Оригинальные способы угрожать врагу

Том тяжело вздыхает. Этот ребенок… Этот маленький демон, раз уж на то пошло. Том знает его всего несколько месяцев (большую часть времени проведя во внимательном («внимательном» скорее, но не суть) слушании рассказов глупой сопливой девчонки с розовыми очками на глазах о Великом Прекрасном Всемогущем Герое), но уже готов то ли убить всех, если кто-то тронет его, то ли убиться самостоятельно. Итак, маленький дьявол сначала делает что-то невообразимо гриффиндорское, заставляя Тома рвать на себе волосы, а потом улыбается так невинно (что Том ни на секунду не верит ему. Ага, знал он одного такого же невинного. Ну, как знал. Сложно не знать себя), и его тонкий острый почерк пускается вскачь по страницам дневника: «Ой, Том, ты просто не представляешь, что произошло!» Справившись с нервным тиком, Том может признаться, что даже слегка горд. Во-первых, титул «демона», кажется, передается по наследству. Не то чтобы он воспринимал чудовище как наследника, но Гарри – часть души Волдеморта, младшая, к тому же, так что Лорд иррационально доволен преемственностью. Кто-то же должен продолжать кошмарить Хогвартс после его выпуска. Во-вторых, в какие бы неприятности ни ввязывался гриффиндорец, никто еще ни разу не поймал его. Пробраться ночью в Запретную Секцию, просто проскользнув как ничего не стоит мимо охранных заклинаний? Выкрасть редкие магические компоненты из-под крючковатого носа злобного профессора, чтобы приготовить зелье уровня СОВ? (Что ж, здесь Лорд признает, что несмотря на… некоторую грязнокровность, его демоненок собирает вокруг себя вполне способных последователей) И его любимое: раскрыть школе связь с наследием самого Слизерина, и никто (никто!) после даже не думает подозревать его в связи с преступлениями всерьез (глупые перешептывания детей не в счет)? Конечно, это действительно так. Волдеморт позаботился, чтобы ни один след не вывел к его маленькой душе, всю грязную работу вложив в руки девчонки. Но на самом деле, он не слишком старался. Гарри Поттеру было достаточно оглядеть толпу перед собой огромными оленьими глазами, хлопнуть пару раз ресницами и неделю не высовываться – и все. «Это просто массовая галлюцинация! Мерлином клянусь, Малфой наложил еще какое-то заклинание, он же подлый змей…», «Ох, вы видели, как Гарри смотрел на меня? Он так просил защиты, ну конечно он не виновен!», «Поттер победил Того-Кого-Нельзя-называть силой Света, остальное чушь полная, мне мама говорила…» Несколько дней, и от титула Нового Темного Лорда его вновь вознесли на пьедестал Героя-мученика. Гарри только смущенно чесал щеку пальцем, пока пытался пересказать Тому смягченную версию событий (это тоже было своеобразным поводом для гордости. Его маленький хитрец не знал, что благодаря девчонке Том давно мог самолично присутствовать при событиях, и пытался сгладить острые углы в свою пользу). Настоящий слизеринец, ворковал Том. Гарри смущался, пока однажды не признался. – Шляпа собиралась отправить меня на Слизерин, – и уставился куда-то в сторону, прикусив нижнюю губу в ожидании ответа. Том практически фыркнул. – Я не удивлен, – проступили на тетрадном листе элегантные завитки. Жаль, строчки не могли передать эмоции, но кажется, его душа понимал все и без них. – Эй, – насупившись как котенок книззла, кинулся он защищать гриффиндорскую честь. – Вообще-то, я подходил для всех факультетов. И Снейп не устает говорить, что я такой же «тупой, бесшабашный, лезущий не в свое дело гриффиндорец», как мой папа. Том прищурился. Имя профессора мелькало в их обсуждении не в первый раз, и с каждой деталью Волдеморт все чаще желает встретиться с ним лично. Один на один. В темном коридоре. Но пока он терпелив и позволяет своему демоненку самостоятельно разбираться с проблемами. Судя по рассказам, тот достойно отвечает своему профессору километрами выведенных из строя нервов, намотанных на его детский средний пальчик. – И это Малфой испортил впечатление о твоем факультете, – дописывается после некоторых раздумий. Том вздыхает. – Для меня прискорбно, что в твоих глазах