I rock you

Парень глотал собственные слезы, стараясь разглядеть пальцы, перебегающие от клавиш к клавишам его пианино, чувствуя, как мать испепеляет его спину взглядом. И так было всегда. Он садился, когда было время, а это чаще всего происходило в его же выходные или свободные часы от учебы, и начинал играть на ненавистном ему инструменте. Казалось бы, пианино хорошо звучало, выдавая симфонию мелодичных звуков, переплетающихся в прекрасную музыку, только Минхо не чувствовал себя в своей тарелке. Это не для него, и он это понял гораздо раньше, но все было тщетно. Мать с отцом переехали из Южной Кореи в Америку, когда ему было пять лет. На дворе стоял пятьдесят восьмой год. В округе царила настоящая нищета. Каким чудом они перебрались из своей страны – все ещё остается загадкой. Ли догадывался, что все дело рук отца. Он практически не появлялся дома, сливаясь со своей работой в одно целое. Мать же, напротив, оставалась дома, хозяйничала на кухне и приглядывала за пятилетним сыном. Уже тогда она впервые посадила его за это чёртово пианино. — Ты пропустил ноту! – кричит она. Парень дергается от боли, но продолжает играть. Привык. Он всякий раз получает мухобойкой по рукам, особенно прилетает по пальцам, они опухали после каждого удара и пульсировали. Если раньше он кричал, переставал играть, то сейчас он давно смирился с тем фактом, что мать его слушать и жалеть не станет. Она сделает все, чтобы ее сын поступил в лучший университет Сан-Франциско на музыкальный факультет по данному направлению. Несмотря на боль в руках и огромную темную дыру в душе от пустоты, Минхо любил музыку. Правда любил. У него под подушкой был целый альбом различных стихотворений, которые идеально легли бы под мелодию гитары, коей у него, конечно же, не было. Зато она имелась у соседских парней. Они-то его и научили, как с ней обращаться. И, знаете, за каждый косяк он не получал по рукам, ему не говорили гадости в лицо, а продолжали подбадривать и показывать, как надо играть, чтобы не допускать ошибки в будущем. И Ли понял, что вот этот инструмент ближе ему по душе. Однажды соседский мальчишка показал Минхо несколько украденных с рынка виниловых пластинок музыкальных групп. У Ли такие имелись, правда, каких-то там композиторов, имен которых он и не собирался запоминать. А тут все было другое, и музыка была совершенно иной, не такая, какую слушали его родители. Нечто освежающее, нечто нестандартное. Так Минхо узнал о жанре «Рок-н-Ролл». Отличие от другой, более спокойной музыки, просто колоссальное. Были слышны барабаны и электрогитара, быстрый темп и раскованность в исполнении. Где-то можно было услышать знакомые ноты фортепиано, отчего Минхо передергивало, а на глазах всплывала картинка бьющей его по рукам матери, поэтому он постепенно переключился на кантри-рок, тоже разновидность этого жанра, но немного с мягким ритмичным исполнением. Он не был особо распространён, тем и понравился Ли. Может быть, когда-нибудь, будь Минхо взрослым, он выпустит свой альбом и станет таким же, как, например, Элвис Пресли? Как брюнет узнал, тот сейчас на вершине хит-парада по всей Америке. — Играй, я сказала! – снова обжигающий удар и противный звук. Ли на пару секунд задумался, из-за чего обрек себя на очередную боль. Он всхлипнул, но продолжил, как заведенный, играть одну и ту же любимую мелодию матери тридцать восьмой раз подряд. Минхо надеется, что она когда-нибудь оглохнет и навсегда отстанет от него. Только тогда она не сможет услышать новый альбом Ли и никогда не узнает, что он его выпустил в тайне от нее, чтобы мир увидел – этот парень из Сан-Франциско ещё что-то может. — Я тебя вчера видела с этими дворнягами. Сколько раз тебе говорить не ошиваться с ними? Они дурно на тебя влияют, а я этого не позволю! Отец делает все ради твоего будущего, ты что, не видишь? Ты не живешь в захолустьях Кореи, ты находишься в Америке! Ты обязан поступить в этот университет и отплатить тем самым все труды своего отца. Иначе ты просто никчемная грязь, которую стоило ещё десять лет назад оставить гнить в Тэгу. Играй, сказала! – очередной удар. — Хорошо, мама, – поджав губы, Минхо вздыхает и начинает все заново, мечтая о том, чтобы этот Ад поскорее закончился и он обрел долгожданную свободу. Быть может, осталось ещё немного потерпеть?

🎤🎹🎸

Закурив сигарету, Минхо садится на сырую лавку после дождя и смотрит на троих ребят из своей небольшой рок-группы. В свои двадцать один он хорошо постарался, чтобы заиметь то, что было перед его глазами. В университет тогда после школы он не поступил, но в восемнадцать смог сбежать из родительского дома и больше никогда туда не возвращался. Сейчас он жил в хорошо оборудованном гараже, там же были все их инструменты, где он, Джейсон, Нэйтон и Пит часто зависали, играя то, что взбредет им в голову. Минхо, как и хотел, потихоньку сочинял собственный альбом, зарабатывая на него в переходе, играя на гитаре чужие песни. В шестьдесят восьмом году его вкус слегка изменился, но рок, пригретый у сердца с самого детства, так и остался с ним. Теперь он уже не смотрел на Элвиса Пресли, так как тот перешёл на эстрадную музыку. Она была неплоха, но никак не подходила под вкус Ли. Другое дело – Битлз. Они ворвались из Великобритании со своими альбомами, словно торнадо, всполохнули всех и продолжали это делать, выпуская песню за песней. Брюнет брал с них пример, запоминал интересные моменты из музыки по технической части и какие-нибудь красивые фразы из их лирики. В общем, если бы сейчас у Минхо спросили: доволен ли он скитанием по Сан-Франциско? Он бы без раздумий ответил: да. На данный момент он чувствует себя свободно парящей в небе птицей, может делать все, что ему заблагорассудится, разве нужно что-то больше? Он не видит злое лицо матери, не получает по рукам, а самое главное – за последние три года он ни разу не прикоснулся к пианино, не услышал вживую это ужасное и противное до дрожи звучание, а в песнях и вовсе старался его избегать. Но одно осталось неизменным: для того, чтобы укрепиться в музыкальной индустрии, к сожалению, нужно было высшее образование. Это связано с тем, что правительство Северной Америки очень хотело образовать всех граждан этой страны. Образование давало не только знания, но и успех найти хорошую и высокооплачиваемую работу. Поэтому Минхо пришлось подать документы в университет, однако не на какие-то там клавиши, а на гитару. Он знал, что там ему будет лучше, поэтому если и учиться, то только тому, что действительно приносит удовольствие. — У нас первый концерт через месяц у Боба, а у нас готово только три песни. Ты уверен, что успеешь написать ещё несколько, чтобы мы представили свой дебютный альбом перед публикой? – спросил Нэйтон, садясь рядом. — Бля, скамейка же мокрая, – ахнул он тут же и встал. Минхо хмыкнул, откинул докуренный окурок куда-то в лужу, отчего тот «зашипел», мгновенно потухая, и вздохнул. Он только то и делает, что каждую ночь пишет песни. У него накопилось уже с десяток черновых текстов, которые рано или поздно, но обязательно выйдут в свет, но ни завтра, ни послезавтра этого не произойдёт. Нужно что-то серьёзное, что-то качающее толпу людей и, конечно, воодушевляющее. В такие серые будни хотелось разбавить Америку яркими красками. Заставить ее засиять. — Успеем, – проговаривает Минхо и смотрит куда-то вдаль. — Мне ещё в университет завтра, там тоже будет много времени подержать гитару в руке. Глядишь, и все пятнадцать песен в альбоме будут, – оповещает он и поднимается на ноги, чувствуя свежесть из-за дуновения ветра на своей заднице. Все-таки не нужно было садиться на мокрую лавку, но разве Минхо это волнует? В университете он уже учился несколько месяцев. Там пусть и был завал с учебой, его все устраивало. Опытные преподаватели обучали его игре на гитаре и даже не пытались переучить на какие-то там эстрадные песни. Их все устраивало в кантри-роке Минхо, поэтому он не переставал играть в стенах учебного заведения. Однако было то, что навевало болезненные воспоминания, заставляя сердце сжиматься в грудной клетке до неприятной ноющей боли. Именно там звуки пианино не покидали его. Они были повсюду, так как в университете был специально оборудованный кабинет для клавишников. Минхо часто проходил мимо, слышал звуки, от которых его передергивало, и быстро убегал, затыкая собственные уши руками. Он до глубины души ненавидел этот звук и этот инструмент. С недавних пор ещё и музыкантов. Ли видел надменные взгляды на себе, знал, что те считают себя на голову выше других. С одним даже успел столкнуться по пути в зал, когда все собирались на собрание первокурсников. Хан Джисон. Парень был чуть ниже Ли, с шоколадными волосами, челка которых явно мешала ему, поскольку закрывала глаза, на носу ещё вдобавок висели круглые очки, на плече всегда наперевес была сумка с конспектами, а на руке большие черные часы. Сам парень отнюдь не выглядел, как пианист, Минхо даже спутал его с гитаристом, пока не увидел нотную тетрадь с изображением черно-белых клавиш. Общение их не задалось сразу же, когда каждый из них понял, с какого они факультета. Минхо фыркнул под нос и постарался отсесть на другое место, однако все стулья в зале уже были заняты. Джисон тоже сморщил нос и закатил глаза, шипя что-то нечленораздельное. Им пришлось сесть вместе и слушать поздравительные речи преподавателей. С тех пор они сталкивались ежедневно, и если раньше это происходило безмолвно, то сейчас это перешло на новый уровень: они говорили, скорее, пытались друг друга задеть колкими фразами, брошенными вслед. К сожалению, слухи по городу разносились быстрее, чем ветер, поэтому каждый здесь знал, что Минхо живет в гараже, выступает в переходах со своей рок-группой и только недавно перескочил с грязных улиц в более-менее хорошие клубы. Хозяин разрешил им поиграть, но платить много не обещал, что доставляло небольшие финансовые трудности. Ли постарался закрыть на них глаза, желая, чтобы публика как можно скорее услышала его песни и полюбила, а с любовью когда-нибудь придут и деньги. — Он очень любит изобразительное искусство, поэтому чаще всего изображает из себя какого-то долбоеба, – услышал Минхо как-то сбоку от себя и поймал тёмные глаза Джисона, который вещал что-то своему закадычному дружку-придурку о нем. — Лучше уж так, чем быть отбитым пианистом, – ухмыльнувшись, брюнет прошел дальше, слыша трехэтажные выкрики в свой след. Разозлить Хан Джисона было проще простого, это и смешило Ли больше всего. Когда его друзья покинули гараж, Минхо закрыл за ними дверь, погружаясь во мрак. На самом деле желтоватый свет исходил от одиноко висящей на проводе лампочки, она-то и не давала Ли окончательно оказаться во тьме пустых кирпичных стен своего небольшого своеобразного дома. Мыться он ходил каждый день в местную сауну, платя за это пять долларов в час. А так гараж был оснащён небольшим холодильником в углу, где всегда находилась еда, в другом и вовсе лежал матрас и несколько одеял. Его жизнь не была сказкой, Минхо это понимал, но он сделает все, чтобы о парнишке из гаража в Сан-Франциско узнали. Поэтому, не задумываясь, он приступает к написанию текстов.

