По законам жанра

Солнце сияло слишком ярко. Оно практически пыталось заставить каждого человека, решившегося выйти сегодня из уютной квартиры-норки на улицу, прочувствовать примерно то же самое, что ощущали архитекторы, создавшие Собор Василия Блаженного. Если верить легенде, то Иван Грозный приказал ослепить тех, чтобы они никогда не повторили шедевр больше нигде. Вроде бы Вика никаких храмов не строила, но была готова поклясться: в её адрес подобное распоряжение тоже кто-то высказал. Девушка парковалась рядом с входом в офис, осматриваясь по сторонам. Машины буквально всех считающих себя причастными к предвыборной кампании Белова стояли на площадке перед зданием. Видимо, люди решили-таки заглянуть в финальный день. Голосование началось ещё три часа назад, а потому Поспелова отправилась на работу прямиком с избирательного участка. Естественно, галочку напротив фамилии лучшего друга она уже оставила. Вика выходила из авто, опуская глаза, не позволяя солнечным лучам пробираться через сетчатку в мозг, когда заметила маленького мальчика, несущегося к ней со всех ног. — Мелкий! — Вика подхватила на руки Ваню, хотя он был слишком уж взрослый, чтобы она смогла держать его с лёгкостью. — Ты чего так вымахал? — Я уже большой, — мальчик уворачивался от поцелуев Поспеловой в щёку, однако после сам обнял её за шею. — Привет, Викуль, — улыбаясь, произнесла Оля, подойдя сбоку. — Приветик, — Вика опустила Ванечку на землю, иначе рисковала заработать себе пару грыж. — Вы как здесь? — Да к Сашке заехали, — отмахнулась Белова. — Ты как? — взгляд Ольги опустился на несколько секунд к животу собеседницы. — Бывало и лучше, — хмыкнула девушка. — Вы спешите или на чай время есть? — Ваньку на секцию надо отвезти, а я вечером уже приеду. Поболтаем, ладно? — Конечно, — кивнула Вика, не ожидая, что Оля ласково приобнимет её в следующую секунду. — Мне очень жаль, что так вышло, — тихо прошептала Белова. — Спасибо тебе огромное, — Поспелова ответила ей в тон. Они отстранились друг от друга и посмотрели в глаза. Это было до того искренне, что сомнений никаких не оставалось: Ваня Белов — племянник Вики, а его мама ей практически сестра. Они общались крайне редко, но ведь между родственниками это нормально? Кровные узы, которые существовали если не по факту, то уж по сути точно между Поспеловой и Беловой, навсегда связали их. Как невидимая нить, протянувшаяся между девушками давно в светлой палате роддома. Когда ещё не было никакого Вани, а две юные барышни лишь придумывали, на кого он окажется похож. Вика помахала вслед «племяннику», обернувшему с высунутым языком, забираясь на заднее сиденье автомобиля. Оля явно что-то сказала ему за это, причём малоприятное, ибо мальчик в секунду гримасу свою убрал, но хитро улыбнулся. Поспелова рассмеялась. Да, она была тогда права. Действительно, именно Вика учила Ванечку всяким гадостям, именно она показывала ему язык каждый раз при встрече. К её приятному удивлению, за рулём машины сидел не Макс. Этого парня она видела несколько раз рядом с Белым, правда, не сказать, что очень часто. Он был одним из тех, кто ездил с Беловым на разборки, если нужны были рядом проверенные люди. Поспелова говорила, будто вот такие «быки» достаточно хороши для смерти за дело, однако не дотягивали до тех, кому можно доверить жизнь близких. Очевидно, сегодня эти карты в колоде бригады Саши перетасовали. Поднимаясь по ступеням к кабинету Белого, девушка лавировала между десятками людей, перешёптывающихся друг с другом. То ли они не решались сказать вслух о проигрыше их кандидата, то ли были суеверными и боялись спугнуть удачу. Будто