По законам жанра

Зима, 1998-й год. Поспелова стояла в ванной, пытаясь понять: в какой момент она неожиданно решила, будто Пчёлкин справится с абсолютно невыполнимой миссией? Для него было довольно легко разработать и реализовать замысловатую схему заработка, решить вопросы на разборках. Успокоить Вику, что являлось практически невозможной задачей, если она начинала беситься. Ему было подвластно почти всё, кроме одной вещи: Витя категорически не справлялся с походами в магазин. За шмотками девушка так и так ездила одна. Пчёлкин ещё в самом начале их отношений заявил, что таскаться вместе и покупать тряпки — не для него. Парень на полном серьёзе заявлял, будто у него аллергия на магазины одежды. Но вот по части быта Поспелова просто не собиралась делать всё сама. Она, в конце-то концов, не домработница. А потому периодически Виктор Павлович заезжал за продуктами и всякой мелочёвкой, которые были указаны в списке, написанном Викой от руки. Первое время он приобретал товары самостоятельно. Раза два от силы. Но когда девушка разбирала пакет и находила там вместо куска сыра целую головку, у неё появлялись вопросы. Например: она похожа на мышь? После этих походов Пчёлкин заявил, что теперь либо не будет ходить один вообще, либо будет ей звонить. Победил второй вариант. После первого же такого подвига Вика сдалась. Когда парень позвонил ей в семнадцатый раз, а она после четвёртого начала считать, Поспелова взорвалась и наорала на него. Он вполне по-деловому спрашивал, нормально ли, если ему отрезали не двести грамм ветчины, а двести семь. Девушка была уверена, что он просто издевался. И была права, кстати. С того момента она решила: пусть Витя хоть завод по варке сыра купит или целиком свинью вместо ветчины, лишь бы не названивал с идиотскими вопросами. Довольный собой, Пчёлкин ездил за продуктами и прочим самостоятельно, а по возвращению домой на него никто не фыркал. Но вот сейчас Поспелова была близка к истерике, как никогда прежде. Она рассматривала свои лифчики, стоя в одних трусах около стиральной машины, и пыталась понять, нахера решила их все постирать разом. Обычно девушка ходила вообще без верхней части комплекта белья, однако этим вечером они с Пчёлкиным собирались на ужин. Платье, которое выбрала Вика, просто требовало надеть лиф, чтобы приподнять грудь. Во-первых, каждый бюстгальтер сел. Она примерила все до единого. С таким же успехом Поспелова могла надеть один из тех, что носила лет в пятнадцать. Во-вторых, они стали жутко неприятные к телу. И даже за те несколько минут, пока она надевала бельё, соски ужасно заболели. Вика шарила глазами по стеллажу в поисках стирального порошка и, найдя тот, мысленно простонала. Ну, конечно. Какое-то дерьмо. Девушка откинула в сторону безвозвратно испорченный лиф и вышла в коридор, смотря на сидящего на кухне Пчёлкина грозным взглядом. Хотя, вряд ли девушка в одних трусах могла выглядеть устрашающе. Витя внимательно всматривался в экран телевизора, когда Вика к нему приблизилась. Парень пил чай с лимоном, но она бы не удивилась, если бы вместо «эрл грея» был налит коньяк. По цвету очень похоже. Поспелова перевела взгляд на какой-то сюжет, так заинтересовавший Пчёлкина, и моментально почувствовала ярость. Она ощущалась как раскалённый металл клинка, который засадили прямо в череп. Как нечто, способное убить и даже не заметить. С мужчиной, улыбающимся на экране телевизора, Вика никогда в жизни не встречалась. Они не были знакомы, однако она его знала. Видела сотню, если не тысячу раз на записи маленькой кассеты, которая была вставлена в камеру, лежащую в сумке Фила в день взрыва. Вика знала, что это тот ублюдок, из-за которого один из её лучших друзей боролся за жизнь. Ей было известно, что из-за этого мудака Витя уже месяц искал лучших специалистов по нейрохирургии. К сожалению, она также была в курсе: по вине этого уёбка Валера находился в настолько херовом состоянии, что недавно его жене врачи предложили эвтаназию. — Мы вложили в этот фильм столько сил и средств, — усмехнулся Кордон. Поспелова взяла из рук Пчёлкина чашку и отхлебнула напиток, глядя в экран. И правда, чай. А жаль. — Александр Иванович проделал огромную работу! Я надеюсь, зрители оценят наши старания. — Совсем скоро премьера нового фильма Андрея Кордона, — заговорил корреспондент, бравший у продюсера интервью. — Когда? — Вика кивнула на экран. — Послезавтра, — сухо ответил Витя. — Живи