🎤🎹🎸

Минхо откинул недокуренную сигарету в сторону и поднялся по ступенькам к дверям своего университета. Посещаемость у него была стопроцентная, что было для него достаточно удивительным явлением. Конечно, если он хочет учиться здесь бесплатно, ему придется посещать все пары и лекции, таков уж устав, а платить за учебу у него не было возможности. По крайней мере, сейчас. — Опять ты, – шипит Минхо и пытается отойти от Джисона, отмахиваясь рукой, как от надоедливой мухи. И почему именно с ним он всегда сталкивается? — Я тут учусь, конечно, это буду я, а кто же ещё? – язвит в ответ Хан, перебирая в руках ноты. — Придёшь на мое выступление? Покажу тебе мастер-класс, как надо играть и на чем надо играть, – подмигнул он, наблюдая, как скривилось лицо брюнета. — Нет уж, иди-ка ты в задницу. Лучше приходи через месяц в бар Боба, там-то я со своей рок-группой действительно покажу настоящую музыку, а не вашу пародию на звук, – облизнув губы, Ли засунул руки в карманы чёрных штанов и прошел мимо. — Ты просто бесишься, что ничего, кроме гитары, держать в своих руках больше не можешь, – плюнул Джисон. Ли остановился, достал руки из карманов, смотря на свои пальцы. В голове отголосками пронеслась любимая мелодия его матери, которую он играл, стирая руки в кровь от нескончаемых ударов только за то, что женщине что-то там не понравилось. Его бросило в секундную дрожь, а взгляд потемнел. — В моих руках гитара, а в твоих ничего. Или, ты хочешь сказать, пианино в руках держишь? – повернув голову в бок, Ли пронзительно стрельнул взглядом на смиренное лицо парня. — Ты понял, что я имею в виду, Ли Минхо, – вздохнул он. — Нет, не понял. Иди, играй на своём пианино, – Минхо отвернулся и прошел дальше по коридору к своему кабинету. Там его уже ждал преподаватель, несколько студентов из его группы и куда же без его гитары. Он взял себе самую красивую: лакированную, по краям были позолоченные узоры, а сама она была обыкновенного черного цвета. Минхо настроил ее под себя, и она звучала просто великолепно. Естественно на занятиях он не мог позволить себе такую роскошь, как играть старые песни Элвиса Пресли или что-то из новенького Битлз, поскольку все здесь повторяли за преподавателем, изучая различные положения пальцев для аккордов. Многие в его группе были новичками, играли на гитаре плохо либо вообще не умели играть. Ли в этом плане отличался и все благодаря соседским детям, ранее научившим его правильно держать инструмент. Мысли об этом Джисоне не давали ему покоя. Он встряхивал головой всякий раз, чтобы только не думать о нем, но Хан, словно липучка, прилип к нему и отлипать не собирался. Возможно, у Ли просто выработался интерес из-за их прекрасных отношений. Не будь они в университете, Хо уверен, они бы подрались друг с другом и это уже никак не из-за инструмента, на котором они играют, что-то было ещё. Оно было, но где-то глубоко спрятано в каждом из них, однако парень не мог разобрать собственных чувств к происходящему, поэтому решил просто игнорировать их. Джисон редко опускался до оскорблений. Скажем так, Минхо первый назвал его придурком, за что ему прилетело ещё несколько слов в его адрес непристойного содержания. Сам же Хан был на удивление умен и мог выстоять свое достоинство интересными замысловатыми фразами, только Минхо до всяких ребусов не было и дела, он снова вбрасывал что-то на подобие: «Катись отсюда, пока не расквасил тебе нос, олень очкастый» – и уходил подальше от заведенного, подобно мотору старой машины, Джисона. Видит Бог, когда-нибудь их непонятное противостояние доведёт их до драки, которую парень всеми силами старается избегать, так как такое поведение грозит отчислением. — Минхо, вы слышите меня? – его отвлек от мыслей мужчина в возрасте, преподававший музыку в стенах этого университета уже несколько десятков лет. — Да, профессор, – встряхнув ещё раз головой, Ли сел ровно. — Сыграйте нам что-нибудь. Я заметил, что из всех, вы хорошо играете. Может, у вас есть какая-нибудь любимая песня? – улыбнулся он и поправил свои очки с толстыми стёклами, увеличивающими чуть ли не в два раза его глаза. Минхо ухватился за гитару и без промедлений начал играть первое, что пришло ему на ум. Размеренная мелодия распространилась по небольшому кабинету. Каждый сидел тихо и наблюдал, как виртуозно пальцы сменяли друг друга и перебегали по струнам, изменяя звук, но не прерывая саму мелодию. Ли запел себе под нос песню Битлз, которая играла чуть ли не из каждой дыры, прикрыл глаза и отдался музыке с головой. Когда-нибудь он так же хочет сразить всех наповал в баре Боба, куда обычно приходило достаточное количество людей. Но не чужой музыкой, а своей. Он провозился всю ночь, но так и не смог написать полноценно хоть что-то. Все тексты были хороши, но не было той самой песни, которая раскачала бы толпу и впала в душу каждому слушателю кантри-рока. Нужно было торопиться, так как парню предстоит передать каждому из группы аккорды и текст, чтобы те успели подготовиться к концерту. Они выступали не в первый раз, правда с чужими песнями, поскольку своих не хватало, либо же они были ещё сырыми для выступлений перед толпой, но сейчас Ли хорошо поработает, он надеется, у него получится впечатлить публику. — Хорошо играешь, – похвалил мужчина, когда песня затихла, дойдя до своего конца. — Спасибо, – брюнет был рад услышать это от опытного музыканта. — Что ж, на этом можно закончить. Учите аккорды, скоро будем играть целые мелодии. Минхо покинул кабинет, поправляя кобальтового цвета футболку с какими-то белыми потрескавшимися надписями. Одна была большая на спине и гласила: «Рок – это свобода», другие же были надписями разных песен всемирно известных групп. Сама футболка была старой, ей, наверное, уже лет пять, но Минхо выбрасывать ее не собирался, так как очень любил такой андеграундный стиль. — Хан Джисон, может, тебе автограф свой дать, чтобы ты больше не бегал вокруг да около? – ухмыляется Ли, поправляя волосы. Джисон считывал что-то с листочка, теребя себя за очки, те просто так и норовили упасть на пол, вот он и печется за них, однако по сторонам не смотрит, видимо, хорошо углубился в текст. Минхо мог бы подставить ему подножку, чтобы тот шмякнулся на пол, ударился носом и разбил бы свои серого цвета очки. Делать этого он не стал, не хотел, чтобы в коридоре были свидетели данного инцидента, но, признаться честно, Ли бы посмеялся, если бы такое произошло. — Отвали, – пыхтит он и откладывает листок, где красуется красным жирным шрифтом оценка «F». — Ого, умник получил самый низкий балл, как же так? – потешался Минхо, облокотившись всем телом к шкафчику. Парень не знал, судьба это или злой рок, но их шкафчики для хранения вещей были расположены через один. Поэтому они сталкивались чаще, чем того хотели. — Весело тебе? – Джисон сверкнул злым взглядом, вздохнул и закинул сумку внутрь своего шкафа. — А мне не очень. — Все дело в твоем пианино. Говорю же, оно для отбр.. — Только скажешь это слово, я тебя.. – Хан запнулся. — Ты меня что? – Минхо игриво улыбнулся. Ладно, в этом есть что-то забавное, особенно щеки этого парня, они раздувались, когда он был зол, и в этом Хо находил что-то смешное. — Что-то, – чуть тише говорит Джисон и отворачивается, поправляя очки, — ничего, сдался ты мне. Радуйся своей игре на гитаре и отвали. Бесишь. — И это взаимно. — Что тебе даст твоя гитара? Ну побренчишь немного свою дурацкую музыку, а пианино – такая отдушина. На нем играй сколько хочешь, никогда не надо.. Джисон вздрагивает и подавляет в себе писк, оказываясь прижатым между холодным шкафчиком и чужим телом. Минхо дышит рвано, с задором смотрит в слегка потрясенные глаза, приближаясь лицом ещё ближе к испуганному парню. — Никогда не смей говорить мне, что музыка у меня дурацкая, болван. — А ты не смей говорить, что я отброс, если играю на пианино, Ли Минхо. Такое ощущение, что ты мне просто завидуешь. Наступила тишина. Ли сглотнул, желваки заходили на его лице от злости, которую он сдерживал в себе, чтобы не вмазать этому парню. О какой зависти может идти речь, когда он ненавидит это сраное пианино, а его звучание так и подавно? — Никакой зависти, – цедит он, — только непонимание и ненависть, – последнее, скорее, обращено не к самому Джисону, а к клавишам в целом. — Я ненавижу пианино с самого детства, Хан Джисон, – руки сжались в кулаки, продолжая находиться по бокам от головы младшего. — А вы, высокомерные выскочки, только все усугубляете. И мое отвращение к этой музыке вдвойне оправдано. — У меня, почему-то, такого нет, – выдохнул Хан, очерчивая взглядом все лицо парня перед собой. — Я не гребу всех под одну гребёнку. Гитара для меня тоже непонятный инструмент, а рок – и вовсе не музыка, но я не цепляюсь ко всем. Только к тебе, – Джисон осторожно опустил взгляд на губы и отвел глаза в бок. — Но ты никогда не поймёшь того, что я только что тебе сказал. Ты как камень: тупой и черствый, – отодвинув от себя Ли, Хан прикусил губу и взглянул на свои кожаные ботинки. — Если ты не исцелишь то, что причинило тебе боль когда-то там, ты будешь истекать кровью на людях, которые тебя не ранили. Подумай об этом, – поправив рубашку, парень покинул коридор, быстро ретируясь на другой этаж. Вот об этом Минхо и говорил. Тот всегда вкидывал странные фразы, над которыми надо подумать, а потом бесследно исчезал, оставляя незавершенность, загадку после себя. И как с ним говорить, когда он раздражает своим поведением, своими манерами слащавого пианиста, делает полный мозговой штурм и уходит? — В следующий раз поговорим по-другому.

