В свете уличных огней

«Мы - айдолы, прекрасные разноцветные бумажные листы.

Здесь нет плохих цветов, прикуси губы.

Смешай еще, зачем разделять? Закрути, заверти

Неряшливый, но современный микс, взорви его, как Вергилий.

Кто-то до сих пор подбирает цвета? Старая школа.

Плесни больше красок, давай играть жестче».

물감놀이 (Playing with Paints), Mayfly (рэп-юнит BTOB, Stray Kids, ATEEZ)

— Ох, я так волнуюсь, — бормотал под нос Чанбин, дергая коленом. — Думаете, им понравится наш набросок? Чан, вероятно, уже не считал нужным отвечать на один и тот же вопрос, который Чанбин повторял с самого утра. Хан же и вовсе был на своей волне нервозности. На самом деле Чанбина разрывали противоречия. Одна часть его была уверена в демке, которую Чан написал буквально вчера. Уверена в рэпе, который Чанбин тут же сам сочинил. 3RACHA хорошо чувствовали друг друга, а юнитные выступления в новом раунде Кингдома выглядели идеальным шансом, чтобы в полной мере проявить себя. Другая же часть внутри Чанбина все еще не могла забыть то унижение, которому их подвергли на предыдущем раунде. Он до сих пор был уверен в номере на I'll be your man, но что делать, если телеканал будто настроен против тебя? Кстати, об этом… Несмотря на то, что 3RACHA сейчас сидели в кафе родного здания JYP Entertainment, съемками Кингдома занимался стафф с телеканала Mnet. И хотя каждый из персонала был предельно дружелюбен, Чанбина не покидало легкое ощущение враждебности. Почти эфемерное, наверняка накрученное. Казалось, если что-то случится, определенно попадет на камеры телеканала. Ведь их преддебютное шоу тоже снимал Mnet, и крови и слез из подростков-трейни тогда попили много. И все же сейчас Чанбин позволил себе проявить больше эмоций. Младших мемберов Stray Kids здесь не было, не считая Хана. Значит, можно скинуть с себя часть груза старшего и не держать маску, чтобы выглядеть перед другими спокойным и непоколебимым. К тому же Кингдому нужны искренние переживания, ведь так? Да и что терять Чанбину после недавних съемок серии со спортивными соревнованиями?

***

Как один из специально приглашенных ведущих он заранее знал, какие состязания им приготовили организаторы Кингдома на спортивный день. Знал, готовился бежать эстафету, но с содроганием ожидал прыжки через коня. И конь оправдал все его страхи. Даже растяжка, которая у Чанбина осталась с детства после тхэквондо, не спасла. — Бин, ты в порядке? Банчан в светло-розовой форме возник перед ним, заслоняя собой живописный горный пейзаж с цветущими сливовыми деревьями. Присел на корточки и осторожно тронул за плечо. Сидящий задницей прямо на газоне Чанбин вымученно улыбнулся и сморгнул набежавшие слезы. — Д-да… Он тряхнул головой, судорожно вздохнул и покачнулся, с трудом удерживаясь, чтобы просто не завалиться на бок, прямо здесь, на траве, и не заорать во весь голос. Останавливали разве что вездесущие камеры и десятки глаз соперников-сонбэ. И еще истеричный хохот Хана где-то в стороне. Ему самому было и смешно, и стыдно. И чертовски больно. Боль в паху от столкновения с конем была такая, что звон в ушах стоял до сих пор, а каждый вздох давался с огромным трудом. Остальные мемберы и менеджер Тэхун-хен обступили его со всех сторон, смотря с сочувствием вперемешку со смехом. — Смешно вам, да? — прошипел сквозь стиснутые зубы Чанбин. — Мы тебя от камер закрываем вообще-то, — флегматично возразил Сынмин. Да уж… Наверняка этот инцидент покажут теперь во всех ракурсах. А уж как он разлетится на мемы в тиктоке… Рука Чана легонько похлопала его по плечу. На лице — смесь заботы и того самого выражения: «За что мне это все?» — Пойдем к врачу, Бин. Ему бы вообще-то еще немного посидеть, прийти в себя. Но все прекрасно понимали, что травма носит слишком деликатный характер, чтобы вызывать врача прямо сюда. Чан с менеджером подхватили Чанбина под руки и потихоньку двинулись с поля в сторону фургончика с врачом. — Бинни, Бинни, что же мне с тобой делать? — протянул Тэхун, на ходу поправляя очки. — Ты слишком стараешься попасть в неловкие ситуации. Да будто Чанбин специально! — Эх, — вздохнул Чан с ноткой разочарования в голосе, — придется отстранить тебя от дальнейших соревнований. Чувство досады неприятно кольнуло в груди. Чанбин и сам рвался принять участие в этих спортивных конкурсах. Зря что ли в его жизни были футбол, тхэквондо, а сейчас танцы и зал? Вот где он мог показать себя во всей красе! Свою сильную, спортивную сторону! Ну почему, почему он так глупо врезался в этого коня? — Мне жаль, хён, — пробурчал Чанбин, стыдливо опустив глаза и смотря на заплетающиеся по аккуратно стриженной лужайке ноги. — Не дури, — отмахнулся Чан, — сейчас важнее, чтобы ты себя не слишком покалечил. Но Чанбин знал, что лидер разочарован. Амбиции, особенно в спорте — вот то, что их объединяло. — Лучше подумай, сколько сочувствия ты вызовешь у Стэй, — вдруг продолжил Чан и усмехнулся, — девушки всегда так сочувствуют парням с боевыми травмами… — Да ты, блядь, издеваешься! — заорал Бин. — Я бы посмотрел, какую хуйню ты писал в Бабл, если бы сам яйца отбил! Чан с менеджером дружно захихикали. — У нашего Бинни прорезался голос — хороший знак, — заметил Тэхун. Чанбин возмущался всю оставшуюся дорогу до врача. Громко, искренне, вкладывая и досаду, и стыд, и осознание того, как же все-таки нелепо и смешно получилось. И, чем больше из него вылетало слов, тем легче ему становилось. Хотя бы на душе. Если на сцене Чанбин был крут и брутален, то вне сцены, особенно перед камерами, его почему-то преследовали неловкие ситуации. — Уверен, Стэй уже привыкли, что ты постоянно сеешь вокруг себя хаос, — слова Чана вовсе не ободряли. — Уж тебе точно виднее, что там думают Стэй, — прошипел Чанбин, морщась от боли. — Эй, полегче, не торопись. На подходе к врачу пришлось остановиться: Тэхун заметил семенящего за ними оператора Mnet и, тихо выругавшись, отправился отгонять его от своих подопечных. Благо, их любимый менеджер, который для группы обычно был мягким и добрым, в миг становился огромным и устрашающим, когда надо было защитить Детей. — Знаешь, если серьёзно, не каждому дано быть таким очаровательным, — вдруг сказал Чан. — Знаю, ты чувствуешь себя неловко, но ты на самом деле выглядишь мило, когда косячишь. Стэй это нравится. — Хочешь сказать, Стэй нравится надо мной смеяться? — нахмурился Чанбин. Чан вздохнул и покачал головой. — Да нет же. Ты милый, Бинни. И даже когда попадаешь в неловкие ситуации, выглядишь мило. Думаю, это часть твоей харизмы. Это издевка или комплимент? Чан не выглядел так, будто пытался над ним посмеяться. Удивительно. Как будто… даже наоборот. Смотрел с заботой и пониманием. — Чувствую себя чертовски глупо, — не выдержав, признался Чанбин и пождал задрожавшие губы. — I know, man. Мягко улыбнувшись, Чан вдруг протянул руку к лицу Чанбина и ласково потеребил мочку уха с серьгой. Бину так понравились сережки Чана, что он недавно купил себе такие же: два серебряных кольца с лаконичным плетением. Развернув ладонь, Банчан нежно провел костяшками пальцев по щеке Чанбина. Тот не выдержал и уткнулся лицом в плечо хена. Когда Чан проявлял себя с такой стороны, хотелось сжаться, спрятаться ото всех за его спиной, позволив себе дать слабину и просто побыть младшеньким. И Чан-хен позволял ему, поглаживая по спине и закрывая собой от посторонних глаз и вездесущих камер. Пусть и ненадолго.

