вновь происходило. Она опять попала под его купол. Ещё несколько минут назад её, пускай не сильно, но потряхивало, а сейчас отпустило моментально. Какой-то иррациональный инстинкт подсказывал: рядом с Витей не страшно вообще ничего. Когда он сжал её колено в своей ладони, Поспелова поняла, что даже если бы их решили в эту минуту расстрелять, она бы не дёрнулась. Зачем куда-то прятаться, если рядом он? — Ладно, слушайте, — серьёзно начал Саша, держа в руках пистолет, — только поймите меня правильно: могут стрелять по мне, а зацепят вас. — Я вам говорил, что он в маразме? — Разумеется, это был риторический вопрос от Валеры. Подтянувшийся уголок губы Вики выглядел высшей степенью одобрения отличной шутке. — Фил, я говорю серьезно, — голос Белова отдавал непомерной усталостью от всего происходящего. — Саша, — доставая из кобуры пистолет, произнёс Кос, — это общее дело. И потом, мы с первого класса вместе, — он вытащил второй пистолет. — И за всё, что мы делаем, — Пчёлкин, сидя рядом с Поспеловой, перезарядил своё «табельное», — отвечаем тоже вместе. — И во всём этом дерьме прикрываем вас мы с Поспелычем. — Фил вынул своё оружие, вызвав у девушки порыв закатить глаза. Конечно, однорукий бандит выглядел сейчас невероятно пугающе. — Бригада, — улыбнулся Белов. Общий позитивный настрой, чувствующийся детским утренником на кладбище, прервал телефонный звонок на мобилу Космоса. С его лица моментально исчезла улыбка, стоило человеку на том конце произнести всего несколько слов. Вика рефлекторно схватилась за руку Вити, ища поддержки, и тот сплёл их пальцы. Что бы я делала, если бы тебя со мной не было? — Да? — Холмогоров жестом остановил Белова на выходе из комнаты. Кос убрал трубку от уха и виновато произнёс. — Сань, беда. Это Лука звонит. Они оцепили больницу, хотят с тобой говорить. Саша выхватил трубку из ладони друга. Вика ощущала, как ситуация начинала набирать обороты, слышала разгоняющийся двигатель. Она была уверена: лошадиных сил у этой махины намного больше, чем у «Мерса» Вити, только с тормозами беда. Машина не остановится, пока кто-то из пассажиров не умрёт. — Да? — рявкнул Белый, уходя из комнаты. Кос, немного подумав о чём-то встал и двинулся следом. Пчёлкин же в это время повернулся к Поспеловой, взглянул в глаза, замечая тот же ужас, который видел когда-то давно, сажая её на пень возле дороги. — Ничего не бойся, слышишь меня? — Витя ласково улыбнулся, убрал прядь волос девушки за ухо и засунул пистолет обратно в кобуру. Его ладонь, обхватившая пальцы Вики, была лучшим капканом из всех возможных. — Я тебя в обиду не дам. — Я и не боюсь, — честно ответила она. — Умница, — парень быстро поцеловал её в губы и отстранился, заметно сильнее сжав пальцы. Ситуация в момент стала патовой. До этого Пчёлкин и Поспелова ни разу не целовали друг друга во время работы. Это, конечно, немного отличалось от того, что происходило в офисе. Как правило, обычно они перебирали бумаги и за их головами не охотились, но всё же на дружеские посиделки всё происходящее смахивало мало. Вот сейчас Вика реально испугалась. Это походило на прощание. Белов вернулся в комнату вместе с Холмогоровым. Поспелова знала этот взгляд Белого. Он выработал чёткий план, и теперь каждому предстояло узнать свою роль в спектакле. — Кос, бери ребят и поезжай в больницу, — его голос превратился в стальной, умеющий отдавать чёткие команды. — Фил, Пчёла, поедем на стрелу. — Она туда не сунется, — Витя мотнул головой в сторону девушки. Вика лишь закатила глаза. А так хотелось! — Это само собой, — кивнул Саша. — Поспелыч, баба на стрелках — не по понятиям. — Вы идиоты? — бровь девушки приподнялась. Она поочерёдно смотрела то на Пчёлкина, то на Белова. — Думаете, я хочу под пули лезть? Мне одного раза хватило, спасибо. — Ну вот и отлично, — легко улыбнулся Белый. — Поезжай к маме моей, ладно? Успокой там, скажи, что всё нормально, а я вечером приеду. — Я тебя заберу оттуда, — добавил Витя. Они все переглянулись. Сценарии в руках. Грим уже нанёс. Два звонка, приглашающие зрителей, прозвенели. Остался последний. Первый акт этого спектакля начинался.

