Химик из соседней квартиры

Мортис – хоть и алкаш – почитаемый в доме господин из-за его весьма интересной работы. Он стучит в дверь соседа по лестничной площадке. Из-за двери доносится еле слышное "открыто" (видимо хозяин находился на другом конце квартиры), но этого вполне хватает гробовщику, чтобы бесцеременно, не снимая обуви, пойти в сторону комнаты, откуда раздался звук. – Сколько раз говорил тебе: заходишь в чужой дом – будь добр разуться, – говорит мужчина, не отвлекаясь от своего занятия. Он смешивал что-то на своём рабочем столе, название чего Мортис, собственно, не знал. – Ой, простите, мистер Байден, – наигранно извиняется Мортис, но всё же снимает обувь и относит к входной двери. – А ты бы завязывал с этой дрянью, повяжут же когда-нибудь, – мужчина указывает пальцем на колбы. Байрон глубоко вздохнул: – Во-первых, я тебе уже говорил, не называть меня Байден. Во-вторых, я рад бы, но на одну зарплату учителя химии не прожить. Детей учить – это не людей хоронить, – усмехнулся хозяин квартиры. Мало кто знал о тёмной стороне жизни мужчины; зарплаты учителя действительно катострофически не хватало, а из-за проблемного здоровья нужно было тратить тонну денег на лекарства, поэтому пришлось идти на крайние меры – производить наркотики. Никто и не догадывался, что у учителя химии – хорошего человека, почетаемого в доме, – могут быть такие скелеты в шкафу. Он и не пил-то никогда, куда ему до наркотиков. Пару раз в месяц к нему наведается "внучка", со всеми поздоровается, здоровья пожелает, не внучка, а чудо, правда уходит постоянно с каким-то странным пакетом... – Тебе опять самогона дать? – спросил Байрон, наконец отвлекаясь от химикатов. – Я вообще-то тебе подарок принёс, – вновь наигранно обиженным голосом говорит мортис. – Вот! Мужчина достаёт из кармана кулёк конфет. Хозяин квартиры удивлённо поднимает бровь: – Скажи честно, ты их с кладбища взял, – с недоверием спрашивает, но всё же принимает подарок – Обижаешь, – Мортис приобнимает друга. – конечно Байрон не понимает, шутит ли мужчина или действительно достал сладости с кладбища – он такое запросто может. – А пойдём погуляем, – воодушевленно предлагает гость. – А не поздновато? – Байрон смотрит на часы – 11 вечера. – Да ну, в самый раз, – ещё более довольно говорит Мортис. – Тебе б на солнышке погулять, а не по темноте шляться, вон какой бледный. – недовольно бурчит хозяин, но всё же поднимается со стула и идёт в сторону шкафа. – Ладно, мне как раз лекарства купить нужно. И ещё некоторые препараты. Байрон растегивает домашнюю рубашку: – Может выйдешь? – Ой, да что я там не видел, – отвечает Мортис, довольно плюхаясь на диван, Байрон понимает, что выгонять его бессмысленно – всё равно ведь не уйдёт. – А ты с каждым годом всё сексуальнее, – облизывается мужчина, смотря на обнаженное тело, – даже сексуальней молодых девушек на моей работе. Хозяин квартиры закатывает глаза, усмехнувшись. Он привык к таким тупым шуткам, он любит такие тупые шутки, ведь похабное содержание шутки становится не сильно важным, когда её произносит он. – Ладно, пошли, – Байрон заканчивает одеваться, берёт трость, и под руку, заботливо предложенную соседом, идёт вниз. На улице дует прохладный ветерок, который отлично сочетается с температурой в двадцать градусов. Идеальная погода – ни жарко, ни холодно. Мужчины бредут по аллее, которая находилась недалеко от дома, хотя через неё до круглосуточной аптеки идти в два раза дольше. Практически никого не было, только загулявшиеся до поздна школьники иногда пробегали между двух бредущих фигур, держащихся за руки. Мортис вдруг наклоняется к клумбе и срывает орхидею: – это для тебя. Гробовщик по-детски выпрыгивает вперёд и протягивает руку, будто дарит цветок не мужчине, с которым они знакомы уже с десяток лет, а первой школьной любви. – Тут камеры могут быть, ещё менты штраф выпишут за вандализм, – принимает подарок с лёгким смешком Байрон. – Не тебе тут говорить про ментов, – также активно гробовщик снова берёт под руку соседа. Откуда вообще столько энергии в пятидесятилетнем мужчине? – Любовь, нежность, интим, – задумчиво говорит Байрон себе под нос, глядя на растение. – Че ты там бубнишь, я вообще-то рандомный цветок взял, – влезает Мортис. – Самый красивый, между прочим. Химик по-доброму усмехается. Он действительно любит этого озорного, словно мальчишку, соседа по лестничной площадке. – А как твоя нога? – искренне интересуется Мортис – Да как-то побаливает. Не смертельно, – отмахивается Байрон, желая побыстрее закончить разговор. Тему своего проблемного здоровья он не любил ещё с детства, когда его постоянно водили по больницам, пытаясь хоть что-то сделать с его дальтонизмом. – Не "как-то побаливает", а ноги в руки и к врачу. Я не хочу увидеть тебя на своей работе. – заявляет гробовщик и сильнее прижимается к мужчине, который, не смотря на ненавистность этой темы, очень рад заботе любимого. – Если хочешь, я с тобой схожу. – Да не надо себя напрягать, – говорит Байрон чисто для вида, он знает, что Мортис и так увяжется за ним, да и сам не против, что кто-то составляет ему компанию. Последние подростки уже сидят дома, а на улице только редкие прохожие, которые возвращаются то ли с работы, то ли от друзей, но абсолютно все возвращаются домой. Фонари светят только для них двоих, а каждая лавочка становится безумно привлекательной. На каждую хочется сесть и заснуть в обнимку. Кажется, будто весь город замер, наблюдая за парой. Химик глядит на наручные часы и хмурится: – Пошли быстрее, мне завтра на работу. Мортис и Байрон ускоряют шаг, всё также наслаждаюсь компанией друг друга. Они никогда от неё не устанут. Они никогда не устанут от любви.