По законам жанра

Зима, 1996-й год. Поспелова, сидя в своём кабинете, нервно крутила в пальцах простой карандаш. Она постоянно кидала долгие взгляды на часы, висящие над дверью, надеясь заметить проявившийся ответ на вопрос, который стучал по вискам девушки уже почти год. Он заставлял вздрагивать от телефонных звонков или проходящих мимо подозрительных людей. Хотя, в последнее время для неё все стали подозрительными. Замечая в руках незнакомого мужчины дипломат, Вика была уверена: внутри лежал огнестрел. Если же этот самый «подозреваемый» был в очках, то точно душегуб. Не дай Бог, рядом с ней оказывался кто-то отдалённо напоминающий человека, способного на убийство! Она натурально срывалась с места и бежала так, что пятки сверкали, а в голове крутила мысль: «Если захотят, грохнут даже в туалете». Вот и сегодня утром, когда Поспелова садилась в машину к Пчёлкину, собираясь поехать на работу, девушка завопила, как ненормальная, завидев вдалеке странного мужичка. — Поехали! — рявкнула Вика. — Чё ты возишься? — Да не ори ты, — Витя смотрел на неё, будто на умалишённую. — Тачка холодная, дай прогреется. Поспелова не стала говорить, что они были в шаге от смерти. Не была в этом уверена на сто процентов. Они, кстати, не были. Мужчина вызвал у неё подозрение лишь прогуливающейся на длинном поводке собакой без намордника. Это всё. Но даже такой мелочи воспалённому страхом сознанию девушки хватило, чтобы живо себе представить, как доберман перегрызает им обоим глотки. Ужас поступал ей в организм через катетер, вставленный прямо в висок, заполнял мерзкой жидкостью черепную коробку и разжижал отделы мозга, отвечающие за здравый смысл. Безопасно Вика себя не чувствовала больше нигде. Ни дома, ни в офисе. Даже купол Вити не спасал. Он притуплял немного тревогу, однако она всё равно присутствовала где-то на фоне. Словно малоприятное предчувствие надвигающейся бури, которое не сковывало движения, но клокочущим волнением сидело внутри и сдавливало грудную клетку, не позволяя полностью вздохнуть. Поспелова решалась на этот разговор почти год. Нет, она себя убеждала, естественно, что только последние пару месяцев, только это ложь. Вика крутила в голове, как сказать, рассматривала под разными углами, искала плюсы и минусы. При всех этих манипуляциях очевидным оставался только один вывод, к которому она пришла буквально прошлым вечером: её решение совершенно не импульсивное, принятое точно не на эмоциях. Поспелова ждала приезда Белова в офис. Она собиралась впервые поговорить с момента сорванной сделки по оружию. Вика знала, что буквально вчера Саша вернулся из Штатов. Ей рассказал Витя. Вроде бы Белов присматривал там дом. Или не дом. Или купил его. Хер знает. Девушка не уточнила. Они с Белым даже не здоровались с того дня. Просто оба делали вид, будто их не существовало. Только однажды Саша сорвался и, влетев к ней в кабинет, орал, аки ненормальный. Поспелова бровью не повела, продолжила курить, глядя в окно. Всего за пять минут до этого концерта девушка подошла к Люде, общающейся о чём-то с Сашей, и попросила передать тому проверенные документы по фонду. Это был чистой воды фарс. Расстояние между друзьями равнялось примерно пяти сантиметрам, когда Поспелова изрекла свою просьбу секретарю. В остальное же время все коммуникации между бригадиром и юристом осуществлялись через Витю или Валеру. Иногда через Космоса, но реже. Вика не собиралась говорить, как она считала, с предателем. Человеком, который подвёл всех под виселицу. Девушка была уверена: им уже уготовано ровно пять таких милых петель, каждая — плотно завязана, чтобы затянуться и переломать шейные позвонки. Сеанс гипноза минутной стрелки на часах прервал писк стационарного телефона. — Виктория Николаевна, — спокойно произнесла Люда, — Александр Николаевич просит вас зайти. — Спасибо, — Поспелова усмехнулась. До чего удивительно жизнь умеет подкидывать странные совпадения. Вика же вот буквально сейчас собиралась с мыслями, дабы заставить себя прийти к нему в кабинет и поговорить. О принятом твёрдом решении. О том, о чём не подозревал даже Пчёлкин. Девушка была бы рада рассказать ему, поделиться, однако тогда пришлось бы говорить всё. Передавать каждый разговор с Беловым «не для лишних ушей», а это для Поспеловой приравнивалось к предательству. Примерно такой же уровень, который