пока, сука, — процедила девушка сквозь зубы. Ровно после этой фразы Кордон улыбнулся так, словно услышал её. Будто обрадовался возможности дышать ещё около сорока восьми часов. Пчёлкин схватил пульт и выключил телевизор. Он сам порядком взбесился, смотря этот сюжет, но когда вот так начинала реагировать Вика, парень оказывался не в состоянии рационально мыслить. Пчёлкин же прекрасно понимал: это не просто какая-то колкая фраза, кинутая в сердцах. Нет. Он знал, что это выливающийся яд из не затянувшейся ни на миллиметр раны. А рана эта образовалась в ту секунду, когда машина Фила взорвалась, не успев отпустить своего водителя. — Ты так и пойдёшь? — спросил Витя, пытаясь успокоить любимую и себя заодно. — А, это! — Моментально злость на Кордона преобразовалась в раздражение на Пчёлкина. — Ты нахера купил такой порошок? — А чё с ним? — парень чертил линию от ступней Поспеловой выше, мало обращая внимание на её слова. — Я постирала лифчики, и они все сели! — Может, у тебя сиськи выросли? — усмехнулся Витя, получая лёгкий удар по плечу. — Тогда давай ещё трусы твои закинем. Может, член больше станет. Они оба рассмеялись. Возможно, это выглядело претензией или недовольством, однако Пчёлкин хорошо знал, что его размер более чем устраивал девушку. Периодически она говорила это сама, когда он входил во всю длину. — Я примерила каждый! — продолжила возмущаться Вика. — У меня даже соски болят от того, как ткань натирает. — Прям болят? — Пчёлкин хитро прищурился и, схватив девушку за ляжки, дёрнул к себе ближе, усаживая на бёдра. — Прям болят, — Поспелова вцепилась ему в плечи, чувствуя его губы на том месте, которое натёрлось от жуткой загрубевшей ткани белья. Становилось полегче. Витя проводил ладонями по талии вверх, вниз, чуть сжимал, позволяя Вика отклониться. Она тихо постанывая и двигаясь на члене парня, даже через ткань боксеров чувствуя, как с каждым её качком бёдрами он дёргался. Витя ещё раз провёл горячим, влажным языком по соску. И ещё. Ощущения были приятными. Но когда он обхватил его губами и чуть потянул, Поспелова вскрикнула. — Ай! Больно же, ну. — Сейчас будет приятно, — Пчёлкин обдал горячим дыханием нежную кожу, создавая контраст боли и удовольствия, делая ощущения более головокружительными. Парень потянулся к ткани белья Вики, однако она быстро схватила его за ладонь и вернула обратно на талию, буквально припечатав. На всякий случай, она взялась своими руками за его, чтобы точно не дать возможности дотронуться до неё там, где он сейчас хотел. А Витя желал до того сильно, что пересыхало во рту. Он чувствовал, как слюна стала вязкой, не собиралась под языком, который сейчас практически прирос к нёбу. Поспелова стала двигаться медленно, тягуче. Сильнее вжимаясь в пах, когда подавалась вперёд. Чуть приподнимаясь, когда делала движение назад. Она плыла, словно по волнам, постепенно наращивания темп. Чувствуя, что Пчёлкин сдерживался из последних сих. Прочем, девушка сама еле держалась. Движения всё ещё были слишком медлительными, но уже заметно более резкими. Витя откинул голову назад, понимая: она не остановится. По тому, как девушка начала часто дышать и постанывать, он осознавал, что она скоро кончит. И как Пчёлкин мог отказать ей в этом удовольствии? Как он мог отказать ей вообще хоть в чём-то? — Ах, да! — сквозь стон прикрикнула Поспелова. — М-м-м, да! — Блять, — выдохнул Витя, — не испытывай меня. — Ещё! — девушка почувствовала, как он начал управлять процессом, сжал в руках её талию, насаживая раза в три быстрее и жёстче. — Вот так, да! Вика казалась себе сумасшедшей. Просто ненормальной. Им нужно собираться на ужин с Беловыми. Они должны выехать, наверное, совсем скоро, только ей плевать. Пускай пройдёт сколько угодно времени, пока Саша с Олей будут ждать их в ресторане. Похуй. Пусть идут к чёрту. Единственное, чего она сейчас действительно хотела и что было важно, уже происходило. Несколько движений. Смесь страсти, любви, похоти и нежности. Поспелова громко выкрикнула имя Пчёлкина, впечатывая его в своё сознание, хотя оно и так уже там много лет, а заодно в стены кухни на Цветном. Но в этот раз всё иначе. Куда более ярко, мощно, охуительно. Её рассудок где-то в стратосфере. Так далеко, что вернётся ещё не скоро. Если вернётся вообще. — Блять, — голос стал Вити хриплым, каким-то чужим, — ты такая сука! — Чего? — девушка перевела на него недоумённый, растерянный взгляд. — Нам надо ехать, а я хочу тебя трахнуть на этом столе так, чтобы ты не смогла нормально ходить пару дней, — в подтверждении своих слов, Пчёлкин немного отодвинул её от себя и посмотрел вниз. Туда, где ровно вдоль его члена на ткани синих боксеров расползлось мокрое пятно от смазки Поспеловой. — Так давай никуда не поедем, — Вика обвила руки вокруг его шеи, сцепила в замок, уже предвкушая вкус поцелуя, который произойдёт через пару секунд. — Нет, нас ждут, — в голосе Вити явно появилось разочарование и… обещание? Да, похоже на то. Обещание, что она будет ходить с трудом не пару дней, а подольше. — Но когда мы вернёмся…