🎤🎹🎸

Минхо кажется, что он скоро совсем чокнется с этим альбомом. Не было ни одной прекрасной идеи для полноценного хита. Сколько бы фильмов он не пересмотрел на старом потрепанном телевизоре, сколько бы песен не послушал – ничего так и не приходило в голову. Парень был в тупике, так как вдохновение, что вечно бродило где-то рядом, куда-то ушло, а когда оно вернется обратно – неизвестно. Поэтому на репетициях Ли был не часто, позволяя своим друзьям играть любые, которые им только взбредут в голову, песни в его гараже, пока сам он торчал возле рабочего стола с черной шариковой ручкой и пытался написать хоть строчку. — Может, тебе просто стоит отпустить ситуацию хотя бы на неделю? Отвлечься, отдохнуть там, я не знаю, а не сидеть каждый вечер у стола, в попытке выдавить из себя хоть что-то, – предложил ему Пит, и, знаете, это было дельным советом. — Так и поступлю, – вздохнул Минхо, пуская все на самотек. Он слишком устал и перегружен, чтобы что-то придумывать еще. Пусть все идет своим чередом, быть может, вдохновение настигнет его там, где парень и вовсе не ожидает его встретить. Ли полностью – душой и телом, – отдался университету. Он ходил на лекции, на некоторых Минхо все записывал, запоминал и пробовал новую технику игры на гитаре в гараже, на некоторых и вовсе предпочитал спать. На пары по игре брюнет ходил с удовольствием. Однако и такая рутинная жизнь не приносила ему никакого удовольствия и вдохновения, но парень не отчаивался, он просто ждал, что, может быть, вот-вот вдохновение постучится в его двери с новой прекрасной музыкой, которая покорит сердца многих? Одно оставалось неизменным. Вечные перепалки с Хан Джисоном уже не так-то и бесили Минхо, наоборот, для него это была своего рода игра «доведи Джисона до точки кипения на раз-два». А сегодня это было сделать гораздо проще. К несчастью, музыкальный факультет объединили полностью, чтобы подготовить спортивный зал к предстоящему балу. Минхо узнал о нем только что и не совсем понял, зачем вообще проводить какие-то балы, а потом оглянулся и до него дошло, что здесь много девушек, которые не против данного мероприятия. — Видно, что гитарист. Руки из задницы, даже протереть ничего не можешь, – Джисон подходит к парню и протирает стол. — Я не могу? – возмутился Ли, разглядывая довольно чистый стол перед собой. — Сразу видно, почему очки носишь, слепошара, – в такой же манере отвечает брюнет и кидает в парня мокрую тряпку. Та прилетела Джисону прямо в нос, вызывая смех Минхо. — Не благодари. В кои-то веки тебе помыли лицо. — Козел, – шипит и отряхивается. — От осла слышу, не далеко ушел, – Минхо видит идущего к ним преподавателя и выравнивается, как струнка, надеясь, что мужчина не видел их перепалки. — Парни, вижу, вы не заняты. Нужно сходить в кладовую, взять несколько ведер, средств и новых тряпок со швабрами. Необходимо вымыть в срочном порядке пол, – просит он. — Джисон, иди, тебе сказали, – отмахнулся брюнет. Не хватало ему ещё с этим ненормальным в кладовую идти. Он же его там убьет и дело с концом. — Нет, ребята, вдвоем. Там ведра, Джисон один не справится, – преподаватель кивнул им и ушёл в другую сторону спортивного зала, рассматривая украшенную стену. — Вот видишь, ты без меня и здесь справиться не можешь, – язвит Ли и идет следом за парнем, так как понятия не имеет, где находится та кладовая, про которую говорил мужчина. — Заткни свой рот, иначе я запихаю в тебя тряпки, – рявкает Хан. Кажется, он начинает злиться. Такое шоу Минхо не хотел пропустить. — Себе в задницу их запихни, полезней будет, – хохочет старший, резко останавливаясь. Джисон повернул голову с убийственным взглядом, его уши от злости покраснели, а щеки надулись, как, в принципе, это происходило всегда, он подошёл ближе к старшему и своими черными глазами-бусинками посмотрел на Минхо, сжимая рукой края его футболки. — Убьешь меня в коридоре? – смеется. — До кладовой бы сначала дошли, в самом-то деле. Хан Джисон, ты такой.. — Заткнись! Закрой свой рот! – встряхнув парня, Хан разворачивается и быстро открывает дверь довольно вместительной кладовой. — Как я могу заткнуться, если ты первый полез, а проигрывать тебе я не собираюсь? – закатив глаза, Минхо закрывает за ними дверь и смотрит по сторонам в поисках ведер. — Ну и где тут что? – бубнит он. — Сам слепошара, – Джисон указывает рукой на три ведра, стоящих на полу. — А что-то говорит мне, вот придурок, – цокнув, он поднял одно кое-как и протянул его Минхо. — Сам неси, я обиделся, – отвернувшись, Минхо сел на почти заваленный вещами стол и улыбнулся, видя уничтожающий взгляд. — Вот извинишься передо мной, тогда я подумаю. — Я кину в тебя ведро, идиот. Быстро поднял свою задницу и потащил это все.. Минхо с молниеносной скоростью поднялся со стола, отобрал ведро у Джисона и кинул его с характерным звуком на пол, толкая младшего прямо к стенке, руками опираясь по бокам. Хан вздрогнул и поджал свои руки к груди, большими глазами смотря на старшего, что возвышался сейчас над ним. — Кто это у нас тут раскомандовался, а? – щелкнув Джисона по лбу, Минхо ухмыльнулся. — Что, больше ничего мне сказать не можешь? Боишься? – потешается он, как только может. — Это ты меня бойся, вдруг я ненормальный, – шипит и смотрит исподлобья Хан, кладя свои руки на рельефную под футболкой грудь, но не отталкивает. — Почему это «вдруг»? Так и есть, очкастый. Ты тот ещё.. — Заткнись. Только попробуй, – их глаза искрились от пламени внутри. Хан сжал руки сильнее, царапая в некоторых местах кожу. — А если я попробую? Что ты мне сделаешь, а, Хан Джисон? Надуешь щеки? Сбежишь? Или сыграешь мне что-нибудь на пианино? В любом случае все это бесполезно, сраный пианист, – Минхо перешел на шепот, ухмыляясь. — Я тебя ненавижу. — Знаю, это взаимно, выскочка, – подмигивает брюнет. — Ты меня бесишь так, что я хочу тебя растоптать, жалкий кусок дерьма, – выпаливает Джисон. — А вот за это можно и по ли.. Хан кладет руку на затылок старшего, пальцами сжимает его волосы до противно исходящего от него шипения, и со всей неосторожностью впивается в губы. Минхо застыл, не веря в происходящее, младший, кажется, тоже замер, пальцами поглаживая шелковистые волосы, не в силах ни отпрянуть, ни начать двигать губами по чужим, обжигая своим теплым дыханием Ли. Так они простояли почти минуту, Минхо удосужился медленно отодвинуться и вопросительно посмотреть в глаза парня, но сделать это не удалось: Джисон опустил взгляд и покраснел. Брюнет мнется на месте, касаясь подушечками пальцев своих горячих губ. Он пытался прийти в себя, осознать, что он почти поцеловался с парнем. С парнем, мать вашу! Хоть это и было обычным касанием, внутри все перевернулось с ног на голову, взбодрило так, как никогда не был способен сделать его купленный в переходе кофе. Сердце стучало в груди как ошалевшее, отдаваясь стуком в ушах. — Т-ты поцеловал меня? – удивлённо сипит Минхо. Хочет услышать ответ, хочет в это поверить. — Да, и сделаю это ещё раз, если не заткнешься, – говорит, но в голосе больше нет уверенности. — А что, если я не заткнусь? – интересуется Минхо, снова приближаясь к парню. — Что, если я опять начну говорить все, что взбредет мне в голову? – специально злит, желая, чтобы младший поцеловал его вновь, но говорить не хочет, просить не хочет. Ведь это неправильно, недопустимо. — Я-я.. – теряется, не ожидая такого напора со стороны старшего. — Кхм… нам уже пора, я возьму ведро и ты возьми, – слегка заикаясь, Джисон пролезает под рукой Минхо, судорожно стараясь захватить ведро и уйти, как слышит за спиной: — Вы, пианисты, всегда такие жалкие и трусливые? Что это было? Разве так целуют людей? Да меня девчонки и то лучше целовали, – с задором в голосе говорит Минхо и скалится. Он хочет, чтобы Джисон поцеловал его. — Я… отвали, Ли Минхо. Вас, придурков, вообще целовать-то и не хочется, – выплевывает яд, проходясь ножом по сердцу. — Да ну? – заводится Минхо. — Тогда повернись и скажи мне это в лицо, очкарик. Джисон разворачивается и не успевает открыть рот, чтобы вылить порцию негатива на голову старшего, резко затыкается и скулит прямо в чужие губы, будучи прижатым жилистыми руками к чужому телу. Хан вздрогнул, издал стон и задрожал, хватаясь руками за плечи, чтобы удержаться таким образом на ногах. Он льнет к нему, зарывается рукой в волосах и снова исходится в собственном стоне, отчего ладони Минхо сжали его тонкую талию и прижали вплотную к себе, заставляя Джи чувствовать каждый изгиб его тела, каждую мышцу и почувствовать пульсацию бешеного биения сердца. Минхо лавирует между губ, проходится языком по передним зубам и встречается с таким же юрким языком Джисона. Они толкаются друг в друга, крутятся, проходятся вдоль, обильно перемешивая их слюну в нечто единое, и продолжают играться, пока это не переходит в настоящую бойню: кто же заполонит собой чужой рот? Ли сдается сразу, позволяя младшему похозяйничать у себя в полости рта. Он посасывал его язык губами, ответно поглаживал своим и сжимал руками бедра Хана, гранича над пропастью своего вожделения. — Ты меня так… бесишь, – млеет Хан, отрываясь на секунду от губ. — Ты меня тоже, – со смешком в голосе отвечает Минхо, играясь руками с двумя полушариями. — Поцелуй меня, – просит хрипло. — Поцелуй меня ещё раз, Хан Джисон. Хана перетряхивает от такой просьбы. Ноги непроизвольно сгибаются в коленях, его слегка лихорадит, но просьбу выполняет: плавно касается губ, оттягивает зубами нижнюю, полизывая ее языком, и втягивает в рот, мыча себе под нос от скопления мурашек где-то внутри. Руки старшего легли на затылок и прижали Джисона к себе, не давая тому разорвать поцелуй. Оба полностью погрузились в него, в друг друга, забывая на миг про окружающий их мир. Ли усиливает нажим губ, подразнивая Джисона, увеличивает напор языком, проталкиваясь в чужой рот, разнося по кладовой мелодичные чмоки и тихие полустоны младшего. Минхо исследует внутреннюю сторону губ, как сталкивается с языком Джисона и снова начинается бой за главенство. На этот раз парень не позволил Хану вести, поэтому быстро прижал его к стенке, с рыком врываясь в его рот, ударяясь переносицей своего носа о противные очки младшего, и стал покусывать нижнюю губу, посасывать язык, полностью оккупировав Джисона, захватил его окончательно в плен. Медленно отпрянув, Ли тяжело задышал, смотря в глаза напротив. Джисон облизал свои губы, стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха, не в силах отвести взгляд от пронзающих душу глаз. — Никто не должен об этом знать, Хан Джисон, – хрипит. — Нас неправильно поймут, если узнают, – это и пугало больше всего. Два парня целовались. Минхо видел всякое, но такое… — Не дурак, – поправив рубашку, Хан встает ровно, не упираясь больше спиной о стенку. — И ты молчи… и не смотри так на меня. — Как – так? – ухмыляется Ли, языком толкаясь во внутреннюю сторону щеки. — Как будто хочешь съесть, – с этими словами Джисон поднимает ведро и быстро покидает кладовку, оставляя Минхо стоять здесь одного. — А может и хочу, кто знает.

