Ti amo, continua a farmi del male

Дилюк сразу заметил, что нечто не так. Начиная с самого прибытия Кэйи в таверну. Обычно парень открывал дверь достаточно шумно, почти влетал и ослеплял всех широкой улыбкой, но только не сегодня. Дверь тихо отворилась, и Рагнвиндр смог узнать рыцаря только по походке. Альберих даже не посмотрел в сторону коллег, дружно поприветствовавших его, и только оказавшись у барной стойки на его лице появилась до ужаса натянутая улыбка, но вот взгляд оставался всё таким же потухшим. - Сегодня мне бы хотелось чего-нибудь...покрепче. - сразу без приветствия протянул Кэйа, опираясь щекой о ладонь и изображая бесконечную усталость. Дилюку понадобились лишь несколько внимательных, изучающих взглядов, чтобы понять, что к чему. - И тебе здравствуй... На его шее и чуть ниже, на ключицах, которые он почему-то даже не пытался прикрыть, красовались уже наливающиеся цветом засосы. Местами даже были видны следы от зубов. То, чем Кэйа занимался, не принято было называть громким словом: "проституция". За свою работу он денег не брал, но при этом очень тщательно и, главное, самостоятельно выбирал партнёра. Это было скорее, что-то похожее на случайный секс, но Альберих, подвыпив, мечтательно говорил, что просто ищет настоящую любовь. Способ конечно был явно сомнительный. Иногда Кэйа шёл против своих принципов по выбору человека, чтобы переспать. Ему предлагали довольно хорошие деньги, а тот, взвешивая все "за" и "против", закатывая глаза соглашался. Рыцарь не то чтобы не мог отказать, просто иногда он понимал, что адекватным людям свойственно заканчиваться, а одиночество давит всё сильнее. Слухи всегда распространяются быстро. Особенно, когда человек всем своим видом их подпитывает. С самого первого дня, когда Альберих согласился на секс с человеком, ему лично неприятным, за деньги, эти самые разговоры были слышны всюду. Кэйа, очевидно, о них знал. И когда впервые услышал, напился так, что Дилюку пришлось провожать рыцаря до самых дверей его собственного дома. Парень, как казалось, легко смирился с этим, решив, что зашёл слишком далеко, чтобы отступать. Ему стали попадаться откровенно гадкие люди, заставлявшие Кэйю делать не менее гадкие вещи, но предлагавшие просто космическую сумму, и первоначальная цель Альбериха "найти истинную любовь" покатилась куда-то в бездну. Кэйа поднял на Рагнвиндра утомлённый взгляд. На его губах появилась лёгкая, но, кажется, искренняя улыбка. - Ох, мастер Дилюк, прошу прощения, совсем в облаках витаю. - Альберих невинно хлопнул ресницами. - Как же я мог забыть с вами поздороваться? Совсем меня работа вымотала. Рагнвиндр лишь вздохнул. Как Кэйа находил время и для "подработки" и настоящей работы в Ордо Фавониус оставалось для него загадкой. Учитывая, что недавно заходившая Джинн, устало поведала о том, как Альберих берёт каждое второе поручение и возвращается полуживой. -Я просила его прекратить, но буквально пару дней назад, он дал понять, что делать этого не стоит... Вернулся с тяжеленным открытым переломом. Барбара, наверное, его только чудом вылечила. Сращение костей дело тяжёлое. Часов пять с ним возилась. - рассказывала магистр, жалостливо глядя на Дилюка. - Может ты попробуешь с ним поговорить? Так Рагнвиндр и поступил. С тяжёлой душой наливая Кэйе действительно крепкое вино, как тот и просил: вполне оправдано, пусть хоть отдохнёт от всей той мерзости, что происходит в его жизни, винодел медленно произнёс: - Слышал, ты недавно руку сломал на поручении? Неужели не надоело так жизнью рисковать? Во взгляде Кэйи мелькнула горечь, смешанная с удивлением, но он тут же смёл её прочь, звонко рассмеявшись. - Тебе это Джинн рассказала? Я так и знал. - он театрально смахнул выступившую слезу. - Знатно она на меня конечно обиделась. Дилюк тут же вспыхнул, как спичка. - Люди о тебе беспокоятся вообще-то. Неужели тебя это не волнует? Кэйа сверкнул голубым глазом и залпом выпил весь бокал вина, слегка поморщившись. - И ты тоже беспокоишься? - произнёс рыцарь с затаённой обидой, потянувшись за бутылкой. - Я то думал тебе вообще нет до меня дела. Пытается надавить на жалость. Хочет внимания. Альберих всегда таким был. Где-то в душе он всё ещё капризный ребёнок, которому