заключался в подставе от Саши относительно федералов. Вика считала себя более хорошим другом. Она шагала по коридору, ощущающемуся просто невероятно коротким. Девушка требовалось пройти где-то полгода, если она хотела подготовиться к этому разговору нормально. Вика перебирала в голове все знакомые интонации. Словно папки в ящике она откидывала слишком ласковые или, наоборот, злые. Ей необходим был самый ровный и стальной из всех имеющихся в арсенале её голосовых связок. — Здравствуй, — открывая дверь и проходя внутрь кабинета Белова, где сейчас стоял плотной завесой сигаретный дым, произнесла Поспелова. — Привет, — Саша вдавил окурок в пепельницу, моментально подобравшись. Да, тон получился ровно тот, какой она планировала. Расчленяющий. — Я поговорить хотел. — Я тоже, — уголок губы подруги пополз вверх, пока она присаживалась в мягкое кожаное кресло. — Можно я первая? — Валяй, — махнул рукой Белый. Он был только рад, что заполучил лишние пару минут собраться с мыслями. — Я ухожу, — резко произнесла Вика, глядя другу в глаза. — Я больше не буду с тобой работать. — Чё? — Саша прищурился и помахал рукой перед лицом, разгоняя последнее полупрозрачное облачко. — Нет, Поспелыч, я тебя не отпущу. — Я не собака, — процедила она сквозь зубы, — чтобы ты мог меня отпускать или нет. — Чего ты хочешь? Больше денег? Давай! Не появляться в офисе? Без проблем! — Белый видел по её лицу: ни одно из предположений не оказывалось верным. — Вести только чистые схемы? Хорошо! — Нет, — покачала головой Поспелова и грустно улыбнулась. — Ты не понимаешь, о чём я, Сань. Я не хочу работать с тобой. Вот и всё. В одну секунду из юриста она превратилась в его подругу. Визуально этих изменений заметить было невозможно, но Саша буквально почувствовал, как внутри неё переключился тумблер. И если первые слова говорила решившая уволиться Виктория Николаевна, то последние уже Поспелыч. Его лучшая подруга. Девушка, которая нежно гладила его по лбу на заднем сидении «Линкольна», плакала и просила жить. Его лучшая подруга, заявляющая, что всё закончилось. — Я хотел извиниться, — глухо произнёс Саша. — За то, что нихера тебе тогда не рассказал… — Это не важ… — перебила Вика крошащимся голосом. Сталь оседала в горле, однако девушка её не отхаркивала. Под сталью, как оказалось, скрывалась обида. — Нет, это важно! — Белый ударил по столу пятернёй. — Это, блять, важно, если моя подруга решила послать меня на хуй! Поспелова вжалась в кресло и зажмурила глаза. Она еле сдержалась, только бы не закрыть уши, словно маленький ребёнок. Лишь бы не слышать, как Белов поднялся со своего места и сел прямо напротив неё. Ей требовались просто титанические усилия для того, чтобы не отдёрнуть ладонь, когда друг накрыл её своей. Она размеренно дышала, вдыхая через нос и выдыхая через рот в попытках не разрыдаться. — Прости меня, Поспелыч, — он говорил тихо, вкрадчиво. — Я должен был тебе рассказать, знаю. Но, блять, ты бы не согласилась никогда в жизни. — Это так, — кивнула Вика, не поднимая веки. — Ты не собака, да, но Вик, не уходи, — нота отчаяния и какой-то странной мольбы заставила девушку распахнуть глаза. — Не сейчас, когда и так все перегрызлись между собой. Время внутри их «беседочной» компании действительно выдалось не из лучших. Пчёлкин и Холмогоров не общались, что было просто фантастическим счастьем. Они хотя бы перестали кидаться друг на друга, будто бойцовские псы, которых годами стравливали. Причиной столь разительных перемен явился отказ Коса от кокаина. По крайней мере, он так говорил. Фил тоже стал всё больше отстраняться. Будучи ровно таким же, как Вика, буфером в отношениях друзей, Валера тупо устал. Он почти не приезжал в офис, окунувшись с головой в съёмки нового фильма. Про Поспелову с Беловым и смысла говорить нет. — Мне нужно подумать, — прошептала девушка. Саша умудрился за несколько фраз разрушить её, как казалось раньше, непоколебимую уверенность в уходе. Видимо, не такая уж непоколебимая она была. Скорее, хлипкая и крайне неустойчивая. Будто прогнивший, превратившийся в труху мост, держащийся неизвестно на чём. — У меня для тебя подарок, кстати, — Белов поднялся и вытащил из-под своего стола какой-то пакет, вручив подруге. Она принялась рыться. Куча белья. Лифчики и трусы были такие, что если те покупал Белый, Поспелова не сомневалась: расплачиваясь