***

В итоге Чанбина осмотрели, диагностировали ушиб, дали приложить к нему лед и от участия в соревнованиях отстранили. Пришлось остаток записи сидеть только в роли ведущего вместе с Уеном. Они оба постарались выжать из напарничества максимум — хотя для этого даже не пришлось прикладывать каких-то усилий. Они просто наслаждались своей дружбой, очаровывая всех вокруг дуэтом и прозвищами: «Милашка» и «Голубчик». «Милашкой», естественно, был Чанбин. Но это все — развлечение. Важное для зрителей, но не столь значительное для самих групп. Сейчас же предстояло действительно хорошо поработать над новым треком и проявить себя в качестве продюсеров. — Так, они уже в здании, — вдруг сказал один из стаффа Кингдома. — Пора начинать, снимем, как вы их ожидаете. 3RACHA устроились за столиком в центре пустого, закрытого на время съемок кафе. — Думаю, будет отлично, если мы поделимся идеями и устроим мозговой штурм, — заговорил Чан, когда подали команду о начале съемки. В этот момент со входа раздались голоса. — Вот они, вот они! — воскликнул Чанбин. Все переживания смыло, как морская волна смывает с берега фигурки из песка, когда в кафе вошли они. Два долгожданных гостя JYP Entertainment. Ли Минхек, их сонбэним из BTOB, заглянул в помещение первым. В светлой рубашке с белым кардиганом поверх нее, с обесцвеченными уложенными волосами Минхек был похож на главного героя дорамы. Он предстал перед ними и камерами, сложив руки в карманы и с любопытством разглядывая помещение. С лидером ATEEZ, Ким Хонджуном, 3RACHA уже успели однажды поработать, когда вместе выступали на KCON года два назад. Тот и тогда высказывал энтузиазм от такой коллаборации, а сейчас вообще оглядывал стены кафе с детским восторгом в глазах, вынырнув из-за спины Минхека. В отличие от сонбэ Хонджун весь был в черном: кепка козырьком назад, расстегнутая оверсайз рубашка поверх футболки, длинная тонкая цепь на груди и рваные джинсы — просто ходячее олицетворение хип-хопа. — У вас милая компания, — заметил Минхек, проходя в зал. Ребята вскочили им навстречу. Хан и Чанбин — с восторгом хлопая, Чан — с осознанием всего груза гостеприимства на лице. — Тоже хочу здесь работать, — вздохнул Хонджун, вертя головой. Когда все сели за столик в центре, Чанбин кивнул в сторону барной стойки за спиной: — Если хотите кофе, приходите к нам. Платить сегодня буду я. Ему не терпелось позаботиться о гостях и произвести на них впечатление. К тому же его мозг уже начал стремительно генерировать различные забавы, которые можно будет устроить на камеру. Например: слукавить и сказать, что заказ можно сделать, только спев песню. От того, как гости легко попались в его ловушку, Чанбин пришел в полный восторг. Хан с трудом сдерживал смех и заговорщически переглядывался с ним, пока Минхек исполнял перед бариста песенку про американо. Даже в этом он был почему-то чертовски хорош! Вот оно — обаяние опытного сонбэ. Хонджун же поначалу ломался: он явно смущался больше всех, будучи здесь по статусу самым младшим. Остальные подбадривали его: — Давай, давай! В конце концов краснеющий Хонджун сдался и, нацепив на себя очаровательную улыбку, пропел: — Мне, пожалуйста, клубничный смузи-и-и… Бедный бариста уже сам с трудом сдерживал смех. Он-то прекрасно знал, как обстояли дела, да и с выходками Чанбина уже сталкивался не первый раз. Хан, подойдя вслед за Хонджуном, будничным тоном произнес: — Шоколадный мусс, пожалуйста. — Эй! — хором возмутились Минхек и Хонджун. Чанбин же согнулся пополам от смеха. Лица сонбэ и хубэ, когда они осознали, что их заставили петь на камеру ради напитков, были бесподобны. Эта небольшая выходка здорово разрядила обстановку. Минхек-сонбэним был не против подшучиваний младших, а Хонджун, который поначалу зажимался, почувствовал себя более расслабленным. Получив свои напитки, все рэперы вернулись за стол в центре кафе и принялись обсуждать работу. Решено было устроить мозговой штурм, чтобы каждый поделился идеями. На этом съемки в кафе окончились, и стафф вместе с оборудованием отправился в студию 3RACHA, чтобы снять, как айдолы заходят внутрь. Помещение кафе потихоньку начали заполнять заждавшиеся трейни, некоторые айдолы и офисные работники. Конечно, им было не впервой: в здании регулярно тут и там проходили съемки контента — но все же оставаться без кофе в разгар рабочего дня — то еще испытание. Минхек и Хонджун все с любопытством осматривались по сторонам. — Да уж, — вздохнул сонбэ, — ваша компания не жалеет денег на комфортные условия. Банчан закивал: — JYP правда о нас заботится. Прошлое здание было таким маленьким по сравнению с этим. — У вас же правда есть своя студия? — спросил Хонджун с легкой завистью в глазах. Рэперы Stray Kids закивали. Чанбин вдруг осознал, как же сильно им повезло. И Минхек, и Хонджун, хоть и продюсировали музыку для своих групп, все же были из маленьких агентств. От Уена Бин слышал, что лидер ATEEZ каждую свободную минуту пропадал в комнатке, которую, как мог, оборудовал под студию. Наверное, по сравнению со студией, которую агентство выделило специально для 3RACHA, та была совсем крошечной. А CUBE, агентство BTOB, вообще имело дурную репутацию как у айдолов, так и у фанатов. Взять хотя бы их ведущую женскую группу — (G)I-DLE. Одну из участниц — Со Суджин — смыло той же волной скандалов с айдолами и актерами, которых обвиняли в буллинге, что и Хенджина. Суджин также отстранили от групповой деятельности, но CUBE, как слышал Чанбин, не собирался защищать ее. Им всегда было проще выкинуть адола, чем отстоять. Еще раньше случился скандал между агентством и любовной парочкой — певицей Хёной и рэпером DAWN, которые состояли в смешанном саб-юните Triple-H. Кажется, вспыхнувшие чувства были только вопросом времени. Эти двое публично рассказали о своих отношениях, в то время как CUBE решил все отрицать. Чанбин тогда только дебютировал и с открытым ртом читал новости, как мятежные влюбленные со скандалом ушли из агентства. И не то чтобы такого исхода хотелось для отношений с Мией. Вспомнив обо всем этом, Чанбин невольно глянул на Минхека. Тот выглядел таким спокойным и уверенным в себе. Казалось, он тоже был впечатлен условиями в JYP, но в то же время его будто совсем не смущала дурная репутация собственного агентства. Чан глянул на телефон, а потом хлопнул в ладоши. — Так, для нас все подготовили, можем выдвигаться. Наверняка ему не терпелось ворваться в свою студию, особенно когда там хозяйничал чужой стафф. Чан ведь так привык проводить там свои трансляции, а тут посторонние люди с камерами. Подхватив стаканчики с напитками, рэперы группой двинулись к выходу. Чан улыбался, но размахивал руками, с трудом скрывая нервозность и как можно вежливее подгоняя остальных. Возможно, именно из-за этой спешки на выходе из кафе случилась авария. Чанбин только успел заметить, как сбоку от Минхека мазнуло розовым. Затем раздалось громкое «ай!». — Я прошу прощения! — спохватился совершенно растерянный Минхек. — Ай, ай, ай! — Мия спешно одергивала короткую светлую юбку, на которой чернело большое пятно. — Hot! Hot! «Точно, — тут же вспомнил Чанбин, — она же обычно пьет горячий американо. Чистый кипяток!» Осознание происходящего заняло у него доли секунды. Отброшенный на пол стаканчик, хватающаяся за бедро Мия, растерянный Минхек. Недолго думая, Чанбин выгреб остатки льда из своего стакана, нашарил в кармане какую-то скомканную бумажку. На ходу заворачивая в нее кусочки льда, он поспешил к Мие. Он сам не заметил, как отстранил Минхека, пытающегося помочь. Сгреб паникующую Мию и отвел ее в угол, подальше от посторонних глаз. — Обожглась? Больно? Дай посмотрю. Он наконец встретился с Мией взглядом. Она посмотрела на него огромными глазами сначала с удивлением, а потом жалобно и беспомощно, выпятив дрожащую нижнюю губу. Так трогательно и в то же время забавно: Чанбин пожалел, что они сейчас не одни в кафе. Он не виделся с ней с той самой ночи после свидания, когда пришлось оставить ее спать одну и вернуться в студию для работы. — Ай-ай, какая же ты неловкая, — вздохнул Чанбин. Стараясь закрыть Мию широкой спиной от посторонних взглядов, он быстро оглядел ее: судя по макияжу и укладке, голубому короткому топу с рюшами на плечах и бежевой юбке с воланами выше колена, у нее сегодня были съемки. Спереди на правом бедре расползлось темно-коричневое пятно размером с кулак. Приподняв подол, Чанбин приложил к красному следу на голой коже завернутый лед и накрыл его юбкой, а поверх прижал ладонь Мии. Да, он помогал ей с ожогом, но ни к чему посторонним видеть, как он лезет к ней под одежду. — Вот так, — Чанбин легонько похлопал Мию по руке и ободряюще улыбнулся. — Подержи так лед минут двадцать и попроси потом стилистов поменять тебе юбку. — Спасибо, — сказала Мия, вновь заглядывая ему в лицо. В ее медовых глазах — столько затаенной нежности и тоски. — Бинни, я скучаю. Эти тихие слова заставили сердце сжаться. У него ведь нет сейчас времени, чтобы остаться и побыть с ней еще хотя бы немного. Да и ей наверняка нужно идти — расписание перед дебютом должно быть просто сумасшедшим. — Я тоже скучаю, чаги-я, — вздохнул Чанбин, с сожалением смотря на нее. Спиной чувствуя на себе взгляды, он обернулся. Банчан и Хан многозначительно дергали бровями и поджимали губы. А вот Минхек с Хонджуном были увлечены разговором с Наной, которую Чанбин поначалу не заметил. Та стояла, раззинув рот и вылупив глаза, переводя ошарашенный взгляд с одного рэпера на другого. Бин усмехнулся. Ну хоть их внимание хубэ взяла на себя. — Извини, зефирка, но мне пора. Мия сжала рукав черной джинсовой рубашки. Словно так могла удержать его рядом. — Я знаю, оппа, мне тоже надо бежать. У нас съемки. Улыбнувшись, она поклонилась ему: — Файтин! Чанбин, спохватившись, снял рубашку и повязал Мие на бедра, чтобы прикрыть пятно. Та в ответ растроганно улыбнулась и вновь поклонилась. Щеки налились румянцем, а на губах заиграла смущенная благодарная улыбка. Так хотелось провести пальцами по этим алым щекам, украсть с губ эту улыбку… Как же ему нужно было сейчас обнять Мию, вдохнуть глубже сладко-фруктовый аромат, зарыться носом в нежно-розовые волосы. Ощутить ее теплые ладони на спине, а горячее дыхание — на шее, почувствовать биение ее сердца. Но все, что Чанбин мог, — это улыбнуться на прощание и обменяться поклонами. Бросить последний взгляд, полный тоски и желания быть ближе, и вернуться к остальным. — Извините, — пробормотал Чанбин, подойдя к парням, — это наша знакомая трейни, которая скоро дебютирует. Он уловил на себе проницательный взгляд Минхека, от чего нервно сглотнул и неловко улыбнулся. — Да, я уже их представил, — вдруг сказал Чан. — Кажется, Нана не ожидала, что ей перепадет такая встреча. Нана вздрогнула и принялась кланяться, бросая восторженные взгляды на гостей JYP. Позади её спины замаячила Мия, которая все ещё прижимала лед к ожогу, но уже могла все это прикрыть черной рубашкой Чанбина. — Что ж, — Банчан хлопнул в ладоши и улыбнулся, — если разобрались, почему бы нам не поспешить в студию? Уже выходя из кафе, Чанбин заметил краем глаза, что Минхек все-так перехватил Мию и что-то ей сказал. И в этом ведь не было ничего такого, наверняка он просто извинялся за то, что пролил кофе. Ведь так? Ничего такого? Тогда почему в груди что-то болезненно закололо? Ко всему прочему, когда они уже почти покинули кафе, до Чанбина донесся полный сожаления голос Наны: — Ох, почему он пролил кофе не на меня?