🎤🎹🎸

Когда все было готово к балу, который пройдёт только через месяц, Минхо смог облегченно вздохнуть полной грудью и продолжить писать тексты песен. С вдохновением стало чуточку получше, добавилось ещё несколько треков, но того самого все ещё не доставало. Они все были хороши, Ли не отрицал, однако все равно хотел написать что-то стоящее, то, что запомнится всем надолго. Его друзья приходили в гараж, предельно внимательно следили за нотами, перебирая их на струнах гитар, один лишь Пит – барабанщик, старался своим звучанием попадать в нужный ритм, перебивая барабанными палочками по дискам из раза в раз. Минхо наблюдал за процессом создания песен, записывал пришедшие ему в голову идеи для лирики и замолкал. Ли сошел с ума. Ему отнюдь это больше не кажется. Он реально поехал крышей. Уже третью ночь ему снится этот выскочка. Почему именно он? Вероятно, это все после того поцелуя. Сто процентов после него. Джисон к нему не подходил в университете, кажется, залег на дно. Сперва парень думал, что тот его избегает после всего произошедшего, а потом Минхо краем уха услышал, что у парня скоро экзамен и он усердно готовится к нему. Что ж, Ли ничем помочь не может, у него у самого скоро сессия, первый дебютный альбом и концерт в баре Боба. — Скоро будем как Битлз. Эх, мне бы хотелось с ними встретиться, – Джейсон сел рядом с Минхо на стул и устало уперся спиной о стол. — Может, и увидимся. Все-таки они как-то выступали у Боба, — вспоминает брюнет, черкая ручкой по листку. Этот парень… был невыносим. Своими действиями он пробудил нечто… иное в Минхо. Разве это правильно? Разве Ли должен что-то чувствовать, целуя парня, а не девушку? Это странно, не так ли? Но, почему-то, ощущается так, как будто так и должно быть, так правильно. — В последнее время ты молчаливее всех немых, – подмечает Пит. — Все в порядке, друг? Губы. Они как магнит, как самый лучший и дорогой наркотик. Хотелось ещё. Ещё-ещё-ещё. Минхо мало того раза, он хочет больше. Он пристрастился, не успев попробовать парня на вкус, однако… Хан Джисон, вообще-то, тот ещё осел. В планы Минхо не входили поцелуи с этим говнюком, но сердце думало иначе. — Как ощущается влюблённость, а? – вдруг задается вопросом он и поднимает на парней усталый взгляд. Те присвистнули и заулыбались. — Ну… – начал Нэйтон, — это странное чувство. Ты словно полон сил, но при этом ничего не можешь сделать. Хочешь кричать, но молчишь. Твои чувства переполняют тебя, ты хочешь видеть этого человека вновь и вновь, возможно, даже хочешь его касаться… ну, как бы невзначай и все такое. А без него ты задыхаешься, его не хватает, появляется желание видеть его каждый божий день, – постарался сформулировать свои мысли друг. Ли Минхо влюбился. Он влюбился. Блять. — А кто эта девушка? Из твоего университета? – настырно стал выпытывать Джейсон. Ох, нет, друзья, это не девушка. Это, мать вашу, парень. Парень, чье имя крутится в голове заезженной пластинкой, чьи глаза мерещатся ему во сне, а губы, тепло которых, Ли клянётся, ощущается до сих пор мурашками на его устах, так и манят к себе. — Не так важно, – отмахивается Ли, фокусируя взгляд на листке.

I rock you.

— Кажется, у меня уже есть идея к заглавной песне, – шепчет Минхо и улыбается.