скажи слишком громко о возможности победы, она вильнёт хвостом, подобно своенравной лисице, и унесётся прочь. Уже по обыкновению за столом в кабинете сидело трое. Как ни странно, Люды за рабочим местом не оказалось. Тоже охраняет кого-то сегодня, что ли? Саша курил, Витя бесцельно перебирал бумаги, а Кос просто развалился на стуле и пялился в стену. М-да, работнички. — Вы вообще хоть когда-нибудь делом занимаетесь? — закрывая за собой дверь, громко спросила Вика. — Пчёл, а ты вот за что эту змею вообще полюбил? — Космос серьёзно посмотрел на друга, кивнув головой в сторону девушки, скидывающей с себя пальто на диван. — А он сапиосексуал, — хохотнула Поспелова. — Чё? — Пчёлкин нахмурился, откладывая документы. — Я натурал! — О Господи, — закатила глаза Вика. — На День Рождения подарю тебе словарь. И кстати, Кос, — она опустилась на стул рядом с Витей, — ты прекрасно знаешь, за что он меня полюбил. — Ну-ка, поделись, — Саша улыбнулся, затягиваясь сигаретой. — А то вы не видели тогда в стрипухе, — подруга вернула ему улыбку. — Сами же сидели и пялились. — Я не смотрел! — громко, но откровенно фальшиво, возмутился Холмогоров. — Да конечно, — Поспелова рассмеялась. — Сидел уже, представлял, как трахнешь меня. — Не смешно, — процедил Пчёлкин. — Сама устроила разврат какой-то, а мне щас высказывает! — Весь вид Космоса натурально вопил: она права. Хотя бы на секунду друг задумался тогда о том, как переспит с Викой. — Ладно, верю, — Вика подняла руки в воздух, буквально выдавая своими словами и жестом индульгенцию на отпущение этого греха Косу. В этот день работали, казалось, все, кроме четвёрки, сидящей в кабинете. Постоянно кто-то распахивал дверь, сообщая о явке на том или ином участке. Заходили какие-то непонятные люди, говорили на птичьем языке и удалялись восвояси. Вика минут через тридцать начала ловить отчётливую головную боль от мельтешения, а потому заявила, что больше просто не в состоянии находиться среди этого сумасшедшего дома. Что уж лучше переждёт и отсидится в кабинете Вити, который оказался единственным тихим местом в офисе, чем выслушает порцию новых данных с участков. Видимо, самого Пчёлкина тоже порядком утомили снующие личности, так как он моментально подхватил её настрой и решительно заявил, будто не выдержит среди этого хаоса ни минуты. Все четверо договорились по-тихому свалить на час куда-нибудь пообедать. Всё равно столько народа, что их отсутсвие едва ли кто заметит. Вике действительно хотелось выдохнуть. Дать себе хотя бы немного расслабления перед стопроцентно бессонной ночью. Возможно, хлебнуть коньяка, который всегда стоял у Вити. Она прошла в кабинет, оставляя парня где-то позади, окунувшись в вакуум ровного и размеренного существования. Им окутывали стены, где они когда-то давно встретились с Пчёлой после пары лет отсутствия в жизнях друг друга. Поспелова стояла, оперевшись на подоконник, и рассматривала арку офиса. Как странно. Изо дня в день она там ходила или проезжала, однако уже забыла, что под палящим солнцем осенью девяносто первого впервые шагала на встречу с Артурчиком. Девушка пыталась вспомнить имя охранника, встречавшего её тогда, но помнила лишь кличку, которой прозвала того у себя в голове. Громила. — О чём задумалась? — Пчёлкин плавно подошёл сзади, сжав в руках её талию и привлекая к себе. — О том, как всё начиналось. — У Вики перехватило дыхание, стоило губам парня оставить влажный след на коже её шеи. — М-м-м, — промычал Витя, спускаясь поцелуями чуть ниже. — И что надумала? — Что тогда, — Поспелова пыталась сохранять ровный тон голоса. Не обращать внимание на то, как ладонь