Великий Дом Слизерина предстает в лице этих двух недостойных магов, мой дорогой. Но в сущности, их нахождение там лишь ошибка. Ты гораздо более совершенный представитель моего факультета, даже обучаясь на Гриффиндоре, – что ж, даже если последнее слово и вышло более корявым по сравнению с остальной вязью ровных букв, Том надеется, что Гарри не придаст этому большого значения. Это действительно было иронично и разочаровывающее, и мало укладывалось в понимание Темного Лорда – как его душа умудрилась попасть в логово красно-золотых недоумков? – Том, я люблю Гриффиндор, – даже в наклоне букв звучит упрямое несогласие. Что ж, Гарри заметил. – Прости, дорогой. Но Слизерин действительно много потерял. Во всех трех случаях. – Пропустив меня и заполучив вместо этого летучую мышь и прилизанного хорька? – хохочет Гарри. – Именно, – отвечает Том с неожиданной серьезностью. *** Гарри нежно проводит пальцем по изгибам тетради. От нее исходит практически родное тепло. Поттер не расставался с ней долгие годы, и теперь отдавать предмет даже его хозяину кажется кощунством. Но возможно, удивленное выражение на лице Волдеморта стоит того, когда он видит дневник, вытащенный из мешочка на шее Гарри. – Как он оказался у тебя? Поттер чувствует, каких трудов стоит Лорду держать руки при себе и не кинуться на Гарри, вырывая дневник. Вместо этого он продолжает чинно сидеть в кресле, не сводя внимательного взгляда с пальцев Гарри, трепетно выводящих линии на тонкой коже обложки. Как Волдеморт и обещал, он перенес их в «более подобающее для обсуждения место». То есть в богато обставленную гостиную своего помпезного менора, позер. Напряжение сбавляла лишь Нагини, свободно разместившаяся в пространстве между ними на ковре и кокетливо обхватившая щиколотку Гарри кончиком хвоста. – Второй курс, – пожимает плечами Гарри. – Полагаю, это был Малфой-старший. Подбросил дневник Джинни, ну а потом… – и он неопределенно машет рукой. Сложно в одном предложении описать все, что происходило тогда, на самом деле. Василиск, Том, одержимая Джинни и Гарри посреди возвышающихся колонн Тайной Комнаты. Двеннадцатилетка, ведущий переговоры со страшным – любимым, как старший брат – Темным Лордом и убеждающий его. Гарри всегда интересовало, почему у Тома совершенно нет никакой защиты перед ним и его практически-щенячьим-взглядом (Реддл с упорством называл его демоническим), а сам дневник только напыщенно шелестел страницами и молчал. Сейчас у Поттера, наконец, был ответ. Ну конечно, себялюбивый Темный лорд не мог отказать частичке самого себя… Дорогая кожа натягивается и скрипит под пальцами Волдеморта, сжавшего подлокотники кресла до побеления. – Люциус-с-с… – шипит он на парселтанге. Гарри даже не дергается, лишь закатывает глаза. – Но в итоге, – отвечает Поттер, цокает и продолжает уже на английском. – Твой крестраж все равно оказался у меня. Есть какой-то закон о всеобщем притяжении частиц… одной души?.. – договаривает Гарри гораздо кислее и тише, чем начинал. Ему до сих пор сложно переварить в голове сказанное Волдемортом в лесу. И воспринимать себя просто как какой-то сосуд для души его Темнейшества он тоже не намерен. Он Гарри Мордредов Поттер. Это ничего не изменит. Волдеморт смотрит на него так, будто слышит каждую мысль, проносящуюся в вихрастой голове. Гарри на всякий случай отводит взгляд в сторону. – Крестражи создают из неодушевленных предметов. Не имеющих ни голоса, ни воли, чтобы заявить о своем желании, – говорит Лорд. – Не было никакой возможности проверить данную теорию. Раньше. – И смотрит гипнотически, будто ждет, что Гарри тут же кинется составлять список всех теорий, которые обязательно нужно рассмотреть в таком случае. Раз уж он снова такой особенный. Но вообще-то, есть еще кое-что, за что он хватается. – Эй, – кидает Гарри просто чтобы заставить Лорда поморщиться от явного неуважения. – Прояви чуть больше уважения к своей собственной душе, – и он снова демонстративно проводит ладонью по обложке, будто успокаивая. Волдеморт приподнимает одну бровь. Гарри задыхается. – Ты и вправду понятия не