***

Вика вдавила дверной звонок с мягкой улыбкой на лице. Так давно она не приходила в этот подъезд, что было даже странно. Вроде бы всё родное, знакомое, только при этом уже немного чужое. Она помнила, откуда появились тонкие полосы на стене возле двери её квартиры: Поспелова тогда забыла от дома ключи и ждала маму с работы минут пятнадцать. Коротая время, девушка тянула ногтём по штукатурке, крошка мятного цвета собиралась под аккуратным краем ногтевой пластины и Вика её сдувала. Линии, кстати, кривые получились. А чуть левее, у щитка, Пчёлкин впервые признался в своих чувствах. Встречаться даже предлагал. Поспелова внутренне усмехнулась: она тогда ему отказала, заявила, будто не хотела терять друга. Интересно, он до сих пор им оставался или всё же девушка оказалась права? Из омута памяти её вырвала рука тёти Белова, открывшая входную дверь. Улыбка, до этого сияющая на лице Поспеловой, вмиг исчезла. Катя была одета вся в чёрное, под глазами пролегли тёмные круги, на щеках виднелись ещё не высохшие дорожки слёз. Почему-то молча, женщина отошла в сторону, пропуская Вику в квартиру. Поспеловой потребовалось секунд семь, чтобы сообразить, какого хера случилось. Стоило поднять глаза на зеркало, которое висело при входе и в которое она смотрела, когда они с Сашей собирались гулять, Вика не увидела своего отражения. Зеркало скрывалось под плотной чёрной тканью, наброшенной сверху. — Кать? — девушка закрывала дверь, неуверенно переведя взгляд на Екатерину Николаевну. — Таня, — она шумно выдохнула и попробовала снова. — Таня умерла вчера вечером. Ноги Поспеловой подкосились. Она выставила руку в сторону и не упала лишь благодаря дверному косяку. — Сердце прихватило, а у неё «Нитроглицерин» закончился, — объяснила Катя. Вика слышала это всё словно через толщу воды. Она будто стала одной из тех рыбок в аквариуме, который стоял в комнате Саши. Её поместили к ним, залили доверху водой и закрыли плотным стеклом. Руки дрожали. Девушка поняла это, поднеся ладонь ко рту в попытке заглушить безмолвный крик боли. Ей бы хотелось сейчас заорать, однако железная проволока с шипами сдавила горло, приказывая молчать. Поспелова хватала ртом воздух, пыталась сморгнуть слёзы, но ничего не помогало. Она рухнула на колени, не выдержав веса собственного тела, когда к нему добавили этот груз из ужаса. Он весил тонну. Наверное, будь сейчас другая ситуация, Вика бы подумала о своих коленях, обещающие к вечеру покрыться синяками, только это всё такая чушь. — Пойдём, — Катя подняла девушку на ноги, стараясь говорить мягче. — Давай, родная, пошли. — Тётя Таня… — зачем-то прошептала Поспелова и посмотрела в комнату мамы Белова. Туда, где она обычно вязала, сидя в кресле перед телевизором. Вика сидела на кухне квартиры Татьяны Николаевны уже три часа. За это время они с Катей почти не разговаривали. Каждая была в своих мыслях. Поспелова не знала, о чём думала женщина, но догадывалась. Скорее всего, собеседница молчания тоже крутила в своей голове воспоминания, связанные с мамой Саши. Вика думала о том, как они познакомились. Она помнила смутно, всё же прошло столько лет, однако отчего-то ей в голову впечаталась одна сцена: тётя Таня, одетая в платье голубого цвета, спросила у маленькой Вики, почему та сидела одна на детской площадке, а не играла с остальными детьми. Девочка ответила, что ей неинтересно с девчонками, они все какие-то глупые. Тогда женщина рассмеялась и позвала своего сына Сашу, тоже пятилетку ростом чуть выше соседской девчушки. После они с Беловым часа два лазили по горке, скатываясь по очереди. На смену этой картинке пришла другая. Вике десять, тётя Таня отводит их с Сашей на линейку первого сентября. Они теперь третьеклассники. Родители Поспеловой тогда не смогли, и Татьяна Николаевна на пару часов стала матерью двух детей. Она поправляла Вике бантики на голове, называя маленькой принцессой. Поспелова смущённо улыбалась и отворачивалась. Ведь Космос рассказывал увлекательную историю про то, как они с отцом ныряли в Ялте с масками прямо с катера, такое пропускать ни в коем случае нельзя. Когда она вспоминала свой шестнадцатый день рождения, не удержалась, вновь заплакала. Тётя Таня связала ей свитер с высоким горлом, который Вика надевала до сих пор. Мама Поспеловой тогда заявила, что свекрови лучше, чем Белова, не придумаешь. Девушка лишь отмахнулась, ведь