Пчёлкина задирала выше её юбку, откуда уже показалась кромка чулок, — я лежала на столе. — Это можно устроить. — Юбка собралась на талии. Она, пускай и была в обтяжку из плотной ткани, по какой-то невероятной причине становилась абсолютно пластичной в руках парня. Будто Вика вовсе ходила без неё. Так легко исчезала с тела. Поспелова закусила нижнюю губу, чувствуя поясницей, как Пчёлкин расправлялся с пряжкой ремня, задевшей девушку в момент раскрытия. Вика чуть пошатнулась от этого движения. Прогнулась в пояснице, не отпрянула. Она могла бы поклясться: Витя сейчас улыбался. Наблюдал за её действиями с жадностью, впитывал в себя каждое движения тела любимой женщины. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что на нём сейчас чистого вида желание. Практически моментально Пчёлкин расстегнул молнию на ширинке, приспуская брюки вместе с боксерами. Поспелова продолжала смотреть прямо перед собой, но то, как она сжимала дерево подоконника и пару раз качнула бёдрами, говорило о нетерпении девушки. Витя уже в голос усмехнулся, проведя двумя пальцами по ткани её белья, ставшей влажной за последние пару минут. — Тогда всё было быстрее, да? — улыбнулся Витя, продолжая водить подушечками вперёд и назад, чуть надавливая на клитор. — Тогда… Блять! — Он провёл ладонью по её бедру, подцепил тонкую полоску белья и потянул вниз, оставляя трусы висеть в районе кружева чулок. — Ты не издевался надо мной. — Зато ты издевалась, — с ухмылкой ответил Пчёлкин, взяв в руку член и проведя головкой по блестящим от смазки складкам Поспеловой. — Сидела такая вся охуевшая. — Врёшь, — она попыталась возмутиться, однако получилось плохо. Без предупреждения Витя вошёл внутрь, заставляя Вику выгнуться сильнее. — Нихера. — Пальцы парня крепко сжимались на её бёдрах, не давая сделать ни малейшего движения. — Говорила мне, что я стал красивее. Ногу на ногу закидывала. Поспелова была бы рада ответить, но сочла тот факт, что сейчас они занимались сексом в офисе, полном людей, более интересным действом, чем поиск в чертогах памяти того, как конкретно они оба вели себя восемь лет назад. Пчёлкин продолжал двигаться медленно, растягивая процесс, удовлетворённый жалобным стоном Поспеловой. Она по-прежнему не могла пошевелиться. Всё, что ей оставалось: прогибать сильнее спину, лишь надеясь на более быстрый темп парня. Только он не собирался ускоряться. Входил резко во всю длину, отчего девушка вскрикивала, а после плавно выходил почти полностью и опять повторял свои движения. Словно два оленя в свете фар, они синхронно обернулись на дверь, распахнувшуюся в тот момент, когда Пчёлкин вновь мучительно-медленно по миллиметру отодвинулся. — Блять! — заорал Кос, держась одной рукой за ручку двери, а второй прикрывая глаза и отводя голову в сторону. — Закрываться надо! Витя уже хотел ответить, услышав приглушённый смех Вики. Решив проучить девушку за то, что она отвлекалась от их занятия, он трижды жёстко насадил её на себя, вырывая очередной крик. Это было наказание. Оно ей нравилось. — Сань, туда нельзя, — Поспелова услышала сквозь какофонию из собственного голоса и ударов тел громкий бас Холмогорова, — они там трахаются. — Перестань подслушивать, маленький извращенец! — прокричала девушка в уже закрытую дверь. Витя ослабил хватку. Возможно, отвлёкся на этот спектакль, а может быть, сам уже хотел перейти к более быстрому темпу. Но как только Поспелова почувствовала, что тиски из его рук стали ощутимо легче, она двинула бёдрами назад. Парень воспринял её действие за зелёный сигнал, начал входить быстрее. Куда быстрее, чем до этого, однако всё ещё контролируя. Как