давай уйдём.

музыка сейчас — истошно и громко, мои руки дрожат, а глаза бегают из стороны в сторону в поисках только твоих. спаси, защити, убей — сделай хоть что-нибудь, мне очень страшно. ты милый, ты не убиваешь, только моргаешь большими глазами и смотришь взволнованно. - давай уйдём улица обжигает холодным ветром и успокаивает относительной тишиной. я могу дышать глубже и медленнее. ты задаёшься вопросом: почему мы тут стоим? почему смотрим на друг друга мутными глазами (с каплей страха в моих)? типа — лгбт комьюнити, держимся вместе? типа — блять, обними меня, пожалуйста. намотай волосы на кулак и ударь мою безмозглую об стол, а потом гладь по ней размеренно, извиняясь, целуй в висок. упади со мной, упади в это мерзкое и лицемерное. только держи за руку. и, да, лгбт комьюнити, держимся вместе. в твоих глазах солнечные лучи устраивают праздник и умирают, когда ты моргаешь. в твоих глазах ты, нагой и беспомощный, открытый полностью для взора чужих и злых. я не злой, правда. я отражаюсь в них тоже, но я не злой. там я плачу и сбиваю колени о твой порог, поправляю сожжёные кудри и смотрю с особой жалостью (нежностью, если ты так захочешь). ты закуриваешь и бубнишь себе под нос, вторя проезжающим машинам и музыке из мигающего огнями помещения рядом. я совсем не слушаю. мне бы сейчас упасть в твою кровать тяжёлым грузом и раствориться в прокуренных окнах. тебе бы сейчас выпить и пойти танцевать дальше. это подтверждение тому, что мы всё-таки не пара? или я просто устал? не знаю — ты же целуешь в висок и иногда в губы. ты же выбрасываешь на землю бычок, не потушив, и поправляешь сползающие на глаза волосы. не знаю — звёзды в центре города светят тускло или не светят вообще, а кальянный рэп из проезжающих мимо авто бьёт по и так лопающейся от напряжения голове. не знаю — ты же такой хороший. - поедем домой? только к тебе. меня дома не ждут. ни давящие стены, ни маленькая кухня, ни даже уютная (больше нет) кровать. мигающие окна зданий напротив живут и кормят своих детей серых панелек, а моё здание лишено родительских прав. даже так, даже с сигаретой и зелёным стеклом, даже молчаливое и нелюдимое. там нет жизни, никогда не было. этот город выгоняет меня под куполом лазурной (со стороны даже манящей) ночи и плюёт под трясущиеся от страха ноги, кидает камни в спину, окунает головой в холодные лужи на асфальте из глубоких трещин и слоя пыли. этот город кричит, надрываясь, бездомными кошками у помойки и многоэтажками без глаз. этот город во мне, этот город — я. - поехали. ты улыбаешься и рассматриваешь моё лицо. жутко, правда? я не спал, возможно, с рождения. только думал о тебе (если тебе так приятнее), только лежал головой в подушку. то ли хотел задохнуться, то ли спрятаться навсегда от этих взглядов из занавешенных окон. даже так, они обязательно будут смотреть и тыкать пальцем, смеяться, пока один не встанет у моей кровати, прям над головой, чтобы плюнуть в глаза и очертить моё тело мелом. попробуешь меня защитить от них? хотя бы сегодня. твои объятья крепкие, со вкусом сигаретного дыма и цветочного шампуня в русых волосах. руки сильные и длинные — я так рад, спасибо. ты так тонко подмечаешь моё состояние, даже под весом двух стопок, даже в мутных глазах видишь всё то, что не замечаю в себе я. на секунду твоё дыхание, шелест деревьев и шёпот редких звёзд становятся громче любой весёлой компании, ласкают уши и тают в душе самым тёплым и искренним, даже вкупе с холодным ветром, который ласкает обветренные губы. я счастлив? такси — отвратительно громкая музыка и ароматизатор. непонятным запахом забивается в ноздри и оседает в лёгких хуже никотина. меня укачивает на заднем сидении от взгляда в окно, от твоего взгляда из полуприкрытых век и трясущихся рук, робко сложенных на коленях. твой дом — самое родное и желаемое. выглаженные вещи, лавандовое мыло, герань на окне и терпкие духи. запах тут лёгкий и спокойный, я снимаю обувь и долго стою в коридоре с закрытыми глазами. твои окна не занавешены, но, похоже, я не