***

В студии 3RACHA к их заходу уже установили необходимое оборудование. И хотя Чан регулярно снимал тут свои эфиры, Чанбин догадывался, что он явно не одобрял чужие камеры. Сейчас в студии царил стерильный порядок: ничего лишнего, а все предметы разложены на столе в идеальной гармонии. Раскрытый ровно на девяносто градусов драгоценный макбук, звуковая карта рядом, бутылка с протеином, пульт от монитора, который висел сверху. Банчан наверняка наизусть помнил, где что лежало, и поэтому так пристально, сощурив глаза, сейчас сканировал помещение. Проверял, не сдвинул ли кто из чужого стаффа хотя бы одну вещь на миллиметр. Тем временем Минхек озирался с удовлетворением знатока, а Хонджун — с тем же ребяческим восторгом в глазах, с каким дети впервые заходят в Lotte World. — У вас тут все необходимое для продюсирования, — отметил Минхек, кивая на эхоподавляющую панель на стойке возле рабочего стола. Хан склонился над камерой в дальнем углу студии, притворно выпятив глаза: — Вау, это что, камера? — и рассмеялся своей шутке. У них вообще успела воцариться непринужденная атмосфера: не заботясь о рангах, они подкалывали друг друга, будто Минхек — хозяин студии, а 3RACHA — ее гости. — Присаживайтесь, присаживайтесь, — пригласил сонбэ. Хан с Чанбином переглянулись и хихикнули. Чан заметно расслабился и даже заулыбался, все еще оставаясь тихим и сосредоточенным чуть в стороне ото всех. — Когда я гляжу на этот стол, мне сразу хочется взяться за работу, — воодушевленно вздохнул Хонджун, когда вслед за старшими сел на табурет рядом с диваном. Чанбин скосил на него глаза. Хён, который был для него одновременно хубэ, просто потому что ATEEZ дебютировали позже Stray Kids. Продюсер и талантливый рэпер, который также создавал музыку для своей группы, как и 3RACHA. Одинокий без своего товарища Минги, который обычно помогал ему писать лирику, но сейчас находился на перерыве из-за ментального здоровья. Как Хан еще год назад. И как Хенджин сейчас, хоть и по другой причине. — Разве у тебя нет своей студии? Мне Уён рассказывал… Хонджун смущенно поджал губы. — Есть, маленькая. Мне много места не надо, я обставил ее всем необходимым, чтобы вообще не отвлекаться от работы. Просто здесь вы работаете втроем как команда, в том числе над музыкой, над битами. Мемберы 3RACHA понимающе переглянулись. За шесть лет совместной работы они чуть ли не научились читать мысли друг друга. Да и в студии помещались втроем, часто засыпая на диване или прямо за столом во время продюсирования. — В общем, я просто рад, что мне повезло находиться здесь с вами, ребята, — подытожил Хонджун. — Тогда давайте продуктивно поработаем сегодня? — улыбнулся ему Чанбин. На лице Хонджуна отразились радость и воодушевление. Бин представить себя не мог без Хана и Банчана. Да, бывало, они ссорились, и разногласия в работе тоже случались. Но с тех пор, как три рэпера-подростка начали выступать со своими треками по клубам и публиковаться на SoundCloud, они превратились в единый организм. Их мысли, чувства, идеи и амбиции смешались, дополняя друг друга. Что бы Чанбин делал без Чана и Хана? От одной этой мысли становилось жутковато. Оттого еще сильнее хотелось затянуть Хонджуна к себе, в их творческий клубок. Разделить с ним дыхание творчества и продюсирования. Банчан тем временем сел на стул с краю ото всех, ближе к выходу. — Итак, — заговорил лидер, — мы хотели начать с мозгового штурма. Чанбин решил сразу ввести остальных в курс дела. — Я подумал, что можно сделать что-то захватывающее и шутливое. Мне нравится идея с игрой красок. Мы создаем музыку, которая показывает разные оттенки. Мы можем окрасить песню, мы играемся с цветами… Хонджун ловил каждое слово Чанбина, жадно кивая, Минхек с любопытством слушал его, не пытаясь перебить. Похоже, даже несмотря на провал в прошлом раунде, их гости относились к рэп-юниту Stray Kids с должным уважением. Такое внимание очень льстило. — Людей постоянно делят по цвету кожи, — подхватил идею Хонджун. — Мы можем раскритиковать эти социальные устои. Я подумал, будет неплохо затронуть такую тему. Чанбин улыбнулся и закивал, пораженный тем, какой глубины его первоначальной идее добавил лидер ATEEZ. Мысли невольно обратились к Мие, которую наверняка не раз будут тыкать в то, что она — полукровка. Феликсу было настолько тяжело, когда он приехал в Корею, что Чанбин не мог остаться в стороне и взял над ним шефство. Но тот хотя бы был стопроцентным этническим корейцем. А вот полукровкам или представителям другой нации в Корее жилось несладко. Сам Чанбин долгое время будто жил в пузыре: счастливая богатая семья, престижные частные школы. Его окружение в основном состояло из такой же благополучной и беззаботной золотой молодежи. А о ксенофобии и неравенстве он разве что читал в книгах, интернете и видел в фильмах и сериалах. Только став трейни, Чанбин встретил совсем других людей. Чон Соми из-за канадского отца с детства обзывали дворнягой. Невероятно красивая Цзыюй из TWICE, которую вроде бы обожали, нет-нет да получала от местных за то, что она — китаянка, особенно когда была никому не известной трейни. Маленькая Нэтти прилетела из Тайланда еще ребенком, чтобы стать айдолом, будучи даже младше Банчана, когда тот покинул Австралию. Иногда ее приходилось утешать, просто потому что кто-то посчитал смугленькую иностранную девочку лишней в Корее. — Все люди разные, — продолжал свою мысль Хонджун, — цвет кожи ничего не значит. — Я согласен, — закивал Чан, — определенно, определенно. Идея Хонджуна хороша тем, что у каждого из нас внутри есть свой собственный цвет, мы разные. Глаза Хонджуна засияли, а на лице расцвела радостная улыбка. А Банчан подытожил: — Мы создаем разную музыку, но через нее можем доносить одинаковые мысли, используя разные цвета. Это отличная идея! Все единогласно закивали. Мозговой штурм действительно работал. Впечатленный, Чанбин снова подхватил нить разговора: — Эта тема игры с красками пришла ко мне очень неожиданно. Вчера Чанни-хён в спешке набросал музыку, и хук в нем меня просто поразил! — Можем послушать? — заинтересовался Минхек. Хонджун изумленно открыл рот: — Вы уже набросали демо трека? Вот он, момент, которого они ждали. Даже не спрашивая, Чан и Бин взяли на себя смелость начать работать над их совместным треком. Достаточно дерзко, но желание отомстить Mnet за предпоследнее место слишком жгло задницы обоим, чтобы сомневаться и медлить. Банчан с готовностью пересел за стол, его лицо и весь внешний вид сразу преобразились. Сосредоточенный властелин студии. — Это будет весело, — ухмыльнулся Чанбин, вставая с дивана. Он дернул плечами, ощущая во всем теле легкость и огонь, который разгорался каждый раз, когда он начинал читать рэп перед аудиторией. Банчан включил трек, и студию наполнил ритмичный инструментал. Остальные вдруг поднялись на ноги, захваченные бодрым битом и двигаясь в такт музыке. От этого кача Чанбин распалился еще больше: — Каждый день мы рисуем, — бодро, хлестко, энергично. — Играем с красками, — подхватил Хан. — Играем с красками! Приходи и рисуй, играй с красками… — Играй с красками! Полный силы и энергии рэп Чанбина на лету дополнялся органичными эдлибами Хана, словно в цвет одного вмешивались оттенки другого. — Красками, красками, красками… В общем, о чем-то таком я думал, — подытожил Бинни. — Вау, мне так нравится! — воскликнул Хонджун. Чанбин довольно заулыбался. — Впечатляет, да? — А в самом начале, — заговорил Минхек, — мы читаем агрессивно, а потом можем замедлиться, чтобы подышать. Такое дельное предложение, сонбэ наперед думал о том, как облегчить жизнь им всем! Это впечатляло и вызывало уважение. Еще немного, и вот они уже впятером зачитывали рэп Чанбина, вплетая в концовку предложение Минхека. Как будто они работали вместе всю жизнь, хотя впервые собрались в студии таким составом. — Мне нравится, мне так нравится! — вдохновленный Хонджун чуть ли не плакал от счастья. — Правда? — хмыкнул Чанбин. — Правда! — Правда? — Правда! Дав Хонджуну «пять», Чанбин сгреб того в объятия. — Отлично, отлично! — воскликнул он, победно тыкая пальцем в камеру Mnet. — Отлично! Пусть выкусят, пусть знают, кто тут боги музыки! Они не собирались больше показывать свои слабости на вражескую камеру.