бы Поспелова ни пыталась ускориться, Пчёлкин ей не позволял, двигаясь в известном исключительно ему ритме. — Ты что-то говорила про стол, — хмыкнул Витя, выходя полностью. Она распрямлялась, мысленно убивая парня. Буквально терзая его за то, что он решил сменить место дислокации именно тогда, когда она была в шаге от получения власти над их сексом. Удивительно, но даже на трясущихся ногах и со сбитым дыханием ей потребовалось меньше минуты, чтобы подойти к столу, по пути скидывая с себя болтающееся на бёдрах бельё, и запрыгнуть на гладкую поверхность дерева. Пчёлкин же перестал играть в кота, загнавшего мышку в угол и лениво развлекающегося с ней, неспешно задевая лапой. Стоило устроиться Поспеловой, он грубо притянул её к себе за затылок и впился поцелуем, параллельно входя полностью. Крик девушки поглотили его губы, словно в клетку поймали чудную, невиданную доселе птицу. Если и был у Вити раньше какой-то отлаженный ритм, то сейчас он пошёл к чёрту. Парень двигался хаотично, рвано, достаточно агрессивно, не оставляя даже шанса Вике перехватить инициативу. Им не хватало воздуха. Однако кислород оказался менее важен, чем поцелуй, разрывать который не было не малейшего желания. Они периодически отстранялись, хватали ртом воздух и соединялись вновь, кусая губы друг друга в отместку за вынужденную разлуку на долю секунды. Самое восхитительное, что когда-либо слышала Вика — его стон. В тот момент, когда она провела языком по нижней губе Пчёлкина, он вошёл в неё полностью и застонал так, что этот звук она не забудет никогда в жизни. Ещё пара движений, когда Витя продлевал свой оргазм, а девушка целовала его в уголок губы. — Я люблю тебя, Поспелова! — И это тоже — поцелуй. Просто другая его форма.

***

Вика смотрела в экран телевизора, устроившись на подоконнике. Кос, Витя и Саша демонстрировали нервозность, а потому «островком» безмятежности в этом шторме из голосов и процентов была именно девушка. Правда, кое-что её выдавало. Между указательным и средним пальцем, на ногтях которых красовался идеально-глянцевый чёрный лак, Вика зажала сигарету. Тонкая бумага прогорала вместе с табаком, хотя Поспелова даже ни разу не затянулась. Пепел скапливался на кончике, всё сильнее кренился вниз, намереваясь упасть на паркетный пол. Сигарета в руках Вики дрожала. Ровно так же, как и пальцы. Ровно так же, как сейчас сотрясалась от волнения сама девушка. Шёл подсчёт результатов. Не сказать, будто Поспелова была уж очень хорошо знакома с данной процедурой, но то, что она не из быстрых, знала. Девушка кидала взгляд на Сашу, сидящего на своём стуле. Друг не курил, сосредоточенно смотрел в экран. Она изучала Пчёлкина, откровенно кошмарившего всех желавших пошептаться между собой. Витя последний час глотал коньяк, аки воду. Честное слово, даже не морщился ни разу и не закусывал. Космос же, очевидно, решил прислушаться к подруге и половину вечера не отлипал от Люды. То помогал ей делать кофе, то улыбался лучезарно. Со стороны выглядело так, словно он дозу опять вынюхал. Но нет. Ожидание результата небольшим, практически детским молоточком било по показному спокойствию Вики. Не создавало трещин, способных разрушить идеальную фарфоровую маску отрешённости и полного умиротворения, которую девушка нацепила в окружении десятков посторонних человек. Однако каждую секунду Поспелова была вынуждена контролировать силу ударов. То, насколько хорошо ей удавалось не показывать эмоции. Насколько окружающие верили, что она не сомневается в победе Белого. Ведь она сомневалась. Вика, пускай и искренне желала другу победы в этой битве, про себя думала, что