на кассе, он сгорал от стыда. Вряд ли там имелось хотя бы пару сантиметров сплошной ткани. Всё в ремнях, полосках. Даже портупея! Вика вытащила один комплект, от которого Саша закашлялся. Реально становилось не особо понятно, как это надевать и зачем, ведь «бюстгальтер» не прикрывал ни-че-го. Настолько, что для сосков было отдельное пространство. — Белов, ничего не хочешь мне объяснить? — крутя в руках шедевр инженерной мысли, ибо это была конструкция, а не вещь, спросила Поспелова. — Блять! Она не говорила, что там такое! — Белый ошарашено смотрел на лиф. — А это как вообще надевать? — Примеришь? — Саша закатил глаза, стоило подруге протянуть к нему ближе интереснейший предмет гардероба. — Кто «она»? — Это тебе от Соньки подарок, — усмехнулся Белов. Вика осторожно положила презент обратно в пакет и перевела взгляд на друга. Заинтересованный, удивлённый. Они с Соней не созванивались пару месяцев, поэтому девушка понятия не имела о встрече Саши с бывшей одноклассницей. — Ну-ка, с этого места поподробнее. — Поспелова откинулась в кресле, внимательно наблюдая за Белым. Он схватил со своего стола пачку сигарет, достал одну и протянул подруге. Подкурившись по очереди от зажигалки в руке Белова, он начал говорить то, что звучало буквально бомбой дня. — Ну, короче, — выдохнув дым, принялся рассказывать Саша, — я же в Америку гонял? Дом там присмотрел, все дела. Потом вспомнил, что Сонька там живёт. Ну, номер-то её забит был в мобиле, вот я и набрал. — Та-ак, — протянула Поспелова, улыбаясь и делая очередную затяжку. — Посидели в рестике, пообщались. Про вас с Пчёлой. Про то, как закрутилось у вас всё… — Это самая неинтересная часть разговора была, я уверена, — отмахнулась Вика. — Ну, в общем, как-то так вышло, что потрахались мы, короче. Вика облизала губы, закусила нижнюю, однако все попытки сдержать смех пошли прахом. Она хохотала и смотрела то на пакет с бельём, то на Сашу, словно Соня была в одном из этих комплектов тем вечером. Что точно исключено: на всём имелись бирки. — Да я в школе этого не замечал, — явно смутившись реакции подруги, продолжил Белов, — а тут увидел: ахеренная девка! Не глупая, с чувством юмора, красивая. — Подожди, — покачала головой подруга и нахмурилась. — Она ж замужем? — А-то это препятствует сексу с другим мужиком, да, Поспелыч? — ирония Белова слишком отчётливо сквозила в словах, чтобы остаться незамеченной. — Прекрати, — резкость тона не совпадала с улыбкой на лице девушки. — И что вы решили? — Что было охуенно и обязательно повторим, когда я полечу туда снова. Вика слушала его, думая об осуждении, которое обязана испытывать. Опять. Вот только в очередной раз она отлично понимала: у неё не имелось на это вообще никакого морального права. Потому как против любого её аргумента, будто так нельзя и он просто козёл, у Белова обязательно найдётся контраргумент в виде отношений Поспеловой и Пчёлкина. — Хороший у нас класс, — выдохнув сигаретный дым, произнесла девушка, — все со всеми ебутся. — Ну, не все, — протянул Саша. — Ну, смотри: я и Лавров, я и Пчёлкин, — перечисляла Вика, загибая пальцы. — Послужной список внушительный, — кивнул со смехом друг. — Заткнись! — Поспелова хмыкнула. — Ты и Соня, Кос и Фил. — Чё? — закашлялся Белый, едва не умерев прямо на месте от удушья попавшим не в то горло дымом. — А ты не знал? — округлила глаза девушка. — Так они же с десятого класса встречаются. Не подумай ничё такого, они не геи. Просто трахаются. — Ты ебанутая, Поспелова, — Саша громко рассмеялся и сделал ещё одну затяжку. Они говорили около пары часов. Их прерывали телефонные звонки, на которые Белов отвечал коротким «Я занят». В кабинет заходили Пчёлкин с Холмогоровым, раздельно, разумеется, и удалялись с глазами по пять рублей. Все настолько отвыкли от обычных бесед этих двоих, что даже элементарный диалог вызывал ступор. Поспелова попросила Пчёлкина не ждать её, ехать домой одному. Она понятия не имела, сколько сможет урвать у жизни времени вот такого простого общения со своим другом. С Сашей Беловым, который звал её гулять по вечерам, с трудом дотягиваясь до дверного звонка квартиры её родителей лет до семи. С Сашей Беловым, который всегда был с ней честным. С Сашей Беловым, от которого, на самом деле, остались лишь смутные очертания. Поспелова всеми силами старалась удержать их в своей памяти.