имеешь, да? – мальчик смеется, заставляя Темного Лорда сжать челюсть. Поттер как никогда рад, что они уже заключили временный договор о ненападении друг на друга, когда только появились в стенах менора. Похоже, Гарри будет выводить Лорда из себя довольно часто. – Понятия не имею о чем, Поттер? – выплевывает Волдеморт. Гарри смотрит на него молча, а затем переводит взгляд на дневник, лежащий на его коленях, и раскрывает его. – У тебя есть перо и чернильница? – тихо спрашивает он. Волдеморт взмахом палочки материализует предметы рядом с мальчишкой. Взгляд его при этом красноречив как никогда: «Мы маги, Поттер, и ты серьезно не мог догадаться сделать что-то подобное сам?» Гарри не обращает внимания. Он окунает перо в чернильницу и выводит знакомые слова (под тихое шипение «Что ты творишь, мальчишка?!»). «Привет, Том.» «Если ты не уберешься оттуда, где находишься, в следующую же секунду, то я не премину возможностью использовать весь твой резерв, чтобы самостоятельно вышвырнуть тебя куда подальше.» – тут же приходит угроза. Гарри легко читает сквозь нее беспокойство и смеется. Волдеморт вырывает дневник из его пальцев. На странице остается резкий росчерк от неубранного вовремя пера. Гарри вздрагивает, не понимая, как пропустил момент, когда Лорд оказался стоящим, нависая прямо над ним. В руках он сжимал тетрадь, горящими глазами смотря на проявившиеся надписи. – Как давно ты знаешь об этом? – Волдеморт разворачивает страницы лицом к юноше, и тот успевает прочесть около-злобное, около-паническое «Гарри?» прямо в центре. – Со второго курса, – что ж, они уже проходили это. – Ты всегда был довольно разговорчив, знаешь ли. А теперь можешь дать мне минутку, чтобы я успокоил твой осколок души тем, что меня не собираются убить или что-то вроде этого? Волдеморт смотрит на него так, будто у Поттера выросла вторая голова. Затем он дергает рукой, медлит, но протягивает дневник обратно. Гарри сдерживает облегченный вздох. Том действительно не шутил, в случае чего он может и захочет за шкирку вытащить Гарри, вот только мнения его не спросит. «Со мной все в порядке. Мы пришли…» – Гарри медлит на секунду, формулируя практически невероятный ответ. – «К мирному соглашению. Он не сможет причинить мне вред.» «Если бы я не был уверен, что ты можешь причинить моему отражению непосредственно столько же неприятностей вполне самостоятельно, маленький демон, я бы ни за что не стал терпеть твое нахождение рядом с ним так долго» – приходит высокомерный ответ. Гарри фыркает. «Что ж, спасибо» Гарри переводит взгляд с тетради на Волдеморта чтобы увидеть, как тот неотрывно следит за ним самим. Поттер отводит взгляд в сторону и закрывает дневник, начиная вертеть его, чтобы занять руки. Темный Лорд же, вернув себе спокойствие, вновь прожигает его багровым взором с прежней заинтересованностью. – И как же так выходит, Гар-ри, – он катает имя по горлу, смакуя как дорогое вино. – Что ты заставляешь уже второй мой разумный крестраж волноваться о себе? Кажется, Лорд уже кидал в него что-то подобное, связанное с Нагини. Еще немного, и Гарри начнет думать, что Волдеморт ревнует. – Возможно, я просто гораздо лучше отношусь к тебе, чем ты сам, – резко отвечает Поттер. Что ж, он даже не будет прикрываться своей «гриффиндорской отбитостью». Он просто зол, что Лорд так пренебрежителен к своей собственной душе. Отдать крестраж на хранение самому скользкому из своих последователей? Оставить другой в сырой стылой пещере в чаше с каким-то противным зельем? Отправить третью в ледяную глушь на задание по поимке Поттера? А если бы он или кто-то другой, не испытывая никаких угрызений совести, просто кинул в нее Аваду или другое мерзкое трудно снимаемое проклятие? Лорду бы легче стало, что ли? Что-то такое, по всей видимости, отражается в его глазах. Лорд безэмоционально молчит. Вместо него Нагини поднимает свою голову, высовывает язык пару раз, и шипит укоризненно. – Детеныш нервничает. Ему нужно больше тепла, Хозяин, – если бы она была человеком, то наверняка бы уже прожгла Волдеморта недовольным взглядом. Вместо этого змея медленно