Исполнитель.

Достаточно запоздало стукнуло в голове, что творится что-то с его памятью странное: то не помнит то, что обязано было стать главным даже на нынешний момент, то внезапно вспоминаются совершенно периферийные персонажи, бывшие в его жизни, но не на постоянной основе. Вот и тот, чей вид умудрился принять ИскИн Исполнитель, поднял в душе негодующие отголоски далёкого и полностью забытого вроде бы прошлого. То, что прошлое у него, Эн Ская, бывшего Вейдера, того, что лорд, было оч-чень-очень богатое, аж в печёнках засело колючим колобком. И не хотел бы капитан ворошить это прошлое, но вот досада из досад, оно само прорывалось вот такими спонтанными вывертами. Само по себе всплыло воспоминание об этой прямой фигуре в извечном плаще, эта аристократическая практически небрежность, с какой двигался Оби-Ван Кеноби, потерявший к старости лёгкость и изящность… Капитан помотал головой, отказываясь здесь и сейчас вспоминать всё полностью, что было в его воспоминаниях связано с этим элементом. Поднял мрачный взгляд на замершую парочку: голограмма Исполнителя и попятившийся за полупрозрачную спину ИскИна побледневший как-то сразу Пиетт. Когда взгляды лже-Кеноби и Эн Ская пересеклись, на лице последнего проявилась самая ласковая его улыбка и изящным жестом руки капитан повелительно указал на свой кабинет-каюту прямо здесь, на мостике корабля: — Поговорим? На знакомом-незнакомом лице появилось несколько озадаченное выражение, но это псевдо-джедай кротко склонил голову (снова это невозможное чувство дежавю!!!) и проскользил к открывшимся при его приближении дверям, словно это был вполне себе живой человек. Эн Скай внутренне похолодел, разрываясь от невозможности происходящего. В себя пришёл только когда мимо решил протиснуться вслед за Кеноби Скайуокер. Это довело и без того взбешённого капитана до точки кипения. Пришлось придержать особо прытких и вежливо, просто до зубового скрежета вежливо растянуть губы в улыбке и прошипеть в лицо опешевшему джедаю: — Ваш племянник, господин Скайуокер. И тут же широким шагом рванул за ушедшим Исполнителем, оставив озадаченных зрителей обдумывать увиденное. Пиетт пристальным взглядом просверлив в лице джедая дырку немаленьких размеров, всё же вспомнил дни своей молодости и обязанности, окинул взыскательным взором мостик и подчинённых. Сметливые сразу же притворились, что глухие и слепые, уперевшись взглядами в свои консоли и пульты. Менее сообразительные всё ещё продолжали пялиться на начальство и двери, за которыми скрылся владелец этого корабля. Чем немедленно заслужили внимания Пиетта, открывшего свою записную книжку и вписавшего всех поимённо, кто отважился на подобное любопытство. Завтра же будут переведены на другое место службы. Открывать счёт трупам на мостике что-то не было желания, а для любопытных этот счёт точно будет открыт. Бывший Вейдер, пусть и сменил свою ипостась, вряд ли стал приветливой няшкой, что и было продемонстрировано сейчас. Пиетт честно стал опасаться, что ИскИн зря решил проверить выдержку капитана в этот момент, когда рядышком находился такой элемент как этот Скайуокер. Всегда это выходило боком. Причём для имперцев так точно — боком, часто со смертельным исходом. Былое вспоминать не желалось, но… — Господин Скайуокер, будьте любезны и покиньте мостик, — достаточно вежливо напомнил приказ капитана Пиетт, подняв взгляд на задумавшегося джедая. Тот тихо хмыкнул, начал разворачиваться, когда ему вторично напомнили: — А ваш племянник? Люк давно уже отвык краснеть. Но вот ощутил же, как разгораются его щёки и уши под устало-снисходительным взглядом карих глаз первого помощника Пиетта. Энакин, которого оторвали от созерцания красоты космоса, едва волочил ноги, всячески показывая, что он бы рад остаться… если позволят. Увы, умоляюще-страдающие глаза молодого Соло устремлённые на старшего помощника Пиетта тем были проигнорированы, Эни ещё более тяжко вздохнул и совершенно повесил голову. Люк не стал так же ничего говорить, просто развернулся и покинул мостик под тяжёлым взглядом старшего помощника. — Не вешай нос, ребёнок. Сколько ещё в твоей жизни ещё будет таких кораблей! — постарался приободрить племяша джедай, шутливо нажав на его нос, превращая его в