🎤🎹🎸

В университете была полная неразбериха. Многие таскались с учебниками, готовились судорожно к сессии. Студенты хотели все сдать, чтобы потом было время для бала. Минхо не спешил заниматься всей этой волокитой, да и на бал, если честно, было как-то все равно. Он здесь сейчас лишь для того, чтобы выловить Джисона, которого уже каким-то чудом не видел целую неделю. Ли хочет съязвить, хочет придушить парня за его шутки, за вечные издевки, а потом взять, прижать к стенке и целовать-целовать-целовать, пока не насытится вдоволь, пока кислород не перестанет поступать в легкие или губы не онемеют. — Кто-нибудь видел Хан Джисона? – спрашивает он у мимо проходящих, но все лишь отрицательно качают головой. — Блять, – шипит он и нервно похлопывает себя по карману, нащупывая пачку сигарет. Как же ему хочется затянуться пару раз, отпустить дым изо рта и расслабленно присесть на какую-нибудь лавку. Но целовать Джисона хотелось, конечно же, больше, а вкус после курения не самый лучший, поэтому Ли держался изо всех сил. Он найдёт его. Определённо найдёт. — Он сейчас в кабинете, пытается подготовиться к экзамену, что будет через пару часов, так что лучше не отвле… — Ага, спасибо, заткнись, – Минхо даже не смотрит в сторону, бежит, как ошалевший, на третий этаж, сталкивается со многими студентами плечами, слышит в свой адрес оскорбления, а ему хоть бы что. В голове шестеренки крутились быстро, вырабатывая лишь одно: Хан Джисон, Хан Джисон, Хан Джисон… – без умолку. Минхо спятил, и это произошло по вине Джисона. Он подходит к кабинету, желание распахнуть дверь и влететь внутрь было большим, но Ли пересиливает себя и остаётся стоять, вслушиваясь в мелодию, которая напрочь отбила все мысли о парне. Губы Минхо задрожали в нервном смешке. Либо он сейчас рассмеется, либо заплачет, как девятилетний мальчишка, зажмется в углу и будет умолять никогда больше его не трогать. Хан Джисон играл любимую мелодию его матери – ту, что он ненавидел больше всего на свете. Вобрав в себя воздуха побольше, парень переступает через себя и открывает дверь, медленно скользит внутрь и внимательно смотрит на младшего. Тот играет ровно до середины, потом сбивается, шепчет что-то себе под нос от негодования и продолжает играть заново. Хан сидел к нему спиной, поэтому и не заметил присутствие другого человека, что и было Минхо на руку. — Ты сбиваешься, потому что играешь не в правильном темпе, – говорит Минхо, беря стул, чтобы сесть рядом. Джисон вздрагивает, чертыхается и вопросительно смотрит на Ли, не понимая, что тот вообще здесь забыл. Этот кабинет предназначался для пианистов, а не для кого-то, вроде Минхо. — Чего пришел? Поиздеваться надо мной, что не сдам, да? – шипит, как кот, и отворачивается, начиная играть вновь. — Больно надо. Я над тобой и в любое другое время поиздеваться смогу, – Минхо садится рядом и смотрит в упор на клавиши. Они все такие же, ничуть не изменились. — А ты? Избегаешь меня, м? – он поворачивает голову и теперь впритык рассматривает младшего. — П-ф-ф, конечно, делать мне нечего. Я, между прочим, не скитаюсь без дела, а тренируюсь, – Хан положил руки на пианино, аккуратно нажимая подушечками пальцев по клавишам. — Ты торопишься, – прерывает его Ли. — Да тебе откуда знать? Иди и играй на своей гитаре, тебя же никто не трогает! – истерит он, поднимаясь со своего места, и судорожно пробегается взглядом по кабинету в поисках своей сумки. Минхо тяжело вздохнул, вспоминая, как также в свои двенадцать, будучи подростком, кричал на свою мать. Правда, ему за это могла прилететь хорошая такая пощечина, а Джисон просто уходит восвояси безнаказанно. Ли хмыкнул под нос, положил руки на клавиши и заиграл. Рот слегка приоткрылся, легкие вбирали в себя больше кислорода, поддерживая сознание парня в этой нелегкой психологической борьбе. Не он играет – его руки. Каждый палец помнил, куда надо нажимать, где нужно задержаться, чтобы мелодия благозвучно вышла в свет красивыми переливами. Джисон остановился в дверях, обернулся назад и замер. Ранее, когда он только понял, что из себя представляет Ли Минхо, он подумал, что его необоснованная ненависть отражается на пианистах из-за того, что он не поступил на эту специальность, поэтому довольствовался лишь гитарой, однако, оказалось, все было иначе. Пианино и было травмой для Минхо, которая все это время беспощадно кровоточила. — Ты умеешь играть? – поразился Джисон, возвращаясь на свое место. Ли встряхнул головой и прочистил горло, трогая свои пальцы. Впервые, сыграв, он не почувствовал ничего. Ни боли, ни страха. Минхо смотрел на белые руки и не верил во все это. Может быть, это был просто сон? — Я… играй просто размеренно, ладно? Не спеши и тогда все сдашь, – он поднялся со стула и медленно пошёл по направлению к выходу. Ему нужно подышать. — Почему ты мне помогаешь? – вдруг спрашивает Хан, смотря на широкую спину. — Потому что… Ты мне нравишься. —… ты меня бесишь. Как можно быть таким тупым? – вырывается. — Что, правда бешу? Ты бы не стал мне помогать, будь это так, – уголки губ приподнялись на лице Джисона, и он поспешил к Минхо, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Бесишь. Очень сильно бесишь, – врезаясь в тёмные глаза младшего, Ли теряется на несколько секунд, утопая. — Ты меня тоже бесишь, – тихо говорит Джисон и подступает ещё ближе. — Я тебя… – на кончике языка застревает колкое «ненавижу», но Минхо не дает этому слову вырваться. Это больше не правда. — Ты меня, что? – Хан оказывается ещё ближе, привстает на носочки, смотрит прямо в глаза, стягивая очки со своего носа, и дышит прямо в губы. Минхо отпускает своего зверя с поводка, резко хватает парня за голову и неистово целует так, как давно хотел это сделать. Когда Джисон ответил на поцелуй не без стонов, Ли опустил руки на плечи, плавно перемещая их по всему телу, желая коснуться этого парня во всех местах. Джисон ойкает, слегка отступая на шаг назад, и падает на пол, зацепившись о чью-то сумку. Минхо летит следом, аккуратно подстраховывает голову младшего, чтобы тот не ударился, и снова впивается в губы, сдерживая рокочущий в горле смех. Джисон прерывисто стонет, прижимается всем своим телом к Минхо, закидывает на его бедра свои ноги и трется, безбожно трется своим пахом об его, желая большего. Он неделю не мог найти себе место в доме, в университете и на подработке. Ему хотелось поцеловать Минхо, нет, больше – Хан в этом нуждался. И вот сейчас, находясь на полу, он растворялся под чужим телом, превращаясь в лужу. — Ты… меня так бесишь, – шепчет Джисон, облизывая свои губы. Минхо целует мокро вдоль линии подбородка, спускается губами к шее и втягивает нежную кожу в свой рот, оставляя красные пятна. Пусть все в этом мире знают, кому принадлежит этот заносчивый придурок. — Ты меня сильнее, – пыхтит он в ответ, расстегивая несколько верхних пуговиц бежевой рубашки. — Ми-инхо.. – скулит Джисон, прогибаясь в спине, когда старший облизывает его сосок и начинает посасывать его. — Тише, иначе я заткну тебя чем-нибудь.. — Я-я… боже мой.. – продолжает все также голосить он, не в силах заткнуться. — Прошу, не останавливайся… — Почему же? – отлипая от груди, Минхо хитро прищурился, смотря на Хана. — Ты чего-то хочешь, верно? — Козел. — Осел. И где твои очки? Ты меня ещё видишь? – издевается он. — Не переживай, ударю в глаз с кулака – не промахнусь. Минхо возвращается к шее, кусает, сладко оттягивает кожу и посасывает, облизывая ее вдоль и поперек, слыша щебетание, вылетающее изо рта младшего. — Так чего ты хочешь? – интересуется Минхо. — Тебя, сукин ты сын, – выпаливает Хан, прижимая ногами парня к себе. — Ты прав, моя мать та еще сука, – Минхо проводит языком по чужим губам, чувствует приглашающе приоткрытый рот, но не спешит скользить туда, усмехаясь. Джисон приподнимает голову и захватывает чужой язык в плен, прижимая брюнета к себе за затылок. В паху уже болезненно заныло, так и хотелось стянуть с себя штаны, прочувствовать каждой клеточкой Ли Минхо и соединиться с ним воедино, но правильно ли это делать в стенах университета? — Стой… стой, Минхо, – прошептал Хан, отталкивая. — У меня же экзамен через час, – загнанно дышит он и смотрит на циферблат наручных часов. — Я помогу тебе подготовиться к нему, – Минхо приподнимается с пола, протягивает руку и помогает подняться младшему. — А потом ты поможешь мне. — С чем? — Я… пишу альбом и думаю, может заглавной песне все это время не хватало именно… звучания пианино? – Минхо почесал затылок, не веря, что он это только что сказал. — Кантри-року не хватает пианино? – вскинув брови вверх, Джисон хмыкает. — Ого, – удивляется. — По рукам, – парень протягивает руку Ли, тот спокойно пожимает ее, как его резко утягивают в ещё один поцелуй. Похоже, класть они хотели на этот экзамен, особенно Хан Джисон, черт бы его побрал.