***

Они просидели так в студии еще несколько часов, набрасывая структуру трека, идеи для лирики и распределяя партии. К счастью, их вскоре перестали снимать, так что можно было расслабиться и не следить за каждым словом и жестом. Чанбин чувствовал себя на коне, как в той старой рекламе Old Spice. Он даже не старался как-то выделиться: просто был собой, и этого уже было достаточно, чтобы ловить полные уважения взгляды и смущаться от искренней похвалы сонбэ и хубэ. Да, в 3RACHA они иногда поддерживали друг друга, но все же за столько лет Чанбин к этому привык. Поэтому комплименты, которыми одаривали его Минхек и Хонджун, чувствовались по-особому свежо и приятно. Работа над треком превратилось в совместное веселье, все обменивались идеями так, будто давно писали музыку вместе. Хонджун даже предложил помочь с аранжировкой. — Ты и это умеешь? — впечатленно поджал губы Банчан. Хонджун смущенно потер шею и улыбнулся. — Пока делаю только би-сайды. Заглавки мне не доверяют. Но я стараюсь тренироваться на остальных треках, так что, если позволите, я бы помог вам с аранжировкой. «Он столько делает для группы, а ему все еще не доверяют полную работу над треками? — поразился Чанбин. — Что бы мы без Чан-хена тогда делали?» — Хен, — шепнул он Хонджуну, когда все засобирались, — у тебя есть ещё минут сорок? Хочешь экскурсию по агентству? Хонджун захлопал глазами, будто обращались не к нему. — Я бы показал тебе остальные студии и танцевальные залы. Растроганно улыбнувшись, Хонджун глянул на часы. — Подожди, пожалуйста, минутку, я уточню у менеджера… Спустя пару минут Чанбин уже показывал хену просторную студию с серыми стенами, куда без труда могли вместиться и многолюдная группа, и звукорежиссёры с композиторами и менеджерами. — О, у вас даже окно есть! — воскликнул Хонджун, кивая в сторону маленького окошка в комнате для записи за стеклом. — Ага, — кивнул Чанбин, — Джинен-PD-ним сам пишет музыку и знает, сколько времени мы все торчим в студии. Так что в новом здании он специально сделал для нас окна, чтобы мы не чувствовали себя запертыми в коробках. Хонджун подошел ближе к столу и почти невесомо провел пальцами по краю микшера со множеством регуляторов. — Он много думает о вас. Честно говоря, я… По-хорошему поражен тому, насколько он вам доверяет с самого дебюта. Заметное сожаление и грустная улыбка на лице Ким Хонджуна говорили Чанбину о многом. — Расскажи мне, хен, — тихо позвал он, присаживаясь на огромный серый диван. — Я кое-что слышал от Уена, но… Мне очень хочется послушать про твою работу непосредственно от тебя. Хонджун пожал плечами и вздохнул. — Да что тут говорить? Не думаю, что EDEN мне когда-нибудь начнёт доверять настолько, насколько вам — JYP. EDEN. Главный продюсер ATEEZ в KQ Entertainment и наставник Хонджуна. Чанбин слышал, что отношения между ними были непростые. — Знаешь, — продолжил Хонджун, — когда я пришёл в агентство, то был полной бездарностью. Хех. EDEN реально всеми силами пытался от меня откреститься, чтобы не учить продюсированию. — Хен, да на мои первые версы без слез не взглянешь! Но это нормально, мы же все с этого начинали. Хонджун поджал губы. — Но вряд ли тебя пытались выгнать, потому что не хотели за тебя браться, не верили в тебя. Выгнать? Серьезно? Если все было так, то путь Хонджуна действительно начинался нелегко. Да, все они проходили ежемесячные испытания, их всех оценивали, и до дебюта обычно доходили только самые стойкие, но… Наставники и продюсеры в JYP Entertainment никогда не отказывали трейни в помощи, особенно когда те изъявляли желание научиться писать свою музыку. — Я не знал, что все было настолько серьезно, — признался Чанбин. — Но, хен, ты же смог остаться. Это наверняка говорит о твоём сильном характере. Честно, после того, что ты рассказал, я теперь восхищаюсь тобой еще больше! Хонджун усмехнулся, и наконец-то на его лице промелькнуло легкое самодовольство. — Пришлось за день выучить двести продюсерских терминов, чтобы доказать свое рвение учиться. — Двести? — звучало как чистое безумие. Похоже, EDEN действительно пытался избавиться от Хонджуна. — И ты правда все выучил? — Пришлось. — Вау… Чанбин смотрел на своего хена-хубэ с искренним восхищением. Ничуть не меньшим, с каким смотрел сегодня на Минхека. Захотелось объяснить Хонджуну, как сильно он ошибался на свой счет. Чуть больше упорства, чуть больше веры в себя и уверенности в своих способностях. — Чего ты так на меня смотришь? — стушевался Хонджун и заметно покраснел. — Знаешь, хен… Иногда просто попадаются такие люди, как EDEN-сонбэним. Очень упрямые. Таким доказать что-то очень непросто. Но «непросто» — не значит «невозможно». Вы же с ATEEZ уже столько всего сделали, так далеко зашли! Вон, даже прошлый раунд Кингдома выиграли! Люди уже заметили ваш уникальный цвет! — Может, это вовсе и не наш цвет, — вдруг тихо проговорил Хонджун. Эти едва слышные слова будто резко дернули невидимые струны у Чанбина в груди. Писать свою музыку и нести миру свое видение — это то, что объединяло их с Чаном и Ханом. То, без чего они не смогли бы быть теми Stray Kids, какими мир знал их сейчас. И поначалу, после дебюта, когда успех после «Новичка года» на MAMA 2018 прошел, а продажи альбомов были смехотворными, Чанбин тоже боялся. Что им скажут: «Все, лавочка прикрыта, вот вам опытные продюсеры компании, будете исполнять их песни». — Знаешь, хен, — заговорил Чанбин, продолжая вслух цепочку мыслей, — у нас ведь до прошлого года были так себе продажи. Ну правда. Столько альбомов выпустили, а как будто лбом о потолок бились. Так что я реально боялся, что однажды нас частично отстранят от продюсирования. Хонджун молча слушал, развернувшись к сонбэ и оперевшись бедром о край стола. — Думаю, это был бы конец Stray Kids. Чан-хен бы этого не вынес. — Но этого же не случилось, так?.. Чанбин кивнул. — Понимаешь, просто… Поверь, Пак Джинен невероятно сложный человек. Он часто себе на уме, порой ход его мыслей угадать невозможно. Думаю, нам повезло, что они с Чан-хеном похожи: нашли подход друг к другу. Он ведь сам иногда с нами песни пишет. Да и вообще, мы все равно работаем с продюсерами. Нам и с аранжировками помогают, и треки для альбомов мы выбираем при участии старших. Хонджун тоскливо вздохнул. — Все равно у вас куда больше творческой свободы, чем у нас. Если честно, я бы даже дебютку поменял. — Эй! — вдруг громко воскликнул Чанбин, да так, что Хонджун подскочил. — Не сравнивай нас! У ATEEZ свой уникальный путь, и у тебя, хен, тоже! Я уверен, нет, я вижу, что трудности тебя закалили. Когда мы вместе работали в студии, я видел настоящий огонь в твоих глазах! — Да ладно тебе… — смущенно пробормотал Хонджун. — Нет, правда! Ким Хонджун, ты гордость и опора для своей группы! И поверь мне, это не пустые слова, я же общаюсь с Уеном. Я уверен, что Кингдом — отличная возможность доказать всем, на что ты способен! Особенно наше совместное выступление. Нас же снимали, как мы обсуждали идеи, весь мир увидет продюсера Хонджуна в деле! Темные глаза Хонджуна заблестели, а губы дернулись в улыбке. — Ты правда так думаешь? — Еще бы! Уверен, EDEN тоже будет гордиться тобой. Рано или поздно у него не останется выбора, кроме как довериться и дать тебе больше свободы. Нужно просто продолжать бить в одну точку. Как в «Убить Билла», когда она из гроба выбиралась, смотрел? Взмахнув рукой, Чанбин несколько раз четко ударил воздух ребром ладони. Прицел. Взмах. Удар. Прицел-взмах-удар. Хонджун рассмеялся, искренне и с явным облегчением. Его заразительная улыбка передалась и Чанбину, а на душе наконец потеплело. Когда у него получалось слушать и хоть немного облегчать чужую боль разговором, он чувствовал себя по-настоящему нужным.