вариант Саши — это ужасно. Для страны, не для неё. Безусловно, у Поспеловой жизнь не просто наладится, да она станет безоблачной, если друг сядет в депутатское кресло. — Сколько ещё? — кивнула девушка Саше, когда тот перевёл взгляд на подругу. — Последний участок, — устало выдохнул Белый. Поспелова смотрела на два столбика, медленно идущих наверх. То один вырывался вперёд, то второй. После того, как раздался телефонный звонок, сообщающий, что Саша — депутат Государственной Думы, в офисе воцарился настоящий хаос. Вика вглядывалась в прыгающих, обнимающихся людей с ужасом. Во всей этой эйфории они не рассмотрели главное: люди выбрали Белова! Человека, который открытым текстом с экранов телевизоров говорил на всю страну, что он — бандит. Да, более красивыми словами. Да, используя своё природное обаяние и умение говорить жёстко. Только в какой момент то, как были сказаны слова, стало важнее того, чем они являлись по сути? Поспелова отвернулась к окну, пытаясь не разрыдаться. Ведь именно сейчас казалось впору впасть в истерику, захохотать и лить слёзы. Народ выбрал, сам того не зная, человека, поставлявшего в Чечню оружие. Не важно, почему он это делал, важен сам факт. Они посадили в депутатское кресло законченного бандита, продали реальную власть за пачку гречки и открытку. Ах, да, ещё были обещания поднятия пенсии и счастливого будущего. В это вообще кто-то верил? Вика тёрла указательным и средним пальцем виски, сжимала глаза, просто пыталась унять шум, терзающий её голову. Это было какое-то… сумасшествие. Белов — депутат. Форменное безумие. В тот момент, когда трое друзей обняли Поспелову, ей удалось нацепить на себя счастливое выражение лица. Изобразить радость, хотя внутри всё ощущалось совсем не так. Где-то в грудной клетке острыми когтями кошки проводили вдоль по её сердцу, оставляли в царапинах свой яд из злости на идиотизм людей и их веру во всякую чушь, которую несли с экранов телевизоров кандидаты. Вика умудрилась держать на себе эту маску фальши около часа. Когда Пчёлкин притянул её к себе, опустив руки на талию, втягивая в незамысловатый танец. Когда Кос объявил о том, что он непременно женится на Люде, называя её святой. Нет, Поспелова, конечно, советовала присмотреть к девушке, но чтобы прямо жениться…Теперь она уже не была уверена, что Холмогоров не снюхал дорожку-другую. — Кос, пошли гостей встречать, — отпустив от себя Вику и пробираясь между людей, окликнул друга Витя. — Я с вами, — заявила девушка, ведь из присутствующих, кроме Люды, толком никого не знала. — Да сиди тут, мы мигом, — отмахнулся Пчёлкин. На улицу, пусто и не стояло лютых морозов, всё равно лишний раз нос высовывать не возникало никакого желания. Поспелова взглянула на подоконник, где лежали её сигареты, не обнаружив там пачку. Девушка пыталась понять, куда могла деть такой драгоценный в данный момент никотин, и вспомнила, что отдала Пчёле, прежде чем выползти с ним танцевать. Недовольно бурча, Вика двинулась к выходу, но хохотнула от вида пьяного Шмидта, который прилёг спать прямо на столе. Хороший выбор места, ничего не скажешь. Уже на пороге Поспелова столкнулась с несколькими гостями. Все из братвы, со своими бабами. И уж точно ни одна из них не являлась женой, ибо жён Вика знала. Ну, разумеется, зачем будить любимую супругу, ехать поздравлять посреди ночи Белого, если можно взять любовницу? Очень удобно. Поспелова ступила на крыльцо, всматриваясь, куда делись Холмогоров с Пчёлкиным. Она не сразу заметила их, стоящих на дороге, ведущей от арки к зданию. Витя опять хлебнул коньяк, а Кос ему показал куда-то вперёд. Вика бы с радостью пошла