***

Осень, 1996-й год. Вика лежала на диване в гостиной, тщетно заставляя организм впускать в лёгкие кислород. Когда Пчёлкин притащил домой два салата и жаркое, приготовленные его мамой, девушка заявила, что просто попробует. Она старалась не ездить на эти семейные посиделки, ведь каждый раз ей становилось чертовски грустно рядом с родителями Вити. Девушка скучала по своим маме и папе, которых не видела уже несколько лет. Поспеловы продолжали жить в Германии. Они не прилетали в Россию, потому что никогда не любили Москву и вообще русский менталитет. Дочь же не особо рвалась посмотреть Берлин, куда родители переехали полгода назад. Они созванивались, но не слишком часто. Вике было тяжело, когда она клала телефонную трубку, стараясь запомнить голос Николая Николаевича, ускользающий из её памяти, словно шёлк из пальцев. Обычно после таких разговоров, даже самых безобидных, будничных, девушка запиралась в ванной и плакала. Она завидовала Пчёлкину, который мог в любой момент, если хотел, поехать к Наталье Ивановне. Напроситься на пирожки и всё такое. Не то, чтобы Витя уж очень планировал съесть всё в одиночку, но тот факт, что Вика умяла гостинцы до последней крошки, был шокирующим. Пчёлкин смотрел, как девушка тяжело дышала, и силился понять: каким образом она умудрилась сожрать такую гору еды? Обычно плоский живот теперь выглядел так, будто Поспелова была беременная. Причём месяц третий. Пора бы уже и пол знать. — Вот объясни мне, — подсаживаясь рядом к «умирающей», ибо стонала девушка очень похоже на то, начал Витя, — ты же весишь сколько? Килограмм сорок? — Сорок пять, — прохрипела Вика. — Ну не суть, — парень отмахнулся от столь незначительной детали. — Как ты смогла столько съесть? — Тебе жалко, что ли? — прищурилась она и попыталась приподняться, но рухнула обратно. Кусок свинины явно пытался вылезти наружу. — Конечно, нет. Просто не может человек с твоей комплекцией так питаться. — Ты такой мелочный, — произнесла Вика на выдохе, расстраиваясь, ибо теперь воздуха в лёгких стало ещё меньше. Их совместная жизнь с каждым днём всё больше напоминала семейную. Поспелова помнила, как они начинали жить с Лавровым. Если отбросить то, что ей было плевать на Андрея примерно всегда, она его нет-нет да стеснялась. Не хотела показать себя с какой-то «не такой» стороны. С Витей же было иначе. Периодически он называл её поросёнком. Когда Поспеловой становилось от чего-то очень смешно, она переставала смеяться и начинала хрюкать. Однажды Пчёлкин что-то пошутил, Вика расхохоталась. И запросто могло стать обычной ситуацией, если бы не одно «но»: девушка пила в этот момент чай. Конечно, жидкость брызнула изо рта, полилась по подбородку, однако кульминацией стал тот момент, когда напиток полился из носа. Витю от этого тогда так размазало, что он просто ржал до слёз, валяясь на полу, и не мог остановиться минут десять. После того случая он каждый раз просил её убрать подальше любую жидкость, которую употребляла девушка, если хотел что-то сказать. И счёт подобных ситуаций шёл на сотню. Иногда Пчёлкин думал, что, будь на месте Вики Маша, например, то он бы однозначно стал воспринимать её менее сексуальной. Только с Поспеловой оказалось не так. Они нашли тот самый идеальный формат отношений, где умудрялись быть и друзьями, и любовниками. Именно на этом строился фундамент титанической прочности их пары. — Слушай, — заговорил Витя, дождавшись размеренного дыхания девушки, пришедшего на смену тихим стонам, — я тут подумал: может, сгоняем отдохнуть куда-нибудь? — Например? — заинтересованно спросила Поспелова. — Да не знаю, — Пчёлкин пожал плечами. — Жопы погреем, всё такое. — Можно, — кивнула Вика. — Когда? — Ну, я из Германии вернусь и помчим. — Давай, — девушка довольно улыбнулась, представляя себя на пляже с идеальным песком. — Только ты знаешь, что совместный отдых иногда приводит к расставанию? — Поспелова, мы с тобой живём в состоянии, когда каждый день может привести к расставанию. — В смысле? — Поспелова недовольно зыркнула на него, приподнявшись на локтях. — Ты храпишь, как слон, — Пчёлкин сдерживал рвущийся наружу смех. — Я уже беруши покупать собираюсь. — Бля, ты такое трепло, — она откинулась обратно на диван, слишком резко для вообще не переваренного ужина и застонала опять.