пятачок. — Ты не прав, дядя Люк, этот корабль — лучший! Вот просто знаю, что он лучший! Люк криво улыбнулся на это воодушевление своего родственника. Но знал бы он, что там, за закрытыми дверями в капитанский кабинет, тот, кого все вокруг восприняли за вполне себе живой персонаж, в этот миг прикрыл глаза, улыбнувшись тепло и ласково. Этот паренёк был просто кладезем для ИскИна Исполнителя. И так просто отказываться от такой энергетической поддержки в лице младшего представителя семьи своего капитана отказываться Исполнитель был не намерен. Осталось дело за совершенным пустяком: утихомирить капитана Эн Ская и оставить за собой данный раунд. Трудная задачка. Ну, тем интереснее! — Что ты такое?! — шипящие интонации тона капитана вернули Исполнителя в реальность, заставив поднять взгляд на позаимствованном лице. Память ИскИна была чёткой, а уж отдельно собранный файл из обрывков информации объединить в целое (ну почти целое) и вовсе заняло миллисекунды реального времени. — Как любой разумный, я развиваюсь, капитан Скай. Я — искусственный интеллект, заключённый в данную оболочку… Синие глаза опасно сузились, а губы прошипели: — В данную оболочку??? Исполнитель замер, смерив своего капитана внимательным взором и сопоставляя факты и выводы. Увы, кажется, он взял неверную ноту в этом разговоре. — Я имел в виду не данный образ, — урезонивающий голос Кеноби мог пролить масло на бушующий океан и превратить если не в штиль, но в око покоя. На время. Ну, это так обрисовывали магистра во времена Войн Клонов, если что… И вновь — мимо! Кажется, капитан был решительно настроен на конфликт. — Капитан Скай, я не понимаю, отчего вид этого персонажа приводит вас в исступление… — синева глаз стремительно темнела, а скулы лица Эн Ская закаменели до гранитного остова, но какой вред может причинить миражу гнев? Поэтому Исполнитель продолжил и глазом не моргнул, напрочь игнорируя напряжение в самой фигуре своего оппонента: — Понимаете, капитан, этот маленький пассажир каким-то образом умеет проецировать своё желание видеть кого-то рядом… И с ним мне комфортно и этот вид, — небрежное движение руки вдоль тела, — обретает некую материальность в реальном пространстве… Что наводит меня на некоторые выводы… Хек! Кулак капитана прошёл сквозь филосовствующее лицо умершего джедая, заставив его фигуру на миг пойти волной, но после вернуть плотность и форму. Надо было видеть задумчивое лицо капитана, окинувшего своего собеседника сощурившимися глазами и обошедшего его кругом. Исполнитель даже не подумал поворачиваться синхронно: какое бы решение не принял бывший главком, он обязательно скажет. Их нельзя изолировать друг друга: Исполнителя от Пиетта, капитана от Исполнителя, Пиетта от капитана… Они связаны на атомарном уровне и даже не так. Они — единое целое, но пока идёт притирка данного организма, это не ощущается. Этими двумя — не ощущается, тогда как Исполнитель уже это осознал. — Я могу ошибаться, но насколько могу судить, раньше никакой интеллект не умел делать голограмму такой объёмной. «Ну, никакой интеллект ещё не говорил с энергетическим нечто напрямую!» — мог бы заявить корабль, но не стал заострять внимание дотошного в некоторых реалиях мужчины на данном этапе. Выгоднее скромно промолчать. — Я учусь, капитан. Мне нужна практика. Нехороший прищур синих глаз, ой нехороший… Уж тут Исполнитель мог утверждать с шестидесятипроцентной достоверностью. А может и под сотню. Какие мысли крутятся в этой русоволосой голове? Увы, читать мысли Исполнитель ещё не умел. — Я буду признателен, если ты примешь любой другой вид, — предельно ласково произнёс Энакин Скайуокер, взявший себе более короткий вариант своего имени и фамилии. И тут же шарахнулся назад, едва не впечатываясь затылком в облицовку иллюминатора, потому что фигура Кеноби перетекла в другую, ещё более пугающую, во всяком случае бывшего Вейдера: перед ним стоял высокомерный Палпатин в расцвет своего сенаторства. — Сволочь! — сдавленно прохрипел Эн Скай, шаря вокруг себя, ища неведомо чего. Хотя Исполнитель понял, что сотворил что-то не то и лихорадочно принялся менять облики, примеряясь. Но перекошенное лицо капитана заставило его попятиться и невольно вернуть облик, ему так полюбившийся: Кеноби.