следом, только её настолько пугали искры от украшения наверху, похожие на бенгальские огни, что девушка не решилась. Мало ли на волосы попадёт? Нет, уж лучше она потерпит пять минут без сигареты, чем сгорит заживо. Напротив парней остановилась машина. В темноте не удалось разобрать, какая тачка и кто конкретно из неё вышел. Но это был один человек. Судя по комплекции — мужчина. Он размашистым шагом двигался в сторону парней, а Поспелова продолжила вглядываться. Странный отблеск. Это всё, что ей удалось заметить перед тем, как девушка зажала себе рот рукой, давя крик. Холмогоров резко согнулся, когда рука с «отблеском» достигла его живота. Следом Пчёлкин упал, подогнув колени. Поспелова точно увидела, как парень успел оттолкнуть неизвестного ей мужчину. Тот же, не оглядываясь, понёсся к машине, прыгнул внутрь и на совершенно немыслимой скорости помчался обратно к арке. Девушка поняла, кто это был, стоило свету фонаря упасть на красный автомобиль. Вика сорвалась с места практически сразу же, стоило Максу отпрыгнул от двух тел, упавших под искрами фейерверков. С каждым толчком ноги от снега, через раз издающего приятное похрустывание, страх и ужас внутри неё разрастался сильнее. Из едва заметной дымки он превращался во всё более пылающее пламя, охватывая организм агонией. Это чувство проникало между костями и мышцами, связывало их крепко-накрепко воедино. Поджигало, словно фитиль свечи, толкало Вику вперёд. Туда, где сгибался пополам Космос и хрипел Витя. — Кос! — крикнула Поспелова, падая на колени между парнями. — Космос, ты жив? — Я, — откашлялся Холмогоров, — нормально. Правильно сказал Фил, — он продолжал отхаркивать смерть, которая мгновением раньше попыталась отправиться с ним вместе в путешествие. Видимо, костлявая не любила везучих, а потому ушла, — лучшая жилетка — бронижелетка. — Кос откинул в сторону полы пальто и лацкан пиджака, откуда виднелся толстый слой его защиты. Поспелова перевела взгляд на Пчёлкина и поймала цепким взором его глаза. Он смотрел чётко на неё. Разглядывал любимое лицо. Острый подбородок, точёные скулы, пухлые губы. Вика опустила взгляд ниже, ужаснувшись: из его горла лилась струйкой кровь. Левой рукой девушка приподняла голову Вити, перекладывая себе на колени, а правой зажала рану, багровая жидкость из которой уже полностью покрыла её пальцы и ладонь. — Вить? — губы Поспеловой дрожали отнюдь не от холода. — Ну чего ты сырость разводишь, красавица? — ему явно тяжело давалось говорить. Порез был недостаточно глубоким, чтобы моментально убить, но достаточно, чтобы кровь начала подходить к горлу. — Сама же говорила: за всё надо платить. — Не так! — закричала Вика, сильнее надавливая на рану, пытаясь остановить кровотечение. — Не твоей жизнью! Где-то сзади она услышала шаги, но не обернулась. Если это Макс решил добить их…плевать. Пускай и её грохнет заодно. Оставаться без Вити девушка не планировала. Как оказалось, это был Саша. Он кричал, спрашивал, кто сделал всё это, оглядывая Витю и Вику, только она молчала. Отвечал Космос, клинок ножа по которому прошёл лишь немного. Максимум — неглубокий порез. Не смертельно. В отличие от Пчёлкина. Белов сориентировался быстро, вызвав скорую и милицию. Всё это время Поспелова зажимала шею любимого мужчины рукой и целовала в лоб, оставляя капли своих слёз на его лице. Она была не в состоянии разговаривать, поэтому в сознании друга держал Белый. Задавал ему какие-то вопросы, натурально приказывал не отключаться. — Пчёлкин, — слыша сирену скорой, тихо сказала Поспелова на ухо парню, — пообещай мне, что я не потеряю друга. — Обещаю, — шёпотом ответит он.