***

С момента первой встречи пятёрки рэперов прошло несколько дней. Они разошлись, чтобы написать куплеты, каждый из которых представит уникальный цвет. Работать пришлось быстро, поскольку нужно было ещё записать партии, свести, сделать аранжировку. А дальше: поставить номер, подобрать костюмы, сделать декорации и репетировать, репетировать и репетировать. И все это на три разных группы из трех разных агентств. Насыщенная жизнь, как у подёнок — крошечных бабочек, которые в своей взрослой форме, имаго — успевают всего лишь за день сойтись в брачном танце над рекой, оставить потомство и умереть. Именно в честь подёнок, чья жизнь ярка, но скоротечна, группы взяли себе название на английском — Mayfly. Судя по отзывам остальных ребят, их также тепло приняли в KQ- и CUBE Entertainment. Пыниэль из BTOB взял на себя роль старшего в танцевальном юните; решено было поставить грандиозный номер с головокружительными трюками на песню Wolf группы EXO. После групповых репетиций Минхо возвращался в родное агентство, чтобы до утра отрабатывать хорео с Феликсом и Чонином, которого после инцидента на предыдущем раунде от греха подальше отправили в танцевальный юнит вместо вокального. Феликс особенно сдружился с Уеном. Тот регулярно названивал Чанбину после тренировок со своим: «Бин-а-а, я соскучился!» и хвастался, что у него теперь появился новый австралийский сын. Сынмин, несмотря на волнение и тяжесть ответственности от предстоящей работы с самим Со Ынкваном, главным вокалистом BTOB, оказался от него в восторге. По рассказам, сонбэ создавал для них с Чонхо из ATEEZ максимально комфортную атмосферу. Он шутил, внимательно и чутко выслушивал каждого из хубэ. У них даже идея насчет песни для номера совпала: взять трогательную балладу IU — Love Poem. После унизительного поражения на предыдущем раунде казалось, что союз между BTOB, Stray Kids и ATEEZ был создан самой судьбой и скреплен на небесах. Никто из них не сомневался в удачных выступлениях. Но, в отличие от прошлого раза, эта уверенность подкреплялась чувством товарищества и надежного плеча рядом. В следующий раз Минхек и Хонджун пришли в JYP, чтобы представить свои куплеты. Они уже поделились ими в совместном чате, сейчас же предстояло склеить разрозненные кусочки в совместное исполнение под музыку. Целых пять разных рэперов-продюсеров. У каждого свой флоу, свой подход к написанию музыки. У каждого — уникальный тембр голоса, скорость читки, сценический образ. Неужели получится органично соединить все это в один номер? Их собрали в переговорном зале, облицованном кирпичом, за большим круглым столом. Стафф расставил камеры и скрылся из кадра, чтобы у зрителей не осталось сомнений, кто тут в центре внимания. — Ну что, давайте включим музыку и начнем? — предложил Минхек. Сегодня сонбэ уже был с затонированными в лавандовый волосами, в черных очках и черном свитере. Рядом с ним с краю сидел Хонджун в расстегнутом темном пиджаке и с залихватски сдвинутой наискось кепи. Чан в черном поло конечно же расположился в центре с ноутбуком, как Иисус на Тайной Вечере. Хан по другую сторону от него, в серой рубашке, а Чанбин — в черной, повскакивали со своих мест, едва заиграла музыка. Уже не чувствуя никакого волнения, только радостное возбуждение, Чанбин выдал свою партию. Мощный голос и огромная скорость читки, полная внезапных акцентов и взрывных звуков — то, что всегда выделяло его парты в треках Stray Kids. Главное, в этот раз их было всего пятеро, не было нужды писать лирику для других мемберов и отдавать им время в номере. Нет, Чанбин никогда не был жадным, скорее наоборот. Но как же приятно оказалось наконец-то дать строчки себе. Только себе. Хонджун, до этого смотрящий на своих сонбэ огромными глазами, преобразился. Его исполнение было таким манерным, сочным и стильным. Он делал ставку скорее не на скорость, а на расставленные в нужных местах акценты, буквально качая своим голосом. Чанбин с Ханом восторженно закричали под конец, реагируя на куплет хёна-хубэ. Одно дело — прочитать лирику в чате, другое — услышать исполнение вживую. И если друг от друга они знали, чего ожидать, то Хонджун просто преображался, когда начинал читать. То, как в жизни спокойный, вежливый и скромный парень менялся, какая безумная улыбка зажигалась на его лице, как расслабленно он двигался в бит, поражало и сбивало с толку. Глядя на него, Чанбин снова убедился в словах, сказанных хену накануне в студии. У Ким Хонджуна был свой путь, и он еще заявит миру о себе. Хан впечатлил гостей JYP бездонными легкими. Оба с Чанбином отличались высокой скоростью, но рэп Хана скорее походил на стремительный горный ручей. Хонджун аж рот рукой прикрыл, явно ошеломленный столь быстрой читкой. В целом — стандартная реакция на любой из талантов Хан Джисона, будь то фантастический рэп или мощный вокал. Банчан не упустил возможность написать свой верс полностью на английском языке. Вот уж кто больше всех в 3RACHA жертвовал строчками, отдавая их другим мемберам Stray Kids. Сейчас же он мог не только раскрыться как рэпер, но и привлечь внимание зарубежной аудитории, которая вносила огромный вклад в голосование. И конечно же Чан не упустил возможности вставить словечко «shit» на английском, завуалировав его корейскими звуками. Наконец настал черед Ли Минхека. — Давайте поприветствуем босса! — захлопал Хонджун. — Let's go! — вскричал Хан на кураже, вскинув руки вверх. Никто из них не ожидал, что выступление сонбэ закончится… так. Начиналось все впечатляюще. Минхек нагнал таинственности: прижал палец к губам, будто заставляя окружающих замолчать. Начал читать величественно и неторопливо, что резко контрастировало с предыдущими версами. Затем он вдруг набрал темп, буквально выплевывая слова, как пули. Все быстрее и мощнее к кульминации, пока наконец не вскричал: — WE NEED BLEED THE… что там? Резко осекся и нырнул глазами в телефон. Минутное замешательство и тишина, чтобы осознать: сонбэ забыл свой же текст. Парни взорвались хохотом, аплодируя эффектному косяку, и тут же кинулись его пародировать. — Стыдоба-то какая! — простонал покрасневший Минхек и нырнул в объятия Банчану. У того на лице было написано вселенское понимание. А вот Чанбина просто размазало от смеха. Хён в этот момент показался ему живым человеком. Не недосягаемым красавчиком айдолом, который уже десять лет на сцене и даже отслужил в армии. А просто все еще молодым парнем, который в любой момент, несмотря на весь опыт, мог запнуться и забыть текст. Как Хан — тот частенько косячил на сцене. Чан шутил, что за свои таланты Хану приходится платить маленькой оперативной памятью. И ведь Минхек даже не пытался как-то возмутиться и подавить насмешки своим авторитетом. Все успели так сблизиться, что сонбэ позволял подшучивать над собой, будто остальные рэперы — его родные младшие братья. Когда они наконец успокоились и сели обратно за стол, Чанбин, несмотря на забавный косяк сонбэ, не смог сдержать переполнявшего его восхищения. — Хён, я всегда завидовал тебе из-за этого. — М? — Минхек, все еще с красными от смущения ушами, вопросительно посмотрел на хубэ. Чанбин прижал пальцы к шее. — Когда ты читаешь рэп, у тебя так вены напрягаются. Остальные согласно закивали. — А?.. — казалось, Минхек даже не обращал на это внимание. — Да, точно. Он был таким спортивным, так хорошо сложен. Может, он сможет дать какой-нибудь совет, как выглядеть также эффектно? — Когда я выступаю, вкладываю в слова всю злость, — сказал Чанбин, вызывая у Минхека улыбку, — но вен все равно не видно! Как бы он ни напрягался, как бы ни щупал шею, вздувшиеся венки так и не проявлялись. Минхек авторитетно поправил очки: — Ну, я слышал, вены видны больше, если в теле низкий процент жира. И если больше мышц. Это… Вовсе не то, что Чанбин ожидал услышать. Повисло неловкое молчание, за которым последовали смешки. Улыбка дрогнула и сползла с лица. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что он все еще перед камерой, что его растерянное лицо сейчас наверняка снимают крупным планом. Чанбин снова попытался улыбнуться, но мышцы лица словно онемели, не слушаясь его. Будто одной фразой вольно или невольно Минхек вскрыл ракушку из уверенности и эйфории, в которой Чанбин пребывал на протяжении всей их совместной работы. — Вот оно что… — пробормотал он, рассматривая свои пальцы, — не знал об этом. Низкий процент жира, конечно. Мог бы и сам догадаться. Слишком много жира. Слишком мало мышц. И кто тянул его за язык? Лучше бы молчал. Нужно было что-то придумать. Нельзя было молчать, позволяя этой неловкой ситуации затянуться. Сглотнув вязкий ком в горле, Чанбин вздохнул и отчаянным усилием направил мысли к тому, из-за чего все собрались в переговорке JYP. Их совместный трек. — У всех такие разные версы получились! Но их все равно весело слушать. Уже не терпится записаться и свести все это вместе! А как это будет смотреться на сцене. Еще в прошлый раз набросали концепцию номера: все в белом заляпают друг друга разными красками и устроят настоящую феерию цвета! — Ну что, пойдем? — вдруг спросил Хонджун. Остальные озадаченно уставились на него. — Куда? — спросил Минхек. На Кингдом? В студию делать запись? Хонджун же с абсолютно серьезным лицом ответил: — На Грэмми.