***

Любая история заканчивается, чтобы сделать круг и повториться вновь. Вика в этом убеждалась неоднократно. Она уже всё это испытывала. Правда, в прошлый раз было не так очевидно. Сейчас же каждая клеточка её организма подтверждала догадки, которые, словно мошки в летний вечер под потолком у лампы, кружили в голове. Она мирно спала. Без кошмаров и прочего. Поспелова во сне шла по какому-то проспекту, размеренно оглядывая старые особняки. Один из них был голубым. Девушка задерживала взгляд на кованых балконах, располагающихся на фасаде здания, значительно выше её головы. Вдруг кто-то начал давить изнутри ей на желудок. Буквально упираться пятками, проталкивая вчерашний ужин выше. Вика игнорировала это. Потом этот кто-то стал давить ещё сильнее. Когда стейк и салат вплотную подползли к нёбному язычку, девушка не выдержала, распахнула глаза. Она бежала в туалет, прикрывая рот рукой, будто этим движением могла уберечь себя от того, что последует дальше. Поспелова рывком подняла крышку унитаза, падая на колени перед идеально-белым фаянсом, и её вырвало. Вчерашний ужин, очень вкусный, кстати, стекал вниз. Девушка кашляла, её диафрагма сжималась. Всё, что она с таким наслаждением отправляла вчера в рот, оказалось снаружи. Пчёлкина ночевал не дома. Он благополучно отчалил ещё вчера днём на какую-то базу отдыха, дабы отпраздновать День Рождения Кабана. Ну, ещё обеспечить себе алиби на время убийства Кордона. Поспеловой места на этом празднике жизни не нашлось, потому как отдыхали «чисто пацанами». Девушка внутренне ликовала, что Витя сейчас не видел этого всего. Когда рвотные позывы закончились, Вика вытерла тыльной стороной ладони рот и нажала на кнопку спуска воды. Она прислонилась головой назад к холодному кафелю стены, выравнивая тяжёлое дыхание. Во рту оставался мерзкий кисловатый привкус, который норовил заставить её продолжать опустошать желудок, а потому девушка осторожно поднялась и побрела в ванную. Провернув на максимум вентиль холодной воды, бьющей из крана и брызгающей во все стороны, ударяясь о раковину, Поспелова набрала в ладони немного такой необходимой влаги, прополоскала рот, сплёвывая кислый привкус рвоты. Она прошлась мокрыми ладонями по лицу и взглянула в зеркало: белая, как снег. Кожа стала практически прозрачной, под глазами появились едва заметные синяки. М-да, видок, конечно, так себе. Аптечку в их доме Вика собирала сама. Помимо миллиона разных таблеток, срок годности многих уже давно истёк, кстати, лежало три коробочки размером в два раза больше пачки сигарет. Их, видимо, девушка в ближайшее время не покурит. На трясущихся от забега в туалет ногах Поспелова дошла до комнаты и вытащила ящик с лекарствами из шкафа. Нужная ей пачка лежала первой. Вика подхватила её в руку, сразу отправившись на кухню. Достав из серванта рюмку, девушка ополоснула ту и насухо вытерла салфеткой. Чтобы точно была чистой. Поспелова, сходя в туалет, быстро заполнила ёмкость светло-жёлтой жидкостью и, вскрыв пачку с тестом, опустила в рюмку небольшую полосочку примерно на два сантиметра. Девушка отставила её в сторону, отвернулась, наливая себе воду в стоящий на столе стакан и осторожно, по глоточку выпила. Она даже не смотрела на то, что там проявлялось на этой картонке. Будто если бросит взгляд, тест может его как-то не так растолковать и изменить результат. Когда же через три минуты, каждую секунду из которых Вика отсчитывала в голове, она повернулась, руки затряслись. Лунный свет из окна падал чётко на рюмку. Проявившиеся полоски расплывались. Дрожащими руками Поспелова достала из ёмкости тест на беременность и увидела то, о чём мечтала больше всего последние несколько лет: две ровные, абсолютно идентичные алые линии. Они опять начали расплываться, но в этот из-за слёз, вставших плотной пеленой в глазах.