🎤🎹🎸

Ли докурил свою сигарету, кинул ее себе под ноги и растоптал. Как он и предполагал, Джисон сдал экзамен и в семь часов вечера ожидал его у себя в доме. Минхо держал свою гитару в чехле, в руках – тетрадку с текстами собственных песен, находясь возле двери. Он надеется, что они завершат песню, доведут ее до конца и она в скорейшем времени выйдет в свет. Но зная, что они ведут себя, как кошка с собакой, пока не заткнут себе рты друг другом, трудно поверить, что у них что-то выйдет. — Ты не опоздал, молодец, – комментирует Джисон и пропускает внутрь. Здесь все напоминало ему чем-то родительский дом. Стены были увешаны черно-белыми фотографиями, на полу лежал узорчатый ковер, которому, похоже, не было конца. Больше всего пленил его взгляд патефон зеленого цвета, рядом с которым была целая полка различных музыкальных пластинок. — Вау, – вырывается быстрее, чем он успел подумать. — Красиво, да? Потом могу включить что-нибудь, если хочешь, – Джисон улыбнулся, разглядывая профиль старшего. — Ага, было бы здорово. Итак, – Минхо разворачивается, — я принес гитару, будем думать, как впихнуть в песню пианино. — Что за песня? Минхо протягивает тетрадь, указывая на самую последнюю страницу. Хан активно перелистывает слегка уже пожелтевшие со временем листы и попадает на нужную ему лирику, бегло считывая каждые фразы глазами. Ли громко сглотнул и нервно потер ладони, стягивая со спины чехол с гитарой. Вообще-то, кроме него и его друзей, больше никто не читал его тексты. Было немного волнительно. — «I rock you»? Это ещё что за выражение? – усмехается Джисон. — Текст неплохой, но на тебя не похоже, чтобы ты пел о… – Хан запинается и отрывает взгляд от листка, —… о любви. Ты заменил «love» на «rock»? Зачем? — Я… не могу открыто говорить о чувствах, ладно? И почему сразу «love», может, там «like»? – бубнит Ли, забирая тетрадь обратно. — Я тебе нравлюсь? Минхо давится и краснеет, стараясь подавить в себе кашель. — С чего ты взял? Песня и не для тебя, может. — Под «rock» можно подставить ещё и «hate», Ли Минхо. Как раз то, чем мы с тобой и занимаемся. А о чувствах ты не хочешь говорить, потому что мы оба их скрываем, разве не очевидно? Джисон был слишком умен. Ему нужно врезать. — Ты такой противный, – шипит Минхо, не собираясь спорить. — А ты такой милый, как оказалось, – смеется в кулак Хан. — Давай, запишем твою эту песню, посвящённую нашей любви. Минхо закатил глаза. Этот парень просто невыносим. Но отчего-то на душе было так приятно и хорошо, что хотелось несколько раз удариться головой о стену от переизбытка чувств. — Садись, подстраивайся под ритм, – просит старший, доставая гитару из чехла. — Надеюсь, хоть с этим ты справишься. — Ой, заткнись и играй, – шикает на него Джисон, кладя пальцы на клавиши. Ли сел на рядом стоящую кровать в комнате, как он понял по плакатам The Rolling Stones, Боба Дилана, The Doors, она принадлежала Джисону, и плавно начал играть бой на своей гитаре. Хан посидел несколько секунд, вслушиваясь в звучание, подхватил его чутким слухом и закачал головой в такт, пальцами нажимая на каждую знакомую для него клавишу. Две разные мелодии сплелись вместе и получилось нечто невообразимое. Ли улыбнулся, в полголоса напевая строчку песни: Я не сплю ночами, ведя с луной небольшие беседы. Я рассказываю ей о том, как я тону в блеске твоих карих глаз. Она мне – как солнце заставляет сиять даже самые темные ее части тела. Джисон на секунду переключился на парня и перестал играть. Одно дело, когда ты видишь какие-то каракули на листочке, другое – когда ты слышишь бархатный голос. — Ты чего застыл? – смутился Минхо. — Подумал, что хотел бы оказаться на месте гитары, – честно отвечает Хан и поднимается с места. — Хотел бы, чтобы я водил по тебе пальцами? – ухмыляется старший и откладывает инструмент в сторону. — Не-а, хочу так же, как и она, находиться на твоих коленях, – парень не задумываясь оседлал чужие бедра и толкнул Минхо дальше на кровать. — Так и знал, что приходить к тебе домой было ловушкой, – смеется, но не отступает, перемещая свои руки на тонкую талию. — Ой, будто бы ты не знал, на что шел, – цокнул Хан и приблизился к лицу Минхо, зарываясь своими пальцами в темных волосах. — Знал, поэтому и пришел, – прошептал в самые губы он, очерчивая их взглядом. — Но в этот раз я не хочу останавливаться, понимаешь? — А тебя никто и не просит. Я что, зря вазелин покупал? – шутливо возмущается он и слышит, как Ли под ним смеется. — У тебя такой ужасный смех, – шепчет Джисон, смотря парню прямо в глаза. — Смейся почаще, ладно? — Конечно, осел. Хан садится ровно, упираясь руками о грудь, осторожно трясь своей задницей о пах, прижимаясь плотно, чтобы было более ощутимо. Минхо приоткрывает губы в тихом стоне, сжимает руки на талии сильнее и закрывает глаза, трепетно дергая ресницами. Джисон откидывает голову вверх, прикусывает нижнюю губу, чувствуя нарастающий трепет внизу живота. — Ты знаешь, что двадцать первого января шестьдесят восьмого года США в Гренландии потеряли атомную бомбу? Так вот, кажется, я только что нашел ее, – Джисон всхлипывает, упираясь в твердый бугорок, получая ответный стон. — Блять… Хан Джисон, – шипит Минхо, толкаясь бедрами вверх. — Теперь моя очередь издеваться. Ты хочешь меня, Минхо? Хочешь трахнуть меня? – звучит слишком грязно для этого мира, но так правильно. — Хочу.. — Что ты хочешь? – Джисон облизывается и сильнее прижимается к эрегированному члену под штанами. — Я хочу трахнуть тебя, Хан Джисон, – Минхо тяжело дышит, чувствуя животное желание разорвать всю одежду, разложить парня на кровати и вдалбливать в нее до неприятных скрипов и громких стонов младшего. Хан поднялся с места и медленно, будто специально, стягивал с себя вещи, откидывая их на пол. Отложив очки в сторону, он присел на колени перед раздвинутыми ногами Минхо, проходясь лёгким движением руки по паху, вызывая у него дрожь. Расстегнув ширинку, Джисон потянул за края и аккуратно снял элемент одежды с парня, открывая себе вид на чёрного цвета трусы и колом стоящий под ними член. Минхо из-под приоткрытых ресниц следил за каждым движением, сжимая в руках мягкое одеяло. И почему все это так волнительно для него? Он не знает ответа, но знал лишь одно: Хан Джисон нереален. — Все-таки мне понадобятся очки, чтобы разглядеть твой член, – не без издевки вкидывает младший, как только плоть оказывается в его руках. — Заткнись, иначе я найду, чем это сделать, – Минхо издает вздох, горло уже пересохло, в голове было все так же туманно, как и при употреблении косяка с марихуаной. — Как раз этим я и собираюсь заняться, – подмигивает он и проводит вдоль основания языком. — Блять… – очередной вздох. — Ты сводишь меня с ума. — Рад слышать. Проведя кончиком языка по головке, облизав ее пару раз, Хан толкается в уретру, рецепторами ощущая кисловатый привкус природной смазки. Опалив член горячим дыханием, он