***

«Что я делаю не так?» Стоя на линии раздачи в JYP BOB — столовой с органической едой, — Чанбин в задумчивости разглядывал варианты еды на сегодня. — Вау, выглядит вкусно! — восторженно воскликнул Хонджун, кивая на пасту. О да, Чанбин обожал пасту. Ее он тоже себе положил как основное блюдо, но добавил еще закусок и тарелку со свежими овощами. Разве с таким рационом что-то было не так? Чанбин действительно любил есть и никогда не стеснялся своего аппетита. Он давно воспринимал еду в первую очередь как источник энергии. Проводя столько времени за тренировками и танцами, Чанбин всегда очень придирчиво относился к своему питанию. Он и других ребят в группе заставлял есть побольше овощей и долгих углеводов. Конечно, в период подготовки к камбэку они все садились на жесткие диеты. Но Чанбин старался не дать себе голодать. Ведь нет еды — нет источника энергии. А как без энергии петь и танцевать? Как тягать вес в зале? И все же… И все же, что он делал не так? Разве его взвешенного подхода не хватало? Разве изнуряющих тренировок в зале и многочасовых танцевальных репетиций мало? Что бы он ни делал, у него не получалось вылепить свое тело настолько сухим и выразительным, как у Чана или Йонбока. Слишком много жира. Слишком мало мышц. Стараясь отбросить дурные мысли, Чанбин постарался вновь поймать всеобщий настрой. Гости JYP были в полном восторге от органической еды в таком разнообразии и количестве. Наполнив подносы, они направились в отдельный обеденный зал с огромным столом, за которым на одной из стен красовалась яркая фреска: причудливые обезьянки в зарослях джунглей. — Не думал, что когда-нибудь буду здесь обедать, — восхитился Минхек, опускаясь за стол. — Другие мемберы мне сейчас наверняка завидуют, — довольно усмехнулся Хонджун, надевая на руки прозрачные перчатки. — Надо будет пригласить сюда Уена. — Чанбину понравилось работать с Хонджуном, и все же… Было немного жаль, что их поделили именно таким образом. Он представил, как было бы здорово показать другу родное агентство, тем более после переезда в новое здание. Может, после Кингдома, в какой-нибудь из выходных удастся выбить разрешение для Уена у стаффа? Можно было бы и с Мией его познакомить. Или лучше не стоит? — Надо будет привести сюда Пыниэля, — пробормотал Чан с набитым ртом. Он давно был близок со вторым рэпером BTOB и ожидал, что тот тоже будет участвовать в их юните. Сидящий рядом Минхек усмехнулся: — Да уж, не думал, что окажусь здесь раньше него. Еда потрясающая! Завернув мясо в лепешку, Чанбин откусил большой кусок и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом. От того, с каким аппетитом все уплетали местную еду, в груди разлилось приятное чувство гордости за родное агентство и его ценности. Пак Джинён действительно хотел дать своим айдолам, трейни и стаффу лучшее питание. Иногда над его пристрастием к органике подшучивали, но на самом деле еда в BOB действительно была хороша. — Мне нравится эта столовая, потому что тут огромный выбор еды, — сказал Чанбин, выразительно размахивая откусанной лепешкой. — Даже овощи есть… — А я никогда не любил овощи, — признался Хонджун, — даже в детстве. Я вот пасту взял попробовать. Чанбин не удержался и бросил сканирующий взгляд в тарелку хена. Углеводов многовато, и клетчатки явно не хватает. Хонджун же с гордостью заявил: — У меня есть убеждение: «Не буду тратить часть калорий на еду, которую не люблю». Хан захихикал. А вот Чанбин не удержался. Мало ему Хенджина с его любовью к мучному и категорической ненавистью к баклажанам! — Нет, хен, если совсем не есть овощи, можно набрать вес. Овощи помогают переваривать пищу. Хонджун тут же ткнул пальцем в его тарелку. — Ты ешь овощи? — Я ем кучу овощей… Внезапно повисло неловкое молчание. Снова. Все взгляды устремились на Чанбина. Он нервно сглотнул, почти физически ощущая, как на него еще и камеру направляют, чтобы поближе заснять его замешательство. На что они вообще намекают? Что он опять много ест? Что он из-за этого толстый? Или Хонджун вдруг подумал, что Чанбин его толстым назвал. Но он же не имел в виду ничего такого… Нужно было срочно что-то придумать. А в ситуациях, когда он оказывался под прицелом, Чанбин уже научился выкручиваться. Просто разгонять насмешку до предела и идти до конца. — Если подумать, слоны столько растительной пищи едят, но гляньте на них! — выпалил он. Хана снова порвало. С трудом сдерживая еду в набитых щеках, он захохотал и даже захлопал. Чан с Минхеком тоже заулыбались и прыснули. Ведь если все свести к абсурдной шутке, никто не заметит его уязвимости. — Но слоны едят много, а я вот столечко! — схватив тарелку с овощами, Чанбин поднял ее перед Хонджуном. — Да я чуть-чуть ем! Вот столько нужно! Я ем немного. — Чего ты так тараторишь? — вдруг с улыбкой спросил Хонджун. — Мне просто неловко, — честно признался Чанбин. Смущенно потер кончик носа, а затем спохватился: — Уши же не покраснели? Судя по улыбкам, ему все же удалось выпутаться. Что там Чан говорил? Что он выглядит мило, когда попадает в неловкие ситуации? Хотелось бы верить.