боюсь. потому что ты рядом, потому что дышишь тихо и складываешь обувь на подставку. мы лежим на кровати в полной тишине. мне страшно, мне грустно и стыдно, потому что ты молчишь после моего отказа, только гладишь по голове, будто извиняясь, что потревожил. твои губы мягкие и пахнут вишнёвым бальзамом, руки ласковые, а взгляд нежный и заботливый. я знаю, что ты не хочешь плохого, я знаю, что ты уважаешь меня и мой выбор. ты же листаешь твиттер и читаешь посты про абьюз и активное согласие, ты же куришь только мальборо и перебираешь пальцами мои светлые кудри. ты же самый добрый и родной, а мне так стыдно. но, пожалуйста, только не сегодня. только не в этой комнате, только не на этой постели, только не этим маем. я не хочу шептать и улыбаться, закусывая нижнюю губу, как обычно. я хочу быть с тобой (или быть тобой) и вдыхать запах чистого постельного белья, не запятнанного стонами и резкими движениями в районе паха. пожалуйста, спаси меня. защити от пустой улицы и ползущих по окнам глаз, причеши за ухом своего котёнка (или жалкого щенка, как тебе удобно) и никогда не выпускай мою ладонь из своей. я хочу ощущать твоё присутствие внутри меня, слушать и слышать как бьётся твое сердце или вырвать своё, чтобы ты заставил биться и его. я хочу протиснуть тебя вглубь своих рёбер и жить в одном теле. я хочу искупления в твоём растерянном взгляде и влажных следах от губ на правой щеке. только в щёчку — знак привязанности. ты же всё понимаешь, ты умный. скрипящий голос — мычание в такт любимой песне, пока я закрываю глаза, качаюсь корпусом тела. ты долго спрашиваешь что включить, останавливаясь на стрыкало. я пою вместе со звёздами и сверчками, а ты танцуешь, ещё не уставший в клубе. твой нежный взгляд и протянутые вперёд руки — безмолвное обещание (ты не оставишь, не должен), я растворяюсь в складках одеяла или глотках вина часами ранее, но встаю на ноющих ногах. комната плывёт изредка проезжающими в 2 часа ночи машинами и светом фонаря в открытое окно. твоё лицо плывёт в самой яркой улыбке этого вечера, когда я больше не кидаю на тебя печальный и полный сожаления взгляд, а смотрю прямо и доверчиво. ты же моя родственная душа. (парень — на обороте склеенного с другим листа в личном дневнике, но ты стесняешься). "послухай я хочу ділити з тобою кожну хвилину в житті". так поётся в динамике твоего телефона, так поётся у меня под лёгкими. двигаясь в ритм песне, держа твои тёплые ладони в своих, я на мгновение остаюсь совершенно голым — без одежды и кожи, мои органы торчат наружу вместе с обескровленным и заштопанным, что начинается на с. мой воспалённый мозг открыт для тебя со всем грязным и сокровенным, что он прячет. пожалуйста, не ищи там ничего, мне очень стыдно. пой для меня чаще. пой, даже если твой голос хриплый и ты не вытягиваешь высокие ноты, пой, даже если ты запинаешься. забываешь текст — импровизируй. не знаешь английского — мычи или пой на своём языке. я пойму его, когда буду обнимать тебя, прижимаясь со всей силой к груди и оставляя мокрые пятна слёз. не поднимаю лица, чтобы ты не увидел. ты же самый добрый и родной — возможно, мне не стыдно. завари чай — мята или ягоды, я не принципиальный. только не даю тебе включать свет на кухне, пока фонари работают. мне так спокойнее. спасибо, что понимаешь. спасибо, что улыбаешься. просто спасибо. у тебя самые мягкие волосы на свете и и большие руки. не трогай меня ими, мне стыдно. нет, трогай. трогай меня везде (не там, ты и сам знаешь) и мне наплевать на то, что моя талия не как у твоих бывших девушек и не как у того красивого бармена. наплевать, хотя бы сегодня, потому что это ты. ты не осудишь и не покосишься, когда я сниму футболку. ты обнимаешься крепче всех и пахнешь дымом и ромашками. сегодня я пустил тебя в себя под светом фонарных столбов с улицы, еле долетающим до нас. пустил, нервно кусая губы и перебирая кончик кофты в дрожащих пальцах. сегодня я засну крепко и не буду сверлить взглядом зашторенное окно, отдаваясь тревоге. похоже, сегодня ты меня — спас?