вбирает его в рот, посасывая только головку, сжимая руками мягкие шикарные бедра Минхо. Джисон приподнял глаза, встречаясь взглядом со старшим, покрутил языком вокруг плоти, показательно сладко причмокивая, толкая головку за свою щеку, сжимая ее внутри между нёбом и языком. — Блять… Джисон, – ноги Минхо вздрогнули, пальцы на ногах сжались до хруста, а сам он положил руку на макушку, сжимая несильно волосы между пальцами. — Заканчивай, я не выдержу.. — Не терпится растянуть меня? – улыбается, как кот, и встает с колен, избавляясь от собственного нижнего белья. — Сядь мне на лицо, – то ли просит, то ли командует он, отчего Хан теряется. — Ч-что? – краснеет, не веря своим ушам. — Я хочу попробовать тебя, сядь мне на лицо, – Минхо тоже отводит взгляд, кончики его ушей смешно розовеют прямо на глазах. — Хочешь вылизать меня там? — Только если ты мылся. — Придурок, – бубнит он, оказываясь над ним. — Ты… правда этого.. — Садись уже, – похлопывая Джисона по заднице, Ли заставляет его опереться коленями о кровать по обе стороны от его головы и медленно сесть. Хан приоткрыл рот в безмолвном стоне, когда мокрый теплый язык прошелся по колечку мышц, а руки Минхо раздвинули ягодицы по сторонам для лучшего скольжения. Парень провел рукой по своему члену и всхлипнул, покачиваясь задницей вверх-вниз, насаживаясь на язык. Джисон прошептал нечто невнятное, надрачивая самому себе, чувствуя обжигающие шлепки по своей заднице. — Вот здесь и должен находиться твой язык, когда ты мне язвишь, – подмечает Хан и всхлипывает. Язык прошелся по стенкам сфинктера, размазывая слюну. Стало немного щекотно, отчего Джисону хотелось сесть до упора, чтобы язык прошел ещё глубже, но, к сожалению, это не было возможным. Нужен член. — Минхо… блядский твой язык, – шипит, приподнимаясь. — Ты нужен мне, сейчас же, – чуть ли не рявкает Хан и перемещается на другую сторону кровати, достает банку вазелина и кидает ее Ли. — Растяни меня. Минхо двигается аккуратно, размазывая пальцами вазелин, проталкивает их внутрь один за одним, массируя простату, отчего Джисон вопит, как мартовский кот, сжимая в руках подушку, и поддергивается от трепета внизу живота. Ли облизывается, глядя на эту картину, слегка сжимает аппетитный румяный зад свободной рукой, раздвигая внутри пальцы, чтобы поскорее растянуть младшего как следует. Джисон скулит, приподнимает задницу вверх, насаживаясь до упора, качает ей из стороны в сторону и издает весьма громкие стоны. Сначала Ли подумал над тем, чтобы его заткнуть, но потом понял, что его стоны – это прекрасный аккомпанемент для этой жаркой ночи. Если вдобавок будет скрипеть кровать, то почему бы и нет? — Презервативы есть? – спрашивает Минхо, на что видит руку, указывающую на тумбу рядом с кроватью, откуда пару минут назад Хан доставал вазелин. — Что, язык проглотил? – ухмыльнулся он, распаковывая резинку, Ли раскатал ее по своему члену. — Иди в задницу. — Ну, если ты приглашаешь, как же я могу тебе отказать? – приставив член к проходу, Минхо бережно провел рукой по спине, и протолкнул сперва только головку, слыша тихое шипение. — Блять, узкий, – втянув через ноздри в себя воздух, Ли поглаживал парня по спине, приподнимая его с кровати на четвереньки. — А ты толстый.. – скулит Хан. — Давай, двигайся, – сипло просит, поворачивая голову к Минхо. — Мне нужно всего-то привыкнуть к твоему члену. Ли двигает тазом, заполняя собой Джисона, чувствуя вокруг плоти узко сжимающие его стенки сфинктера. Когда член спрятался полностью в младшем, Минхо выдохнул, пальцами рисуя различные узоры на спине, рассматривая прелестные ямочки на пояснице. Хан Джисон был очаровательным. — По-пожалуйста, нежнее, – его голос дребезжит, сам парень, кажется, не дышит, начиная неторопливо покачиваться вперед-назад, совершая возвратно-поступательные фрикции. — О боже, да… вот так… – Хан скулит громко, на несколько нот выше своего голоса, когда головка упирается прямо в простату и надавливает на железу́ – бедра вздрагивали и норовили прижаться друг к другу. Это заставляет парня упасть на кровать и забиться в эйфорических конвульсиях от предстоящего оргазма. Минхо двигался размеренно, стараясь лишний раз не делать резких движений. Хан уже перестал сжимать его член, тот проходил спокойно и до конца. Ли ещё несколько раз смазывал все вазелином, чтобы наверняка улучшить скольжение внутри. Он прижался к чужой спине, поглаживая руками бока Джисона, делая волновые толчки, плотно прилегая пахом, издавая шлепки, и поцеловал младшего вдоль позвоночника, рукой обхватив его член. — Боже… твою мать, Минхо! – дрожит Хан. — Я не выдержу… — Терпи. Я не разрешал кончать, – хриплым голосом отвечает брюнет, закатывая глаза от резкого проникновения внутрь, даже кровать заскрипела и ударилась о стенку. — Блять! – звенит где-то в воздухе. — Я не выдержу… – с мольбой произносит Хан. Ли привстал, покинув тело младшего, шлепнул пару раз по заднице, заставляя того перевернуться и лечь на спину. Минхо хочет видеть, как тот достигнет своего оргазма, особенно желает запомнить эмоции на лице Джисона и держать их в голове всегда. Он уверен, Хан будет выглядеть невероятно с красными щеками, слегка мокрыми глазами и растрепанными волосами. Прижав руки по краям к кровати, Минхо смотрел прямо в глаза младшего и безудержно вбивался в его тело, оставаясь на несколько секунд внутри, прижимаясь пахом. Джисон стонал громко, припадая губами к шее, оставлял на ней что-то вроде укусов и полизываний на яремной впадине, следом утыкался носом куда-то в область ключицы: старался заглушить самого себя и от этого вздрагивал всем телом. — Тебе нравится? – прошептал Ли, облизывая чужую щеку. — Д-да.. Блять, да! Два тела прилегали вплотную друг к другу. Минхо гортанно простонал, зарываясь носом в чужой шее, Джисон ответно приподнял таз с кровати, чтобы член вошел ещё глубже до фейерверков перед глазами, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он пропадет в пучине удовольствия. — Ми-Минхо… я сейчас… я… — Кончай, – дает разрешение Ли, быстро двигаясь, стараясь прийти к разрядке в один миг. Хан вздрагивает, обвивая ногами бедра старшего, и с чужим именем на губах кончает, обильно изливаясь теплой спермой на свой живот. Минхо приходит следом, кончая в презерватив где-то внутри Джисона, и замирает, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя. Они молчат около минуты, а в головах ни единой мысли. Лишь одинокая пустота. Минхо покидает тело, откидывается на другую сторону и снимает презерватив, завязывая его на узел. Джисон льнет к нему, стараясь не испачкать старшего собственным семенем, кладя на грудь только голову. — Знаешь, Минхо, несмотря на то, что ты болван, секс с тобой был просто великолепен, – комментирует Хан. — Полежи ещё минутку. — Для чего? – не понял Джи. — Я заткну тебя своим членом, уж больно ты много говоришь, – усмехается Ли, поглаживая парня по волосам.