относилась к Татьяне Николаевне, как ко второй матери, не меньше. Да она даже на собраниях родительских иногда спрашивала и за Сашу, и за Вику, если родители второй не могли прийти из-за работы. Конечно, они не были родственниками по крови, но по сути своей являлись. Тётя Таня практически вырастила Вику, поселив в груди девушки вечную благодарность. Сидя сейчас на том месте, где она уплетала за обе щеки обед после школы, класса до девятого, Вика мысленно просила у Татьяны Николаевны прощения. За Сашу, за себя. За то, чем они занимались. За то, что её не стало по их вине. Во всяком случае, Поспелова считала именно так. Саша и Витя приехали уже около семи вечера. Вика к этому моменту смогла успокоиться, помогла Кате выбрать фотографию для памятника. Они постоянно, рассматривая очередной снимок, синхронно тяжело вздыхали, запрещая себе рыдать. У обеих характер — будь здоров. — Она так мечтала, чтоб вы с Сашкой поженились, — улыбнулась Катя, рассматривая фото, на котором Саша и Вика стояли в обнимку напротив школы. Вроде бы эту фотографию сделали перед летними каникулами классе в седьмом. — М-да, — усмехнулась Поспелова, — надо было раньше сказать, пока я в Пчёлкина не влюбилась. — Так вы всё же вместе? — Екатерина Николаевна перевела озорной взгляд на девушку. — Что значит всё же? — рассмеялась Вика. — Ой, да ладно тебе, — подхватила её настрой Катя. — Только слепой не видел, как вы друг на друга ещё со школы смотрели. Девушка закусила нижнюю губу, отведя глаза в сторону. Разговор про них с Пчёлкиным казался каким-то неправильным. Не тот момент. Сейчас самое важное — тётя Таня. Всё. Саша зашёл в квартиру и моментально побелел. Он переводил взгляд с Кати на Вику, силясь понять происходящее. Осознание быстрее дошло до стоящего за его спиной Вити, сжавшего челюсти и, опустив голову вниз, положившего ладонь на плечо друга. Поспелова молча подошла к Белову и обняла его крепко-крепко. Он сжимал руки кольцом на её талии, уткнувшись лицом в выемку между шеей и плечом девушки. Поспелова отчётливо слышала всхлип рядом со своим ухом, сильнее прижавшись к другу. Они не говорили ни слова. Всё было понятно. — Езжайте, мы с Катей потрещим, — сказал Саша минут через пять, когда, рвано выдыхая, вытер красные от слёз глаза. — Может, мне с тобой остаться? — предложила Вика. — Не надо, — он опустил голову. — Я хочу один побыть. — Держись, брат, — Пчёлкин пожал руку другу, а после крепко обнял. — Я тебе завтра наберу, — тихо произнёс Белый на ухо подруге, прежде чем закрыть за ней и Пчёлой дверь. Вика сделала несколько шагов по лестничной клетке, окончательно рассыпавшись. Её прорвало. Она стояла спиной к Вите, запрокидывала голову наверх из-за непрерывно текущих слёз. Девушка просто была не в силах сдерживаться. Сколько раз она сидела на ступеньках, которые сейчас виднелись по правую руку, и ждала возвращения с работы родителей или Татьяна Николаевна, не знал никто. Вика часто забывала дома ключи. Если Саша гулял, а она не хотела, то шла в подъезд. Обычно раньше возвращалась тётя Таня, кормила Вику ужином. Обязательно суп и второе. — Красавица, — позвал Витя. — А? — девушка обернулась. — Помнишь, я в восемьдесят девятом тебя до этого же места провожал? — слабо улыбнулся Пчёлкин, сделав шаг к ней. — Ага, — кивнула Поспелова. — Обещал, что скоро приедешь, никуда меня не отпустишь. — Опоздал, извини. — Парень взял её лицо в свои ладони и принялся сцеловывать капельки на щеках. — Теперь точно никуда не отпущу. — Я тебя люблю, — прошептала Вика, прикрывая веки. — Мы сейчас поедем на Цветной, ты ляжешь спать! — Он поцеловал новую слезинку. — А завтра приедем к тебе на Комсомольскую за вещами, и ты переедешь ко мне окончательно. — Хорошо, — тихо ответила девушка, чувствуя очередную слезинку, снятую губами Вити. — Я заставлю тебя лежать целыми днями в кровати и буду целовать. — Где-то я это уже слышала, — улыбнулась она, прижавшись ко лбу Пчёлкина своим. В жизни должен существовать баланс боли и любви. Просто обязан. Поспелова в это раньше не особо верила, но сейчас… Это ведь так очевидно. Она опять стояла в подъезде рядом с Витей. Только в этот раз он никуда не уезжал. В её груди опять сосредоточение ужаса, однако на этот раз всё иначе. Потому что Пчёлкин её обнимал, и она точно знала, что он не исчезнет. А значит, не исчезнет из её жизни часть, отвечающая за любовь и счастье.