***

Зима, 1997-й год. Поспелова очень нервничала. Её взаправду пробирал холод, который, абсолютно наплевав на кожу, мышцы, ткани, окутывал скелет. Она ощущала, как каждая косточка покрывалась тонкой коркой льда. А ведь девушка даже не была на улице! Люди Аслана переводили внимательные взгляды с Саши на Витю. Второй надрывал глотку, пытаясь донести до друзей схему, придуманную им самолично. Вообще. С нуля. Поспелова её хорошо знала, став первой, с кем Пчёлкин поделился идеей вложения бабок в кавказскую нефть. Особенно порадовал Виктора Павловича тот факт, что его девушка не полезла с советами, а лишь улыбнулась и назвала его гением. План действительно получился отличным. Вика не врала. Но даже если бы он был так себе, она бы всё равно промолчала. Поспелова понимала: если Пчёлкину потребуется помощь, он обязательно попросит. А раз парень просто делился результатами своего кропотливого труда и мозговой деятельности без просьб поправить его, то вмешиваться Вика не имела никакого права. Сейчас, помимо выходящего из себя Вити, Вику напрягал тот момент, что они сидели в стрипушнике, приобретённом бригадой относительно недавно. Девушка изначально была против, называя покупку клуба бездумной, совершенно лишней тратой денег, однако на неё все махнули рукой, заявив, будто Поспелова ничего не смыслила во вложении средств. Каждая уважающая себя ОПГ обязана иметь место, где можно перетереть вопросы, и отчего бы таким местом не сделать клуб с красивыми полуголыми девицами? Её идею, что можно сделать мужской стриптиз лично для неё, Пчёлкин забраковал сразу. Ещё и ебанутой обозвал. — Ты сдурел, что ли, Космос? — орал Витя так, что Вика дёрнулась назад. Ведь она сидела с Холмогоровым вплотную, а Пчёла верещал ровно напротив лица друга. — Сдурел? Я туда вылетаю сегодня же! — Да лети, — кинул Кос, — кто тебе мешает? Ты же орёл у нас. — Тихо-тихо, — предупредительно протянул Саша. Вика поймала на себе многозначительный взгляд Космоса. К сожалению, от глаз Вити это тоже не скрылось. В последнее время их отношения стали напряжёнными, причём у всей троицы. Холмогоров на регулярной основе в разговорах с подругой обвинял Пчёлкина в любви исключительно к бабкам. Заявлял, что, может быть, раньше Витя и любил девушку, но не сейчас. Теперь место Вики в сердце парня заняли зелёные шелестящие купюры. Однажды Пчёлкин этот разговор услышал, сидя у себя в кабинете. Причиной такой херовой звукоизоляции в тот день послужил диалог между Поспеловой и Холмогорова на повышенных тонах. На очень повышенных тонах. Вика запрещала Косу открывать рот в адрес Вити, тот же заявлял, что она — идиотка, которую «полосатый» продаст за три копейки при первой подвернувшейся выгодной сделке. Пчёлкин тогда влетел в кабинете девушки и каким-то чудом не вмазал по физиономии друга. Когда же, сплюнув прямо на пол, Кос вышел за дверь, Витя часа два говорил с Викой, просил ограничить общение с Космосом. Если дословно, он сказал: «Пошли его на хуй». Вот и сейчас Холмогоров кинул взгляд, мол, я же говорил. Поспелова проигнорировала. — Космос, ты чё воздух напрягаешь? — возмутился Аслан. — Тихо, — буркнул Саша. Аслан и его товарищи заговорили на своём языке, чего Вика просто терпеть не могла. Она не понимала ни слова! Девушка считала это крайне нечестным: каждое слово их бригады ясно, зато вот компаньоны, возможно, договаривались их тут сейчас всех переубивать к чертям, пока Поспелова с остальными ни сном, ни духом. — Дай огонька, — попросила Вика у Саши, и он медленно передал ей небольшую серебристую зажигалку. — Погоди, Аслан, погоди, правда! — На секунду почудилось, будто Витя успокоился. — Саша, давай определяться! Давай определяться или я выхожу из игры к чёртовой матери! — А нет, всё же действительно показалось. Поспелова перевела взгляд на Белова, затягиваясь и улыбаясь одними уголками губ. Ситуация к веселью не располагала, но когда Пчёлкин вот так отстаивал свою позицию, нервно курил, стрелял глазами в каждого… Господи, он слишком заводил в подобные моменты девушку. Она начала жалеть, что её, пусть