***

Вика позвонила Вите, пообещав встретиться днём уже в ресторане. Говорила, мол, её не надо забирать. Она приедет сама. На все попытки парня выяснить, где она и с кем, Поспелова мычала в ответ нечто нечленораздельное, не давала никакой конкретики. Ему это не нравилось. Он с каждым днём за последний месяц всё отчётливее ловил себя на ревности и каком-то непонятном чувстве, будто Вика отдалялась от него. Они перестали ходить на ужины. Она постоянно сливалась со встреч, если им надо было где-то появиться вместе. Хотя, по-правде говоря, девушка редко и одна куда-то выбиралась. Это казалось подозрительным. Последние недели три Поспелова действительно практически безвылазно сидела дома. Её воротило от запаха жареного, а на ужинах кто-нибудь обязательно заказывал стейк. У неё появлялись рвотные позывы от запаха мужчины. Любого, кроме Вити. В один из дней Вика стояла рядом с Косом. Ничего, как говорится, не предвещало беды, но потом, даже не видя тёмного пятна на рубашке, она почувствовала запах пота и девушку чуть не вырвало. Поспелова не придавала этому значения до сегодняшней ночи. Ну, мало ли? Много кого воротит от потеющих людей. Сейчас же всё встало на свои места. Вика сидела в коридоре женской консультации, бледно-зелёные стены которой украшали разные плакаты про беременность и рождение ребёнка. В этот раз не было вообще никаких вопросов в голове. Она не размышляла, оставлять ли малыша. Конечно, да. Не сомневалась, стоит ли говорить Пчёлкину. Естественно. Ей почти двадцать девять, судьба подарила второй шанс стать матерью. Это было главное. — Вы следующая? — открыв облупившуюся деревянную дверь, спросила медсестра, глядя на Вику. — Да, — кивнула она. Я здесь единственная. — Проходите, — мотнула в кабинет девушка. Поспелова, осторожно поднимаясь со стула, прошла вперёд. Она вышагивала по плитке, сжимая в руках тонкую медицинскую карточку, и стук каблуков разносился по всему коридору. Когда же Вика переступила порог, прикрывая дверь, врач, сидящая за столом, осмотрела её с ног до головы. — Присаживайтесь, — жестом она указала Поспеловой на стул перед собой, — и давайте карту. С чем пожаловали? — Я, кажется, беременна, — неуверенно произнесла Вика. — Ну, когда кажется, — доктор прочитала написанные на обложке данные пациентки, — Виктория Николаевна, надо ко врачу идти, правильно. Осмотр и последующие минуты после него прошли, словно в тумане. Ей обычно жутко не нравилось лежать на гинекологическом кресле, явно позаимствованном из пыточных камер, однако сейчас — нет. Вика дышала через раз, ожидая вердикт. Одеваясь, Поспелова по вздохам доктора, записывающей что-то в карту, пыталась определить, всё ли с ней в порядке. Экстрасенсорные способности девушки сегодня оказались на нуле. — Виктория Николаевна, — начала врач, когда Вика села обратно на стул, — беременность первая? В карте нет ничего. — Вторая, — тихо ответила Поспелова. — Был выкидыш несколько лет назад. — Выкидыш, значит, — пробормотала доктор. — В таком случае каблуки мы свои красивые снимаем и убираем в шкаф куда подальше, ясно? — Да, — Вика покорно кивнула, согласна хоть сейчас их вышвырнуть на ближайшей помойке. — Вам ещё рожать недель через тридцать, — строго произнесла женщина, — а на таких цирлах в вашем положении можно ходить только в одном случае: если завтра на аборт. — Так я беременна? — в глазах Поспеловой опять встали слёзы. — Ну, точно не я, — хохотнула врач. — Да беременная, вы, беременная. Желанный? — кивнула она на живот Вики. — Очень, — девушка смогла улыбнуться сквозь слёзы. — Ну, и отлично. Тогда точно плакать нечего! — тон доктора опять сделался жёстким, хотя ещё секунду назад звучал по-матерински ласково. — Учитывая, что был выкидыш, никаких нервов! Это понятно? В нашей ситуации риск повторения прошлого сценария увеличивается на двадцать пять процентов. Поэтому не волноваться, не реветь, в истерики не впадать, иначе ребёнка потеряете. Вика кивнула, про себя подумав, что вот именно из-за таких фраз нервные срывы и случаются. Когда тебя откровенно запугивают возможностью опять пережить один из ужасов прошлого. Этими своими размышлениями она, конечно, с врачом делиться не стала.