распутывает свои кольца и подползает ближе к креслу Гарри. Поттер смотрит на нее удивленно, когда, вместо того, чтобы остановиться, Нагини начинает уверенно ползти вверх по его телу, пока не замирает, положив голову ему на плечо. Гарри чувствует тяжесть ее тела, но как и тогда, в домике Батильды Бэгшот, эта тяжесть приятно окутывает его защитным коконом. И все же, он охает, когда змея чуть сдавливает его, будто в объятиях. – Я не нервничаю, – запоздало пытается оправдаться, определенно стараясь не смотреть на Волдеморта. – Но спасибо, Нагини, – юноша решает успокоить рептилию и неуверенно проводит по ее голове ласковым движением пальцев. Змея шипит довольно, но за этим Гарри все равно слышит, как Волдеморт выдыхает. Поттер молится Мерлину, чтобы в свете камина не было видно румянец, который, определенно, расползся по его щекам. Лорд продолжает смотреть на него практически философски. – Мальчишка, – выдыхает он снова, а затем будто расслабляется чуть больше и трет пальцами переносицу. – Том сказал, что ни за что не позволил бы мне остаться здесь, если бы не был уверен, что я могу доставить тебе неприятности самостоятельно, – словно извиняясь, с робкой улыбкой жмет плечами Гарри. – Будто ты не знал об этом раньше, – иронично доносится в ответ. Что ж, ну… В этом есть смысл. Буквально вся их совместная история строится на том, кто сколько неприятностей причинит другому. Дневник, все еще лежащий на коленях Гарри, начинает слегка нагреваться, достаточно, чтобы дать ему понять, что у Тома тоже есть мнение по этому поводу. Ну кто бы сомневался. Поттер фыркает и открывает нужную страницу. Пробегает взглядом, зависает, а затем захлопывает тетрадь с такой спешкой, что Волдеморт просто не может пропустить это мимо. Он молча приподнимает бровь. Гарри продолжает вести себя так, будто ничего не происходит, пока дневник шелестит закрытыми страницами и всеми способами показывает, что он еще не закончил. – Так… – Гарри откашливается. – О чем ты там говорил? Волдеморт тянет паузу, смотря, как Гарри (безуспешно) пытается сдержать лицо, но затем юноша шипит тихо и откладывает дневник на столик. «Кину в камин, будешь еще жечься!» – думает мстительно Поттер. Он (снова) не замечает, как Волдеморт, хмыкнув и качнув головой, одним слитным движением поднимается с кресла и подходит к нему. А затем, пискнув, пытается отобрать дневник, мазнув ногтями по обложке, но тот уже оказывается проворно перехвачен Лордом. Давя в себе излишнее любопытство, Волдеморт степенно раскрывает тетрадь (все еще держа ее в поле зрения, но слишком далеко от рук возмущающегося Гарри) и замирает в удивлении. «Гарри Джеймс Поттер, ты в любом случае передашь это другой моей версии!» – красуется подчёркнутый несколько раз ультиматум. Затем под ним быстро начинают возникать новые слова, пока Волдеморт не видит наконец целое послание. «Попробуешь его хоть пальцем тронуть, и ничто не остановит меня от ответных действий. В конце концов, для этого мира слишком много Темных Лордов, ты не находишь?» – и символическая подпись в конце. – «Том Марволо Реддл, Лорд Волдеморт.» Темный Лорд напоминает себе, что пытаться угрожать в ответ своему собственному крестражу – иррационально и глупо. Поэтому он просто переводит взгляд на Гарри, который успел стечь вниз по спинке кресла и прикрыть глаза одной ладонью. Уши, спрятанные за черными вихрами, отчетливо пылают. Волдеморт хмыкает и присаживается на подлокотник. Гарри с недоумением следит за дневником, вновь возвращенным на столик. А в следующее мгновение… – Оригинальная угроза, – еще один смешок. – Но разве мы не договорились о перемирии? Как же я могу навредить своей душе, Гар-ри? Волдеморт мягко обхватывает запястье юноши, заставляя его распахнуть свои невозможно зеленые глаза, а затем подносит его ладонь к своим губам и целует. – Но как мы уже выяснили, мне не позволит это ни один другой знакомый с тобой крестраж. Гарри продолжает хватать воздух, абсолютно не вырываясь из мягкой хватки Волдеморта, и тот наклоняется к нему ближе, шепча на ухо: – И я совершенно не против, моя дорогая душа.