🎤🎸🎹

Минхо собрал всех своих друзей и Джисона в своем гараже, рассказал, какую заглавную песню он планирует выпустить и познакомил каждого друг с другом. Джейсон, Нэйтон и Пит сразу разговорились с Джисоном, как со своим лучшим другом, находя тысячу и одну тему. Ли нахмурил свои брови и фыркнул, делая вид, что ему все равно, но в душе так и скребли кошки. Почему это он с ними так мило разговаривает? Тупой осел. Если говорить о хороших вещах, то они все-таки выступили в баре Боба со своим новым альбомом. Как Минхо и надеялся, его заглавную песню восприняли, как новый хит месяца, зрители даже попросили его поскорее сделать запись на кассеты и пластинки, ведь люди хотели слушать эту песню не только в этом баре, но и у себя дома или в машине. Здесь сидели не просто обычные зрители, но и давние знакомые самого Боба – Джон Леннон и Пол МакКартни. Минхо никогда не думал, что столкнется со своими кумирами вот так вот в баре, а те ещё похвалят его выступление и пожелают группе успешной продажи дебютного альбома, который планировался на первую неделю мая. А легендарная встреча с этими музыкантами осталась у Ли не только в сердце и памяти, но и на полароидной фотографии. Также Минхо кратко, без красок, рассказал Джисону историю из своего детства: по какой же причине заключалась вся его ненависть и отторжение к инструменту. Хан слушал внимательно, перебирал пальцы Минхо, поглаживал их и целовал во всех местах, понимая, какую травму он получил из-за своей ненормальной мамаши. Чтобы навсегда положить этому конец, Джисон снова посадил парня за свое пианино и попросил Ли сыграть несколько мелодий. Тот не стал препираться и сделал так, как ему сказали. За каждую плохо или хорошо сыгранную мелодию Джисон целовал пальцы старшего, шепча о том, что тот хорошо постарался. Похоже, именно таким образом Минхо сможет постепенно избавиться от тяготившего его чувства ненависти, навсегда закрывая занавесу своего прошлого. — Эй, красавчик! – слышится сзади. Минхо не успевает повернуться, как Джисон запрыгивает на его спину, хватается руками за шею и висит. — Красавчик? А как же козел? – улыбается Ли и руками придерживает младшего за бедра. — Ну, красивый козел. Как тебе? – оба смеются. — Тогда ты у меня красивый осел, да? – спрашивает брюнет, как его кусают за мочку уха. — Джисон, не на людях же! – взволновано шипит Минхо и оглядывает улицу по сторонам. Все сейчас столпились возле университета, поэтому не видели данного инцидента. — Знаешь, я помог тебе с концертом, – протянул Хан. — Твоя карьера музыканта пошла в горы, да ты даже встретился с двумя участниками Битлз! Мне кажется, ты мне обязан на всю жизнь, – щебечет и хихикает, продолжая болтыхать ногами, поправляя рукой свои очки. — Даже так? Ну и чего же ты хочешь? — Пойдешь со мной на бал? – предлагает Джисон и слезает с чужих плеч. — На бал? Вместе? А это не будет выглядеть странно? – задумчиво почесал лоб Хо. — Думаю, нет, мы же не будем целоваться у всех на виду. А если ты так и хочешь сказать мне, что любишь меня, то просто скажи: I rock you – и я все пойму, – подмигивает Хан. — Ну так что, идём? — Разве я могу тебе отказать? – положив руку на плечи, Минхо прижал парня к себе и вместе с ним пошагал по направлению к университету. — I rock you. — I rock you too.