***

Припарковаться рядом с рестораном оказалось задачей практически настолько же нереальной, как собрать в тетрисе фигуру из трёх кубиков, которая падала вертикально, когда поле заполнено доверху и места хватит лишь на один жалкий квадратик. Поспелова не слишком хорошо водила «Мерс», купленный Пчёлкиным пару недель назад. Она говорила, что жопа у машины слишком большая, а потому девушка не понимала габаритов. Параллельная парковка была для Поспеловой чем-то из разряда увлекательного аттракциона, где возможность проиграть, чиркнув передним бампером либо бордюр, либо стоящий рядом автомобиль, невероятно большая. На этот раз всё прошло гладко. Вика встала чётко за машиной Вити, справедливо рассудив, что, в случае, если цепанёт его тачку, будет не так страшно. Даже начни парень орать, хоть денег за ущерб платить не надо будет. Можно расплатиться минетом. Прямо скажем, выгодная сделка. Поспелова захлопнула водительскую дверь, когда её буквально оглушил громкий, поставленный голос в рупор: — Тишина на площадке! — орал мужчина в забавной огромной жилетке, восседая на небольшом стуле и глядя в мониторы, расположенные перед ним. — Извините, — девушка протиснулась между людьми, короткой перебежкой двигаясь по узкой дорожке, ведущей к ресторану. — Прошу прощения. — Почему посторонние в кадре? — взревела опять «жилетка». Вика закатила глаза. Они ведь снимали какое-то кино у входа в ресторан. Серьёзно? А людям где теперь есть, чтобы им не мешать? А встречаться с наёмными убийцами? Ну, право дело, в стране же демократия! Свобода слова и действий. Что за ограничения? Поднимаясь на второй этаж, Поспелова вслушивалась в стук своих каблуков. Действительно, стоило снять их сегодня вечером и надеть… Когда? Врач сказала, что ей рожать где-то через тридцать недель. Получается, ближайшие семь месяцев она однозначно рассчитывать на прозвище «коротышка», данное Пчёлкиным. Вика была ниже парня где-то на голову и каждый раз, когда выбирала обувь на плоском ходу, Витя спрашивал, в какой момент с ним в одном доме поселился гном. Он находил это уморительным. За столом возле панорамного окна сидели четверо: Пчёлкин, Холмогоров, Шмидт и парень, чьего имени Поспелова не знала. Они о чём-то беседовали, поэтому девушка решила не прерывать их разговор. Сжала ладонь на плече Космоса, отчего тот вздрогнул, ведь Вика подошла к нему со спины. Кивнула Шмидту. Обходя Витю, рассматривающего себя в отражении сервировочного ножа, ласково провела ладонью от его кисти выше, как делала всегда. Если они встречались где-то на переговорах, то никаких поцелуев в качестве приветствия не было. Оба считали это крайне неуместным и личным, но именно сейчас это задело Пчёлкина. В своей голове он уже не просто крутил, он, как юлу, запустил мысли о том, что Поспелова ему изменяла. Детская игрушка вращалась с умопомрачительной скоростью, вопреки ожиданиям, не останавливаясь ни на секунду. Даже не замедляясь. Такой привычный жест её ладони по его руке непременно подкинул пару-тройку оборотов юле. Да, конечно. В этот раз она не поцеловала его не потому, что так было всегда, а потому, что приехала от какого-нибудь хахаля. Там насосалась. — Виктория, — улучив момент, протянула Поспелова раскрытую ладонь незнакомцу. — Роман, — пожал её молодой человек. Витя закатил глаза. Он в этом жесте и звуке её имени увидел флирт, предложение дать телефончик. И даже то, как этот Рома снял с девушки чулки. Вот прямо сейчас, только ей опустится на соседний с Пчёлой стул. У Романа же руки длиной три метра. — Короче, необходимо две штуки сверху, — очевидно, продолжая перерванный разговор, сказал Рома. — А жирно не будет? — смеясь, спросил Пчёлкин и потянул в рот сигарету, достав ту из пачки. Замечая это краем глаза, Поспелова аккуратно положила свою ладонь на его предплечье, безмолвно прося не курить. Он еле заметно отдёрнул руку и продолжил. Она не поняла, что в эту секунду произошло. Витя улыбался вполне себе естественно, только всё его тело кричало о том, насколько сильно он не хотел находиться рядом с девушкой. Пчёлкин же просто не хотел чувствовать её прикосновения. Ему становилось от этого мерзко. С каждой минутой мысли о её измене заполняли голову всё сильнее, и та еле заметная ревность, что была раньше, просто сосала по сравнению с яростью, которая полыхала внутри сейчас. — Ребят, да ничё здесь смешного нету, — как-то даже грустно произнёс Шмидт. — Этот бобик его поцеловал. Тут уже Поспелрва рассмеялась вместе с