***

Вика верещала, заставляя женщин в объёмных шубах и с десятком колец на пальцах вздрагивать, смущённо отводить глаза в сторону, делать вид, будто они вообще не замечали истерики девушки. Прикидывались проходящими мимо случайными зеваками. В любой другой ситуации Поспелова бы сочла это крайне мерзотным, даже каким-то унизительным для самих дам жестом, только не сейчас. Сейчас ей было настолько похуй на них всех, что она легко могла бы харкнуть в рожу любой из этих сосок бандитов, лишь бы те свалили куда подальше. Вика орала, била кулаками по плечам Саши, пытающегося хоть как-то привести в себя подругу, однако ничего не работало. Крик — это выкрученный и перешитый вариант боли, поданный под другим соусом. Поспелова ощущала, как каждая клетка её организма чернела, а следом отмирала вместе с секундами, пока девушка молчала. — Вика, — Белов встряхнул её за плечи, — слушай меня внимательно. — Я поеду с ним, — она вырывалась в сторону кареты скорой помощи, куда на носилках грузили Пчёлкина. — Я должна быть с ним. — Ты ему ничем уже не поможешь! — голос Саши надрывался. Будто канат, из которого с каждым словом парня вылетала очередная нитка. Осталось буквально пару таких вот рывков, и он окончательно разлетится в разные стороны. — Ты сделала всё, что могла, слышишь? — Нет, я… — девушка заходилась в рыданиях, не соображая толком ничего. — Красавица, — Поспелова перевела безумный взгляд на друга. Он знал, что это прозвище точно привлечёт её внимание, — Шмидт отвезёт тебя сейчас на Цветной. Собирай шмотки и жди моего звонка, поняла? — Я нужна ему, — глотая солёные слёзы отчаяния, ответила подруга. — Ему нужны врачи, — отрезал Белый, — и чтобы ты была в безопасности. Саша передал трясущуюся Вику в руки Шмидту, тут же подхватившему вырывающуюся девушку. Она плохо понимала, в какой момент очутилась на заднем сидении «Кадиллака», пристёгнутая ремнями. Они ехали по Москве, только-только просыпающейся от мирной зимней ночи. Ещё не все жители успели разлепить свои глаза, покинуть тёплые постели, ступая на холодный пол. Из-за не слишком хорошо работающих этой зимой батарей, казалось, его просто нереально отопить до комфортного ощущения под босыми ступнями. Шмидт привёз её на Цветной, зашёл в квартиру первым и проверил все помещения. Нужно было убедиться, что сейчас Вике ничего не угрожало. Так же, как и Филу, к которому сразу отправили людей. Поспелова не знала: Карельских видели у входа в больницу, но тот, заметив нескольких из людей Белова, быстро ретировался. Шмидт вышел из квартиры, сообщив, что всё чисто. Как только Вика оказалась внутри, она закрылась на все три замка и, глубоко дыша, нервозно-бездумным взглядом смотрела по стенам, осознавая, что времени на промедление у неё не было совсем. Поспелова, словно в беспамятстве, собирала вещи в чемодан. Кидала туда какой-то бредовый набор неопытного путешественника: пару юбок, пиджак, три футболки. Внутрь полетел купальник, осенние сапоги, купленные во время беременности. Украшения тоже отправились туда же. Она не выбирала, что хотела взять: просто захватила горсть, сколько поместилось в ладонь, и швырнула. Несколько пачек денег из сейфа, документы на её счета в заграничных банках. Вика собирала себя ровно так же, как этот чемодан: соединяла ошмётки, оставшиеся от некогда сильной и уверенной девушки. Застёгивая молнию, Поспелова услышала звонок на мобильный и ответила моментально. — Да? — её голос звучал неузнаваемо. Хриплый, болезненный, разбитый. — Вик, — тон Белова на той стороне чёрной трубки мало чем отличался от её собственного, — Пчёлкин… — Что с ним? — крикнула она в трубку. — Короче, — вздохнул Саша, — только слушай меня и не перебивай.