и нехотя, стали брать на переговоры. — Я не совсем знаю вопрос. — Ложь! Витя десять раз только при Вике рассказывал Саше свою идею. — Ты расскажи ещё раз схему, как ты это видишь. — Хорошо, — произнёс Пчёлкин подозрительно спокойно. — Есть германцы, которые готовы инвестировать двести миллионов в кавказскую нефть. Наш банк входит в долю кредитами, деньги идут с той стороны, Аслан даёт поддержку в горах. Что сложного? — на последних словах он опять сорвался на крик, подтверждая свою ярость ударом ребра ладони по столу. — Ничего, — Поспелова слушала Белова, улавливая дежавю. Даже сквозь сизый сигаретный дым, выпускаемый половиной компании, было видно ту же самую комедию, разыгрываемую Белым, которую когда-то он играл с Косом, предложившим гнать оружие в Чечню. — Только я не врубаюсь причём тут Ганс. Если бы это шло через Кипр, Мальту, любой офшор. А так, извини, я не вижу изюма. В принципе, Вика понимала, о чём говорил Саша. Отчасти он был прав. Только проблема состояла в том, что Белов не видел не только «изюма», но и не смотрел дальше своего собственного носа. Вопрос был не в том, чтобы провернуть одну сделку и разойтись, вовсе нет. Пчёла предлагал долгоиграющую схему. И вот в этом Поспелова видела смысл. — Саша, ты пойми, здесь в другом преимущество. Понимаешь? В другом, — Витя опять начал заводиться, не успев остыть. — Всё, Пчёла, это не покатит! — наконец, озвучил свою позицию Белый. — Ну, если ты туда летишь, провентилируй вопрос с какой-нибудь промежуточной фирмой на тёплом острове. Я с удовольствием с тобой на переговоры поеду. Кости погреем, секретарш возьмём. — Охуенный план, — подала голос Вика, недовольно приподняв бровь. Поспелову раздражали подобные шутки. Выводили из себя. Она моментально закипала, как вода в кастрюле под крышкой, в которую уже добавили соль. Девушка ненавидела вот эти «шуточки» на тему измены Вити, потому что… она этого боялась. Просто до одури ей становилось страшно от мысли, будто их отношения закончатся из-за какой-нибудь подобной херни. — Ну чё, Аслан, — Белов явно дал понять, отвернувшись от Пчёлкина, об окончании переговоров, — я считаю, что мы всё обсудили и вопрос решён по-справедливости, да? — Саш, всё ровно, — ответил Аслан. Вика не поняла: а что ровно-то? Что Пчёлу тупо прокатили? — Всё, снимаемся, погнали, — командным голосом произнёс Саша, и все, как по команде, поднялись. Едва Поспелова успела сделать шаг, как её вплотную к себе за талию притянул Пчёлкин и поцеловал в висок. Она же не сразу поняла, что в этот момент на них смотрел Кос, тут же закативший глаза. Да, они боролись за расположение девушки буквально постоянно. Вика проходила по залу, прижатая к Вите мёртвой хваткой, и смотрела на девушек, вышагивающих по сцене. Просто счастье, что на них хотя бы были трусы. — Какое блядство, — прошептала Поспелова. — Вернусь, — усмехнулся Витя, наклоняясь к её уху, — будешь так же ходить по квартире, поняла меня? — Только если ты мне тоже будешь доллары за резинку пихать, — девушка расплылась в улыбке, заметив заинтересованный взгляд Пчёлкина на одной из танцовщиц. — Эй, ты вообще обнаглел? — Вика схватила его двумя пальцами за подбородок, отворачивая. — Да я сравнил просто, — рассмеялся парень, убрав её руку от своего лица и поцеловав тыльную сторону ладони. — На твоём фоне они все стрёмные. — Молодец, правильный ответ. Пока бригадиры прощались с Асланом и его людьми, Вика напряжённо оглядывала друзей. В особенности Сашу, который по необъяснимой причине зарубил прекрасную схему заработка. Витя приглаживал волосы, смотрясь в автомобильное окно, пока девушка уничтожала кожу на губах, жутко пересохшую от курения и нервов. — Вить, ну, ты идёшь? — крикнул Аслан. — Да, щас, — голос Пчёлкина был поразительно ровным. — Давай, брат, — прощаясь, Белов сцепил ладони в рукопожатии с другом, после обнявшись. — Сань, ты бы подумал ещё, а? — попытался ещё раз протолкнуть свою схему Пчёла. — Пчёлкин, мы здесь все не глупые. Не тяни одеяло на себя, ладно? — в голосе Белого появилось раздражение. — Ну, ладно. По-любому, ты