Пчёлкиным и Холмогоровым. Девушка прикрывала рот рукой, пытаясь выглядеть не так издевательски, но всё равно получалось ехидно. — Куда? — спросил Кос. Вика расхохоталась ещё сильнее. — Радуйся, что только поцеловал. — Да ладно, — неожиданно в голосе Вити появилась жёсткость, какой до этого в смехе не наблюдалось. — Ты ж, наверное, удовольствие получил? Он не испытывал ничего отрицательно к Роме до того момента, пока тот не поздоровался с Викой. Реально просто одно его имя и пожатие руки сделало из парня мишень для словесных пуль Пчёлкина. Такую, чтобы прямо сейчас выстрелить, показать Поспеловой: Пчёла куда лучше этого наёмника. Как было бы славно, если бы Витя не был параноиком и не надумывал бы себе то, чего не существовало. — Хорошо, Шмидт, — отрывисто сказал Пчёлкин, пока сидящая рядом Поспелова задерживала дыхание. Он выдыхал дым в её сторону, — завтра передашь ему полторы штуки. — Понял, — кивнул лысый. Вика на уровне ощущений понимала: здесь что-то не так. Витя подозрительно странный. Просто пиздец какой злой. Девушка понятия не имела, почему. Они не ругались в последнее время, не ссорились. Да она даже не ебала ему мозг за его регулярные тусовки с Космосом после примирения. Всё это походило на ребус, где отсутствовала центральная часть, а потому девушке не удавалось его разгадать. — Всё, Шмидт, я поехал, — поднялся Рома, протянув ладонь сидящему напротив бандиту. — Удачи, — пожал её тот в ответ. После Роман молча «поручкался» с Космосом. — Давай, Ром, береги себя, — сказал Витя. Звучало это не как прощание, а как угроза. Особенно, если рассматривать в совокупности со взглядом, который Пчёлкин кинул на наёмника. — До свидания, Роман, — кивнула Поспелова. Витю начал раздражать её голос. Её запах. То, как она подхватила на тарелке виноградину и отправила в рот. Девушка выводила из себя, не делая вообще ничего. Пчёлкин пытался вспомнить: когда они были любовниками, она вела себя как-то странно? Тогда, в ресторане, куда пришла с Андреем, было что-то подозрительное? И он нашёл. В тот вечер она отодвигалась от мужа, не целовала его и иногда проводила рукой по его предплечью. Ну, чушь же? То, как она это делала с Лавровым и Пчёлкиными, были два вообще полярных друг другу действия. Только Витя не мог рассмотреть этого. Часть мозга, отвечающая за логику, просто отключилась. Сгорел предохранитель, теперь работали лишь отделы, отвечающие за тупую ревность и злость. Они обедали практически молча. Поспелова ни слова не проронила. Она настолько боялась не выдержать и рассказать прямо сейчас Пчёлкину, да и Холмогорову со Шмидтом про беременность, что приняла решение просто молчать. Не соблазнять себя, так сказать. Само собой, Витя воспринял тишину слева от себя, где сидела девушка, иначе. Он думал, что Вика молчала из-за мыслей о своём ёбыре. Разумеется, прямо сейчас вспоминала, как они трахались перед её приездом сюда в ресторан. Или обдумывала, каким образом порвать с Пчёлой. Что угодно, но только не адекватные мысли. Это напоминало то, как ему в детстве давали выпить молоко, которое Витя ненавидел, а он заранее считал, что на вкус оно словно помои. Даже если нет, то фантомный привкус гнили и тухлятины уже поселился во рту. — Ты домой сейчас? — спросил Пчёлкин, вставая из-за стола. Удивительно, что Поспелова разобрала слова, потому как парень скорее шипел, чем говорил. — Я? Да, — кивнула она, чуть замявшись. — Мне надо заехать кое-куда, а потом я домой. — Куда заехать? — Витя напрягся всем телом. — Да там, — махнула рукой Вика, беспечно улыбнувшись, — сапоги купить новые. — Понятно, — ответил Витя и сжал челюсти так, что заболели дёсна. Он даже не попрощался. Молча развернулся, уйдя вслед за Шмидтом и Космосом, которые успели спуститься вниз по лестнице. Единственное: бросил напоследок на стол несколько купюр, закрывая счёт. Только выглядело это так, будто зелёные бумажки должны были полететь в лицо Поспеловой, непременно оставив там пару-тройку глубоких порезов. Шум на улице буквально через несколько минут после ухода мужчин заставил девушку вздрогнуть и мысленно выругаться на киношников. Это, конечно, прекрасно, что фильмы снимали с такой самоотдачей и рвением, но верещать-то зачем? Благо, люди орали недостаточно сильно для того, чтобы оторвать Вику от абсолютно отменного на вкус стейка из лосося. Который, она искренне надеялась, останется в желудке. Хоть бы их с Пчёлой ребёнок воспринимал рыбу лучше, чем мясо, выходившее из неё ночью над унитазом.