***

После еды они вернулись обратно в студию Чана. Предстояло записать каждую часть, чтобы успеть еще свести ее. Создавать музыку — сложно. Но лишь единицы еще и осваивали нелегкий навык окончательной обработки трека. Ведь именно от аранжировщика зависела итоговая версия и то, какое впечатление она произведет на слушателей. Несмотря на сжатые сроки, работа протекала легко и приятно. Им действительно удалось расслабиться и повеселиться. «Знаете, я ведь уже так привык к работе над музыкой, — говорил Минхек, нежно глядя на младших, — что это для меня превратилось в рутину. А с вами я будто на десять лет помолодел и вспомнил, что создание музыки может быть таким веселым и непринужденным». Банчан кивал с искренним пониманием в глазах. Он вообще как-то особенно сблизился с Минхеком, явно находя между ними много общего. Хонджун на записи умудрился даже Чана обставить в перфекционизме. Пришлось всей студией убеждать его, что все хорошо, эта сотая попытка была отличной, и вообще это бэктрек для выступления, а не студийная запись в альбом. После того, как хубэ едва ли не силой удалось оторвать от эхоподавляющей панели, решено было сделать перерыв. Чанбин возвращался из кафе с очередными айсамерикано для себя и Хана, когда увидел в конце коридора лиловую макушку Минхека. Тот стоял к нему спиной и с кем-то разговаривал. Мозг мгновенно обратил внимание на розовые волосы собеседницы — слишком яркие, чтобы их можно было спрятать даже под кепкой. Чанбин застыл, наблюдая за разговором. В мешковатом черном свитшоте, джоггерах и кроссовках, Мия радостно улыбалась, смотря в лицо Минхеку, кивала на каждое его слово. Даже показалось, что она покраснела. К горлу снова подступил удушливый ком, а в ушах застучало. Это ведь просто разговор, это ничего не значит, да? Но почему они беседуют уже второй раз? И почему они так хорошо смотрятся вместе? Чанбин хотел было подойти, но его ноги будто прилипли к полу. И в то же время смотреть на то, как эти двое переговаривались, было просто невыносимо. Но почему же оторвать взгляд тоже не получалось? Каждый кивок Мии, ее блеск в глазах и доносящийся до слуха смех Минхека подпитывали мрачные, отравляющие мысли и чувства, которые Чанбин старательно подавлял еще с инцидента в переговорной сегодня. Глупо, как же это все глупо! Они ведь с Мией встречаются. Они ведь вместе. Она ведь его, Чанбина, любит. Так почему в груди скрутился колючий ком, который царапал ребра, а горло будто сдавила холодная рука, до разноцветных точек в глазах. Почему каждый вдох давался с трудом? Чанбин не знал, сколько так стоял — совсем потерял чувство времени. Но когда Мия наконец поклонилась Минхеку, Чанбин помахал ей. Кричать не решился, чтобы не привлекать лишнего внимания, но хотя бы так… Она же стояла к нему лицом, она должна была… Заметить. Но почему? Даже не посмотрев в его сторону, Мия еще раз поклонилась Минхеку, отвернулась и зашагала прочь в другой конец коридора. А Чанбин с каждым ее шагом все больше тонул в ощущении брошенности. Будто он совсем один. Будто пустое место, на которое даже не стоило обращать внимания. Наверное, она просто не заметила. Наверное, спешила на расписание. Наверное… Конечно, он знал, как тяжело сейчас Мие перед дебютом, какое у нее загруженное расписание. Из-за этого они совсем не виделись, не общались. Но у нее нашлось несколько свободных минут, чтобы поворковать с Минхеком. Нет, что за бредовые, полные эгоизма мысли! «Ей просто на тебя все равно». «Она просто притворялась все это время». «Разве можно ее винить за то, что она так поплыла перед Ли Минхеком?» «Ты вообще его видел?» — Чанбинни? Все в порядке? Голос Минхека вывел его из отчаянного оцепенения, заставив вздрогнуть. Сонбэ приблизился, озадаченно вглядываясь в его лицо. Затем цокнул языком, вздохнул и покачал головой. — Ты из-за Мии-щи переживаешь? Чанбина бросило в жар. Почему слышать драгоценное имя из уст Минхека было так болезненно невыносимо? — Что?.. Нет, я… Это… Улыбнувшись, Минхек похлопал его по плечу. — Можешь не объяснять. У тебя на лице все написано. Чанбин дернулся и устремил глаза в пол, чувствуя, как щеки и уши загорелись от стыда. — Нет, я просто… — Не волнуйся, я никому не скажу. Я просто поймал ее в коридоре и решил нормально извиниться за то, что облил кофе. В прошлый раз ты был слишком резвым и не дал мне с ней нормально поговорить. Чанбин взметнул взгляд на сонбэ и увидел лукавую усмешку в кошачьих глазах. Он всерьез или опять насмехался над ним? — Хён, — взмолился Бинни, — я просто хотел ей помочь, я же джентльмен, я… Минхек рассмеялся. — Да расслабься ты, малыш. Я все понимаю. Просто предложил в качестве извинения заказать ужин для ее группы. Вот черт, ужин для группы! А Чанбин никогда еще такого не делал. Может, стоило? — Она, кстати, говорила о тебе, — Минхек многозначительно дернул бровями. — Много хорошего говорила. Чанбин подумал, что ослышался. Мия имела счастье поговорить с таким именитым сонбэнимом, как Ли Минхек, и почему-то говорила о нем, о Со Чанбине? — Ты серьезно? — прошептал Чанбин, боясь поверить в то, что это было правдой. — Бинни, что с тобой не так? — вдруг спросил Минхек. — В смысле?.. — Ты хороший парень. Отличный рэпер. У тебя уникальный голос, мощный, выделяющийся флоу. Твоей дыхалке и подаче на сцене много кто позавидует. Ты великолепно, вдумчиво пишешь тексты и музыку, хотя тебе всего сколько?.. Двадцать один или двадцать два? Хлопая глазами, Чанбин не верил в то, что ему сейчас говорил сонбэ. — Я наблюдал за тобой на выступлениях. Ты и танцуешь отлично. — Ох… хен, это… я… Чанбин все еще не находил слов, чтобы ответить. Казалось, все эти слова были про кого-то другого, но не про него. Минхек снова вздохнул, положил обе руки на плечи Чанбину и поймал его взгляд. — Ты расстроился из-за моих слов про вены? Не бери в голову, я не имел в виду ничего такого. Не знал, что тебя это может так задеть. Чанбин заморгал, пойманный врасплох проницательным взглядом и меткими словами. Он привык все подобные разговоры сводить в шутку. Он так защищался. Если выставить все таким образом, никто ведь не заметит, как сильно его задевали насмешки о внешности? По-настоящему задевали. А как вести себя, когда о его слабом месте говорили так прямо, в лоб? Когда буквально застигли врасплох, задев за живое? — Ты себя недооцениваешь, — продолжал Минхек. — Неважно, что говорят другие, важно то, каким ты сам себя видишь. А каким Со Чанбин себя видел? Его буквально загнали в тупик. Да и как он мог быть объективен по отношению к себе? Когда быть красивым и нравиться публике — буквально часть его профессии. И когда эта публика регулярно смеялась над ним и критиковала внешний вид. Этот проклятый эфир на шесть миллионов… Минхек вдруг спустил руку и сжал бицепс Чанбина. — Посмотри, какой ты крепкий! Такое под одеждой не спрячешь. А я знаю, как тяжело добиться такого тела, сам бесконечно в зале зависаю. Уважаю. Все это выглядело, звучало и ощущалось, как какой-то абсурдный, сюрреалистичный сон. — Слушай, — Минхек закинул руку Чанбину на плечи, приобняв, — как насчет того, чтобы вместе сходить в качалку? С каждой новой репликой сонбэ поражал все больше и больше. — В качалку? Со мной? — едва прошептал Чанбин, взметнув на сонбэ влажные глаза. — Ну да, обменяемся опытом. У нас, конечно, расписания забиты, но стресс сбросить как-то надо. Что скажешь: найдешь время для своего хена? В груди вспыхнуло приятное тепло, тут же прилившее к лицу. Если это все же был сон, то Чанбин не хотел просыпаться. Неужели Минхек искренне восхищался им, не только его рэперскими способностями, но даже внешностью? Неужели хотел провести с ним время вне камер, не по сценарию, а просто так? — Конечно, хен! — горячо воскликнул Чанбин. — Конечно, давай сходим в зал вместе! А в футбол ты играть любишь? Он еще не знал, насколько крепкой станет их дружба в будущем.