брат мне! — Фраза странно резанула Поспеловой по слуху. — Давай мы тебя до аэропорта подбросим? — Ребята подкинут, — махнул рукой Витя на Аслана и его людей. — Живи своим умом, Пчёла! — по-отцовски наставнически произнёс Саша. Витя пожал руку Валере, который смотрел на него исподлобья. Он хоть Вике ничего не говорил, но с Космосом был согласен. Фил тоже считал, что Пчёлкин всё больше начинал верить в силу денег, а не людей. Когда же Пчёла протянул руку Холмогорову, тот демонстративно отвернулся. Поспелова от этого вида чудом не заорала. Они вели себя как самые настоящие идиоты. — Поспелыч, тебя довезти? — предложил Саша. — Её Шмидт отвезёт, — Витя ответил быстрее, чем Вика успела открыть рот. Это было странно. Витя не говорил ей, каким образом она будет добираться до салона, где через пятнадцать минут ей кровь из носу необходимо сидеть на маникюре. Да и сама Поспелова не просила парня договариваться со Шмидтом. Это всё было очень странно. Витя притянул девушку к себе, чуть отводя в сторону, чтобы лишний раз не провоцировать Космоса на всё новые попытки рассорить пару. Вика смотрела парню в глаза и заботливо поправляла лацканы на плаще, нежно улыбаясь. — Мы как супруги со стороны выглядим, — хохотнул Пчёлкин. — Это они ещё нас в постели не видели, — девушка рассмеялась, снимая несколько упавших на плечи его пальто снежинок. — Ты адрес моих взял? — Да, заеду, — кивнул Витя и приподнял двумя пальцами её подбородок, подтянув к себе. — Я люблю тебя, красавица. — Ещё бы, — Поспелова нежно поцеловала его. Словно они не расставались на пару недель. Будто у неё в запасе на ближайшие минуты сотни вот таких поцелуев. — Я позвоню, когда приземлюсь, — оторвавшись от девушки, прошептал Пчёлкин и невесомо поцеловал в скулу. Она ненавидела прощаться. Это всегда было так мучительно, точно они больше не увидятся. Ей становилось тяжело дышать, грудная клетка стягивалась, блокировала хоть сколько-то глубокие вздохи. — Вик, едем? — спросил подошедший сбоку Шмидт. — Да, поехали, — кивнула Поспелова и последний раз коснулась губами уголка губ Пчёлкина, отходя к машине. — Ты куда сейчас? — спросил Фил у проходящей мимо подруги, оставляющей любимого мужчину за спиной. — На Кутузу в салон перья чистить, — ответила Вика, легко приобнимая друзей по очереди. Благо, от неё Космос нос не воротил. — Так нам по пути, — нахмурился Валера. — Да ладно, Шмидт ждёт уже. Чё переигрывать всё? — махнула рукой Поспелова и почти побежала к авто, не собираясь в очередной раз опаздывать на запись. Пчёлкин действительно очень спонтанно попросил Шмидта отвезти девушку в салон. Это был порыв оградить её от Космоса, который непременно бы воспользовался моментом и стал накачивать Вику, словно испорченную курицу в магазине, напичканную химикатами через шприц. Холмогоров бы однозначно взял один такой невидимый сосуд с тонкой иглой и стал вводить мысли о расставании напрямую в мозг Поспеловой. Поэтому Пчёлкин был готов хоть на воздушном шаре отправить любимую в салон, лишь бы подальше от некогда лучшего друга. Вика забралась в «Кадиллак», параллельно глядя на наручные часы. Она терпеть не могла эту машину, ведь с учётом её роста сесть нормально шансов не оставалось вообще никаких. Даже ступенька не спасала. Примерно с подобным же уровнем грации девушка бы водружалась на танк. Даже размеры транспортного средства схожи. — Мне через десять минут надо быть там, — громко сказала Вика, когда Шмидт выкрутил руль, отъезжая от клуба «Dolls». — Мигом долетим, — кивнул парень. — Щас пробок нет ещё. Поспелова смотрела в окно. На Москву-реку, на Белый дом. Это место прочно ассоциировалось с августом девяносто первого и сентябрём девяносто третьего. Она удивлялась, как серые ступени и небольшая площадь перед входом умудрились сохранить цвет. Или их поменяли после тех событий? Вика была уверена, что камень должен был впитать в себя всю пролитую сотнями людей кровь. Он просто не мог не стать бордовым. Шмидт и ехавший в машине справа Фил решили, видимо, погоняться. То один вырывался вперёд, то другой. Поспелова