просто хочется, чтобы на него смотрели. - Ты любого заставишь переживать своими безрассудными действиями. - даже не дрогнув от этой эмоциональной волны, проговорил Дилюк. - Прекрати уже. Кэйа закатил глаз и отпил прямо из горлышка бутылки, после повалившись на барную стойку и пробурчав что-то вроде: "ты мне никто, чтобы это говорить". Необдуманные слова, которые должны были остаться мыслью, неприятно задели. - Может я тебе и никто, Кэйа, - Рагнвиндр зло выделил имя рыцаря, - Но раз ты совсем не заботишься о себе, позволь это делать хотя бы другим. - Тебе что ли? - парень тяжело приподнял голову, опираясь о стол грудью. Он допил вино и громко поставил бутылку рядом, а затем горько прошипел: - Ты оставил меня на столько времени одного, а теперь решил, что имеешь право вот так играть в "заботливого брата"? - Таверна закрывается. - громко проговорил Дилюк, предчувствуя тяжёлый разговор. Многие люди уже любопытно поглядывали на спорящих. Кэйа никогда не давал себе права поддаваться такому чувству как обида и злоба. Вот только сейчас выбирать не приходилось. Жизнь подкидывала ему новые испытания, а тот лишь бездумно шагал навстречу им, нисколько не заботясь о последствиях. Дилюку, в отличие от него, было свойственно довольно открыто выражать своё недовольство. Альберих же скрывал его до последнего. Он не хотел говорить с Рагнвиндром, не хотел видеть его сейчас. Боялся поддаться эмоциям и сболтнуть лишнего. Но лишь рыцарь хотел встать, как почувствовал, что Дилюк за рукав тянет его обратно. Кэйа только хотел возмутиться, учитывая, кстати, что в любой ситуации, которую он держит под контролем он просто отшучивается, но, увидев печальные алые глаза напротив, он резко передумал, даже, видимо, слегка протрезвел. "Рагнвиндр действительно беспокоится" - главный вывод, который парень сделал. Как только за последним человеком закрылась дверь, Дилюк, помолчав некоторое время, обдумывая, глухо произнёс: - С каким таким ублюдком ты переспал на этот раз? Прямо в точку. Во взгляде Кэйи застыл ужас, и он лишь смог нервно улыбнуться, находясь на грани. Во время разговора Рагвиндр заметил довольно явные синяки на запястьях: их абсолютно точно очень сильно сжимали. - Почему, Кэйа?.. От того, что догадка оказалась правдивой было только хуже. Такие как Альберих всегда были приманкой для отбросов общества. Теми, на ком можно было выплеснуть гнев, теми, которые за деньги стерпят любое к себе отношение. Кэйа всегда презирал таких слабовольных людей, но всепоглощающее одиночество накрывало его с головой и он сломался. Отношение Дилюка к Альбериху было уж очень нестабильным. Но одно он знал точно, пусть и признавать не желал: тёплые чувства остались, и парень, как и Кэйа безумно тосковал всё это время. Внезапно, Кэйа почувствовал на своих губах тяжёлое, обжигающее дыхание Дилюка. Парень прижал его к стене, ласково поглаживая повреждённые запястья и, наконец, целуя. Таких поцелуев у Альбериха не было давно: Рагнвиндр был напористым, но очень нежным, будто пытался показать всю свою любовь. Любовь? Дилюк не может любить его, это бессмысленно. Кэйа отстранился первым, улыбаясь, но на душе было всё также тоскливо. Альберих не верил, не хотел верить, что его поцеловал человек, из-за которого его затянуло в это смертельное болото. Рыцарь каждый день ходил на тяжелейшие поручения, принимал каждый удар, как должное, смеясь. Не менее часто он терпел такие же удары, издевательства, но уже от людей, которым это приносило удовольствие. Кэйа не мог назвать себя мазохистом, ему помогали терпеть подобное лишь мысли о том, что лучше уж так ему будут уделять внимание, как например это делал Дилюк. Ведь он реагировал на него лишь негативно. Альберих знал, что своими действиями, своим глупым флиртом вызывает лишь неприязнь, но продолжал. Мысль о том, что Рагнвиндр ненавидит его, была неким оправданием, некой причиной его действий. Кэйа внушил себе, что раз взаимности он не дождётся, то он будет заполнять пустоту в душе другими способами. - Кэйа, я люблю тебя. Улыбка спала с лица, и Альберих не выдержал. Он уткнулся Дилюку в плечо, чувствуя, как текут горячие слёзы. Вот так просто? Почему Кэйа не мог так же легко признаться ему? - Спасибо.