***

Когда Поспелова подъехала к офису вслед за большой машиной с надписью «Овощи», ей было смешно. Когда водитель открыл кузов и оттуда вывалились Витя, Космос и Шмидт, она тоже рассмеялась. Однако скорее на нервах. Когда Саша спросил, что это за дети подземелья, Вика хохотнула. Как там говорила врач? Не нервничать? Учитывая жизни будущих родителей, заранее провальная миссия. Ей резко стало не весело, стоило орущему Виие, натурально летающему по офису, рассказать про автоматчиков, заставивших их рыть могилы. Космос жаловался на сорванный крест. Саша полетел разбираться со всем случившимся, а трое парней поднимали рюмки в воздух, произнося тост за второй день рождения. Это всё выдавливало из девушки веселье. Но последний налёт радости исчез с лица Вики, когда Витя, заметив её в углу кабинета, обезумевшим взглядом вцепился в девушку, а потом, грубо схватив за локоть, потащил к себе в кабинет. Она даже не осознала, в какой момент парень толкнул её к столу, предусмотрительно закрыл дверь на ключ, после убирая тот к себе в карман. Так, словно Пчёлкин поймал особо опасного преступника и притащил для допроса. Сейчас, наверное, начнёт светить лампой в глаза да закуёт в наручники. — Где ты была сегодня перед рестораном? — насколько Витя в бешенстве стало понятно даже по тому, как раздувались его ноздри. — Ездила по делам, — осторожно ответила Вика. — А после ресторана куда поехала? — он угрожающе приближался к ней, напоминая зверя. — Покупала сапоги, — ошарашено протянула Поспелова. — Не пизди мне! — взревел парень. — Я ещё раз спрашиваю: где ты была? Вика не могла понять, что он нёс, как умудрился набухаться до «белки» с трёх глотков коньяка. Может, так стресс подействовал? — Я говорю правду, — её голос был тихим и вкрадчивым. Таким, каким стоило общаться с сумасшедшим, чтобы не провоцировать. — Мне нужны были сапоги… — У тебя их, блять, штук сто в коридоре и в шкафу! — Витя жёстко схватил её за подбородок. — Отвечай мне, где ты была? — Ты оглох? — дерзость её слов не совпадала всё с тем же тоном врача-психиатра. — Я покупала сапоги! Что с тобой такое? — Если ты мне, сука, изменяешь, — он подтянул её ближе, говоря прямо в губы. — Я, блять, застрелю этого уёбка на твоих глазах, поняла меня? — Ты ебанутый, — выдохнула Поспелова. — Просто ебанутый! У меня нет никого, идиот! Рваный. Безумный. Не верящий в правдивость её слов. Вот такой это был поцелуй. Когда язык — плети, ласково очерчивающие нёбо, а зубы, прикусывающие нижнюю губу — капкан. Пчёлкин целовал её, доказывая им обоим, что она его. Что не будет никакого второго мужика в её жизни. Никогда. — Поехали домой, — оторвавшись, прошептала Вика. — Я хочу тебя прямо сейчас, — Витя забирался пальцами под юбку девушки. — Я тоже, — она подавалась бёдрами ближе, помогая его ладоням быстрее двигаться наверх, в противоречие своим собственным словам, — но нам надо домой. Там продолжим. — Ты за рулём, — усмехнулся Пчёлкин, отходя на безопасное расстояние. Хотя, сколько там радиус поражения ядерной бомбы? От одного километра до тридцати пяти? Это как минимум. Чтобы отойти от Поспеловой на безопасное расстояние, ему следовало бы переехать в другой город. Или в другую страну. Да даже так, он бы прилетел к ней откуда угодно. Единственный вариант: отправиться в космос. Однако с его здоровьем и прокуренными лёгкими этот вариант оказывался не жизнеспособным.