отвлеклась от своих воспоминаний о сложном прошлом родной страны, наблюдая за этими игрищами. Стоило Валере приоткрыть окно, девушка сделала то же самое. — А говорил, что у вас мощная тачка, — крикнула Вика, лучезарно улыбаясь. — Ты хочешь увидеть что ли? — рассмеялся Кос, выглядывая с переднего пассажирского сиденья. — Фил, покажи мастер-класс как гонять надо. Валера усмехнулся и поддал газу. Шмидт, не собираясь уступать, тоже. Поспелова ловила, как у довольно грозного лысого парня за рулём на лице проявлялся абсолютно детский восторг. — Да ладно тебе, пусть летят, — хохотнула Вика. — Порадуем мальчиков, победу подарим. — Мы их запросто сделаем! — ответил Шмидт, но скорость всё же сбросил. В следующую минуту произошло нечто странное. Что-то такое, чего вообще никогда не могло произойти. Что-то такое, над чем ты рассмеёшься, если увидишь в фильме, потому как выглядело это до жути неправдоподобно. Находу в автомобиле, где ехали парни, открылись задние двери. Этот момент Поспелова цепанула только краем глаза, однако на всё остальное смотрела не отрываясь. С переднего сиденья прямо на дорогу выскочил Кос, отчего Шмидт резко дал по тормозам, и Вика лишь чудом не расшибла себе лоб, врезавшись в подголовник напротив лица. К счастью, она успела среагировать и выставить руки. Следом за Космосом, буквально через метр, сиганул Белый. Девушка не шевелилась, наблюдая за происходящим. Она элементарно не знала, что нужно делать. Один из друзей, Вика попросту не успела разобрать, кто именно, благодаря какой-то невероятной удаче не угодил под колёса ехавшей навстречу машины. Только этот счастливый случай не отложился у неё в памяти. Зато в мозг, словно цементом, обещающим скоро превратиться в бетон, влились следующие десять секунд. Машина Фила летела, даже не пытаясь затормозить, в нечто странное, что встало поперёк дороги. Какие-то стёкла, из которых после столкновения хлестнула вода. Кому нужен таких размеров аквариум? Для чего? Акулу содержать? Взрыв автомобиля Филатова произошёл в ту секунду, когда сам водитель высунулся лишь на половину. На ёбаную половину! Не целиком! Это было одновременно красиво и страшно. Теперь Поспелова поняла, почему говорили, будто стихии великолепны. Да, это так. Огонь был такой силы, что создавалось впечатление, словно он разрастётся дальше и захватит всю Москву. Станет облизывать город, проводить кончиком языка по каждому зданию. Он казался всепоглощающим, неотвратимый, заставлял любоваться собой. Восхитительно. Но вместе с тем и жутко. Потому как один из лучших друзей Вики находился сейчас внутри, не был просто сторонним наблюдателем. Вряд ли Валера разделял мнение подруги насчёт пламени. Он бы, наверное, сказал, что ни черта это не красиво. Только дико страшно и всё. У Поспеловой перехватило дыхание. Появлялось такое чувство, словно какой-то невидимый идиот вытащил её на высокий постамент, силком засунул шею в петлю и принялся перетягивать канат. С каждой секундой ноги отрывались всё выше от земли, а подъязычный хрящик уже переломался. Кислород, даже если бы очень захотел, даже если бы решил биться с организмом не на жизнь, а на смерть, проиграл. Ужас, который в данный момент обратился этой самой петлёй, заранее победил в схватке. Вика вылетела из «Кадиллака» в тот момент, когда Саша и Кос уже неслись к Валере. Девушка бежала на своих каблуках, проваливаясь кое-где в прессованный сотнями автомобильных следов снег, чтобы увидеть то, чего ей видеть не следовало: окровавленное лицо Фила. Он не подавал признаков жизни, просто лежал на белом зимнем полотне, окрашивая его, будто холст, красками такого же цвета, который используют, чтобы показать любовь. Или ярость. Или смерть.

***

Поспелова ехала на заднем сидении «Кадиллака» молча. Лишь редкие громкие выдохи выдавали, что Шмидт вёз живого человека, а не тряпичную куклу. Он смотрел за скорой, светившей синей мигалкой на крыше и разносящей по улице звук воющей сирены. Вика впервые за долгое время ни о чём не думала. Вообще ни единой мысли. Просто вакуум. Пустота. Чернь.