***

Несмотря на позднее время, уже почти час ночи, Чанбин все еще не покинул агентство. Да и разве это поздно для мембера 3RACHA, особенно когда Кингдом и подготовка к будущему альбому в самом разгаре? Кроме того, была еще одна причина, по которой он решил задержаться, оставив Чана и Хана в студии и переместившись в пустую комнату для вокальных практик. Как бы ни хотелось сосредоточиться на отработке выступления с Mayfly, все мысли под конец дня крутились вокруг другого. Неужели наконец-то… В специально оставленную приоткрытой дверь постучали. — Да? — ответил Чанбин, сглотнув ком волнения в горле. Дверь отворилась, и внутрь заглянула розововолосая макушка. Бегло оглядев комнату, Мия лучезарно улыбнулась и проскользнула внутрь. Наверняка пришла к нему прямо с затянувшихся съемок: волосы были заплетены в две длинных косы, на груди — короткий белый топ без рукавов с невесомой искрящейся сеткой, а на бедрах — пышная белая юбка-пачка чуть выше колена. Такая воздушная, светлая, нежная Мия. Такая ускользающая и такая желанная. Закрыв дверь, она застыла на пороге. Чанбин тоже не двигался. Странно: они виделись так редко, что сейчас, при долгожданной встрече между ними будто возникла невидимая преграда. Как тонкая корка льда, которой вода покрывалась во время ночных заморозков. Они смотрели друг на друга молча, словно заново изучая. Словно не было поцелуев и ночей, проведенных вместе. Откровенных разговоров о самом болезненном. Совместных обедов и сборов в агентство впопыхах. Решив разрушить эту тонкую ледяную корку, Чанбин первым поднялся со стула и шагнул навстречу Мие. А она, словно того и ждала, ожила и тут же двинулась вперед. — Привет, — тихо сказал Чанбин и опустил глаза. Почему-то на него нахлынуло такое смущение за все те противоречивые эмоции, которые он испытал, когда увидел Мию с Минхеком. Мия же сплела их пальцы и выпалила: — Я так скучала! Никаких заминок, сразу к делу. За это он ее обожал. Губы Чанбина задрожали в улыбке. Почему так трудно принять эти слова, но так приятно их слышать? Разве совместно пережитых моментов мало, чтобы убедиться в силе чувств Мии по отношению к нему? Откуда все эти сомнения, маленькими, но настырными червяками ковырявшие сердце? — Я тоже скучал, чаги-я. — Как ваша подготовка к номеру? Минхек-сонбэним рассказывал, что он в полном восторге от работы с тобой! Снова звучало просто фантастически нереально. Слышать похвалу от Минхека, да еще и из уст Мии? Какой-то сюр! Но чертовски приятный сюр. — Вы правда говорили обо мне? — Почему нет? Действительно, почему? Потому что Чанбин — это Чанбин, а Минхек — Минхек? — Знаешь, — продолжила Мия, — он вообще подошел извиниться за пролитый кофе. Но потом вдруг начал спрашивать про тебя. Наверное… Ее щеки залились румянцем, а глаза заблестели. — Заметил, что мы общаемся. — И что ты ему сказала? — настороженно спросил Чанбин. Мия пожала плечами. — Да ничего особенного. Он вроде бы переживал, что мог чем-то тебя задеть. Хотел выяснить точнее, чтобы извиниться перед тобой. Нет, это точно какой-то сюр. Но ведь сонбэ правда извинился. Правда прояснил ситуацию, еще в зал с собой позвал. Неужели Чанбин действительно настолько волновал его? — Эй, — Мия сжала его пальцы. Ее ладони были теплыми и мягкими. — Перестань сомневаться, что ты достоин хорошего отношения. Все достойны. А ты тем более. Сердце учащенно забилось. С момента их последней встречи Мия казалась такой недоступной и вечно ускользающей. Иногда он видел ее розовую макушку в конце коридора или среди трейни в столовой. Но общаться, как раньше, у них в последнее время не получалось. А сейчас она стояла перед ним такая родная. Волосы в косах растрепались, на лице все еще держался макияж, из-под которого в конце дня уже проглядывали тёмные круги под глазами. Но, несмотря на усталый вид, она вся светилась любовью. Глаза сияли, когда смотрели на него. Губы трогала улыбка, а касания рук были полны нежности и заботы. Как же он мог в ней сомневаться? — Мия, я… — Чанбин запнулся. Мог ли он ей вот так признаться? Правда застряла на языке вязкой горечью. И можно было либо проглотить её, либо освободиться, озвучив. «Почему нет?» — Знаешь, я — дурак. Кажется, я… Когда увидел тебя с Минхеком, такие странные чувства испытал. Сощурив глаза, Мия склонила голову на бок. А затем усмехнулась. — Хочешь сказать, что… приревновал меня? Ох, как же ему было стыдно! Особенно слышать об этом так прямо из ее уст. — Ну, я… — Чанбин нервно засмеялся и дернул плечами. — Просто ты так светилась, когда вы разговаривали… А меня ты даже не заметила. Последние слова были сказаны совсем тихо. Сейчас, когда он проговаривал вслух, все это показалось таким глупым и пустым. И вместе с тем откуда-то из глубины снова поднялась прошлая буря чувств. Как будто Чанбина уносило от берега, тянуло в волнующую холодную пучину, и никто на берегу не слышал его криков. Мия вздохнула и задумалась, отведя глаза. Закусила губу. — Наверное, я тебя правда даже не заметила. Мне надо было бежать на расписание, прости, пожалуйста! — Нет, это ничего! — спохватился Чанбин, еще больше чувствуя себя глупым. — Мне, наверное, просто показалось. Конечно, ты сейчас занята дебютом, а я… Это все так глупо… Не дав договорить, Мия вдруг обвила руки вокруг его талии и прижалась щекой к груди, где взволнованно колотилось испуганное сердце. — Не извиняйся, — прошептала она и погладила ладонью по спине. — Твои чувства важны. Даже такие. Пораженный, Чанбин поначалу даже не сразу ответил. Не сразу поднял руки и обнял Мию в ответ. Он правда не гордился тем, какие эмоции его охватили, когда увидел Мию и Минхека рядом. Особенно сейчас, когда он осознал, что надумал и не было никакой причины для ревности. Может, он был недостаточно сильным, чтобы подавить в себе эту ревность? — Даже если твои чувства кажутся тебе глупыми, незначительными и стыдными, они важны. Не надо за них извиняться. Ты ведь человек. Живой человек. Рука Мии переместилась выше и погладила растрепанные под конец дня волосы. — И, если бы ты не рассказал мне о своих переживаниях, я бы не знала, как сильно тебя все это задело. — Ты не осуждаешь меня? — все еще не веря, спросил Чанбин. — Наоборот, я рада, что ты смог со мной поделиться. Я не так много могу сделать… Мия чуть отстранилась и провела по его щеке теплой ладонью, улыбаясь. — Только лишний раз напомнить тебе, какой ты замечательный. Но ты ведь пообещаешь мне, что постараешься перестать кошмарить сам себя? — Я… Постараюсь. — Знаю, поначалу будет сложно. Но моя поддержка не поможет, если ты будешь продолжать сам себя ковырять и ненавидеть. Если подумать, в этом определенно была логика. Минхек ведь по сути говорил о том же. Важно, каким ты сам себя видишь. Как сам относишься к себе. — Я постараюсь, правда! Честно. Слово Со Чанбина. Мия хихикнула и крепче обняла его. С Чанбина будто скинули тяжкий груз. Не так все было плохо, да? Слова Мии, ее касания, ее взгляд согревали. Чанбин чувствовал облегчение от осознания, что в конце концов он всегда мог вернуться к ней и окунуться в ее заботу. Тревога и страх потихоньку отпускали, оставляя вместо себя облегчение и чувство безопасности. Ничего не изменилось. Даже после того, как он признался ей, что допустил слабину, она все так же смотрела на него, как и прежде. — Я скучал, — вновь повторил Чанбин. Ему хотелось раствориться в ее заботе и безграничном принятии. В своей тихой гавани, в которой он мог позволить себе быть самим собой. Взяв ее лицо в ладони, он наконец прижался к ее губам, вкладывая в поцелуй все чувства: от тоски до благодарности за принятие и любовь. Его Мия была нежной и мягкой, ее губы — сладкими и податливыми, ее вздохи сквозь поцелуй ласкали слух, а пальцы нежно зарывались в кудрявые волосы. Она была его домом, иногда таким далеким и, казалось, недосягаемым. Но каждый раз в этот дом хотелось возвращаться, зная, что тебя ждут.

***

Чистые плиты приятно холодили мокрые от душа ступни. Мышцы расслабились после горячего воздуха в сауне. Сегодня была усиленная тренировка на руки, так что пришлось хорошенько прогреть их, чтобы расслабить после нагрузки. Он лениво подошел к своему шкафчику, вытирая на ходу капли воды с загорелой кожи. Затем обернул влажное белое полотенце вокруг обнаженных бедер. На часах поблескивало уведомление — кто-то прислал ему сообщение в мессенджер. Он заметил еще в душе, но решил не отвлекаться и прочитать уже с телефона. Открыв шкафчик, он выдавил на широкие ладони горошину вязкого геля, несколько раз провел по русым волосам. Проверил укладку в зеркале дверцы, обтер липкие ладони о полотенце и только потом потянулся к телефону. «Хэй, разве это не твоя бывшая?» — гласило сообщение. А под ним — постер с фотографией. Брови сначала взметнулись вверх, затем сдвинулись к переносице. Она стала взрослее. Цвет волос изменился с темных на розовый, глаза и губы ярко накрашены, кожа выбелена то ли косметикой, то ли ретушью, но он мгновенно узнал её. Он много раз видел под собой это личико: исказившимся когда от удовольствия, когда от боли, с улыбкой или слезами на щеках. В последний раз — с отчаянной решительностью в глазах, когда она осмелилась бросить его. Пальцы сжали телефон с такой силой, что едва не смяли, как какую-то бумажку. Значит, добилась, чего хотела. Сколько мужчин она перетрахала, чтобы дебютировать в группе? И под скольких еще ляжет? Сколько раз она симулировала оргазм, когда эти узкоглазые тыкали в нее своими маленькими жалкими членами? Наверное, у нее хорошо получалось притворяться, раз они ей поверили. Он-то знал, что ей нравилось на самом деле. Он знал, какой порочной она была. Какие грязные мысли прятались за этой невинной улыбочкой. От одной мысли о том, как именно она добилась дебюта, у него внутри все клокотало. Видимо, она забыла, какой была раньше. Какой покладистой была, кому принадлежала. Что ж, он ей обязательно напомнит однажды. Сколько бы масок она ни примеряла, как бы ни пыталась убежать от него на другой континент, он никогда не даст ей забыть, какая она на самом деле. От себя не спрячешься, малышка Мия.