***

Ещё утром Вика порылась в шкафу и достала коробку от браслета, подаренного ей Витей. Она вообще по какой-то необъяснимой причине хранила упаковку от всей имеющейся ювелирки. Обязательно сохраняла пломбу, на всякий случай. Пчёлкин любил шутить, что не удивится, если однажды она соберёт это барахло и сдаст вместе с цацками в ломбард. — У меня для тебя есть подарок, — улыбаясь, произнесла Поспелова и подошла к шкафу. В принципе, вид голой Вики, разгуливающей по их квартире, для Вити уже являлся подарком. Причём самым большим. Таким, будто Дед Мороз взаправду существовал и решил отыграться за все двадцать девять лет, пока прятался на севере. — Ещё одна булавка? — рассмеялся Пчёлкин, вспоминая, как буквально этим утром перецеплял маленький металлический «символ» с чёрного пиджака на коричневый. — Нет, в этот раз нитки, — закатила глаза Поспелова, сев рядом с парнем на кровать, держа в руках продолговатую бордовую коробочку. — Это тебе, — она протянула ему презент, и тот легко перешёл в руки Пчёлкина. — Подожди, а это не та коробка, в которой я тебе браслет дарил? — крутя в руках подарок, спросил Витя. — Она, — рассмеялась девушка. — То есть ты даже на упаковку решила не тратиться? — Пчёлкин тоже начал хохотать и потряс подарком возле уха. — Чё-то лёгкий он какой-то. — Алюминиевый, — фыркнула Вика. — Ну, давай, открывай. Хитро посмотрев на Поспелову, парень открыл крышку и замер. Он в секунду осознал, что конкретно лежало внутри. Две алые линии на ровной длинной полоске горели огнём. Его сердце не выдержало и остановилось. Кровь загустела, как карамель, просто встала в венах. Организму не удавалось качать её и разносить. Поспелова всматривалась в лицо Пчёлкина, пыталась заглянуть в глаза, но он неотрывно смотрел на тест. Она заметила, что парень даже не дышала. Пялился вниз и всё. Ей стало страшно. — Вить? — она осторожно дотронулась до его предплечья, когда Пчёлкин взял полосочку в пальцы и начал рассматривать. Так, словно там ещё что-то зашифровано. — Это то, о чём я думаю? — Витя поднял на девушку глаза, и тут она заметила, как голубые радужки чуть потемнели. — Если ты думаешь, что это положительный тест на беременность, то да, — кивнула Вика. — У нас… — Пчёлкин прочистил горло, после начав ещё раз. — У нас будет ребёнок? — Да, — несмело улыбнулась Поспелова. — Ты не рад? — Чё? — взгляд парня резко сосредоточился на её лице. — Ты больная? — Я… — Вика хотела ответить, что не она из них двоих сейчас смахивала на сумасшедшего, однако не успела. Витя положил тест обратно в коробку, сразу после взяв её лицо в свои ладони. — Я пиздец как рад, что у нас будет ребёнок, красавица, — прошептал парень. — Я просто охуеть как этому рад, поняла меня? — По щекам Вики вновь потекли слёзы. Сколько можно? Так и до обезвоживая недалеко. Губы Пчёлкина ласково опустились на её с поцелуем. Нежным. Сладким. Одной рукой он гладил Поспелову по щеке, а второй — по плоскому животу. Из-под её закрытых глаз текли слёзы. Поцелуй приобрёл солёный вкус абсолютного счастья. Витя оторвался от любимой буквально на несколько секунд, чтобы спросить: — Как давно ты знаешь? — Сегодня утром была у врача, — улыбнулась девушка. — Я поэтому и в ресторан поехала одна. Не хотела испортить сюрприз. Витя обратно втянул в поцелуй Вику. Вот придурок! Она была у доктора, узнавала про беременность. Не было никакого любовника. Это сработал его параноидальный мозг, который сильнее смерти боялся потерять Вику. Зато была возможность. Вторая возможность создать что-то большее, чем просто бесконечную любовь между двумя людьми. Вторая возможность стать родителями.