Закат эпохи

Он не помнил как все началось. Время тянулось резинкой, покачивающимися деревьями за окном больницы и криками умирающих людей. Он не знал кто он, как жил, любил ли кого-то или ненавидел. Кто-то бы своенравно заметил, что это новый повод начать жить заново, а кто-то бы сказал, что проще сдохнуть. Тэхен лишь думал о том, как грустно, наверное, было бы иметь за спиной воспоминания красоты. К слову, он вечно гнался за искусством и красочно искрящимися звёздами мечтаний. Он был художником в прошлом, музыкантом в будущем, и тяжело оставленным калекой в настоящем. Когда все случилось? Наверное, около месяца назад. Он считал дни, засматриваясь на закаты в небе. Они были багряными, тяжело-тусклыми и грустно-уходящими. Врачи вечно носились вокруг него, спрашивали, вспомнил ли он что-нибудь, а он, в свою очередь, бездумно качал головой, видя лишь чьи-то томные, тёмные глаза. Он лишь пару раз спрашивал о прошлом, получая в ответ неоднозначные покачивания головой и странные переглядывания. Однажды, когда спустя ровно 34 заката к нему зашёл врач, чтобы предупредить о чем-то, Тэхен наконец-то сказал целую фразу. — Как долго это будет? — Слова были тягучими, долгими, сопровождаемые охами и хрипами в голосе. Врач удивился, что-то резко черканул в блокноте и уставился куда-то в стену. — Послушайте, мистер Ким, у вас ведь больше никого и не осталось. — высокий мужчина в возрасте, с наглухо побритым ежиком прокашлялся, чуть хмурясь, будто что-то вспоминая. — не думаю, что вас это волнует, — он помедлил — в вашем-то состоянии. Где-то внутри, Тэхен ухмыльнулся. Ах-да, я ведь калека. — Я хочу домой — все также устало проговорил больной, выжигая глазами круги на стене. Врач чуть-ли не подпрыгнул. Поправив очки, слегка отойдя к стене, он наконец ответил: — Послушайте, мистер Ким, — мужчина будто что-то обдумывая, как назло сильно выдувал слова — суд над наследством ваших родителей, все ещё идёт, а так как вы, единственный наследник, разумеется оно, скорее всего, перейдёт именно вам. Тэхен потупил взгляд в потолок и развернулся на кровати к окну. Небо сегодня было удивительно спокойным, закат был ярок и стремителен, будто солнце отражало закат эпохи. Парень закрыл глаза, сосредотачиваясь на чем-то. Пытаясь вырисовывать этот закат у себя в памяти. Он хотел бы запечатлеть его навсегда, изгибы его тонких линий горизонта, дым пробирающих облаков и тяготение фиолетового города. Он вновь видел глаза. Тёплые, улыбающиеся, далекие и наполненные чувствами. Кому же они принадлежали? Быть может его томной душе? Или воспоминаниям сердца? Прошлой жизни? Это было неважно, ведь в них он видел соцветия мягкой сакуры, увядающих подлунных звёзд, слияния любви и ненависти. Кто же ты…

мой томный дух

***

Времени прошло много. Настолько, что он снова начал жить. Он не вспоминал прошлого, не искал будущего, только жил одним днём. В компаниях друзей он был душой, с людьми на работе — лидером, а дома — сгорающим мотыльком, увядшей ночной бабочкой, вечно сгоравшей при свете солнца. Он все также любил закаты, но уже не вырисовывал их в своей голове, а запечатлевал на снимках, все больше влюбляясь в небо. Снимки все были разными, он печатал их, расклеивая на своих белых стенах, надеясь, что это хоть как-то спасёт его от уничтожающего солнца поражения. Но кое-что ему было не понятно. Все больше концентрируясь на свете, все меньше уделяя внимания тьме, он начал замечать нечто странное. Когда раньше его шторы были наглухо задвинуты, снимки были привычными, обычными соцветиями ярких моментов жизни. Но чем больше шторы отодвигались, тем ярче становились глаза. Яркие глаза из снов. С каждой фотографии на Тэхена глядел человек. Молодой, красивый парень с парящей улыбкой и тёплыми глазами. Он будто что-то хотел сказать, а Ким бы и рад был выслушать, но не мог. Отворачивался к противоположной стене и замечал, что плачет. Вскоре фотоаппарат был заброшен в дальний угол, снимки постепенно отклеивались, а глаза и улыбка парня на фотографии тускнела. У Ким Тэхена было все — высокая должность, семья, дети, обеспеченная старость и панорамные окна. Ему больше не требовались закаты, чтобы почувствовать себя живым. Да и чувствовать живым ему тоже не хотелось. Он погружался в избыточную массу дел, отгораживался от людей, замечая в зеркале, что волосы седеют, а глаза покрываются дымкой скорби. Он не искал счастья, напрасно думая, что оно у него и так есть. Вот только, совершенно не осознавал того, что уже мёртв. Не осознавал до того момента, пока на стене не осталось ни одной фотографии. Это был вечер тёплого мая. Вставая с дивана, он взглянул на время. Было около восьми часов вечера, за окном был красивейший закат, а стена напротив кровати была серая. Пустая. Она плакала вместе с Тэхеном, с престарелым человеком, богатым и влиятельным, когда-то, будучи молодым, потерявшим все. Она сожалела, что не смогла вытянуть его из колеи пожирающего бремени, которое будто заставляло его работать, лишь бы не создавать новые воспоминания. Она напоминала, что жизнь ушла зря, напоминала, что он ничего не обрёл, только сломал себя ещё больше. И в этой пустой стене он увидел глаза. Далекие, тёплые и такие не (счастливые?) И он плакал. Лёжа на красном кожаном диване, заперев дверь, слушая крики горничных и смотря на закатное небо. Он обретал. Наконец-то обретал полный покой, чувствуя, что кто-то так тепло держит его за руку. Он видел улыбку, чёрные очи, в которых отражалось соцветие сакуры и вспоминал этого человека. Человека, который пожертвовал своей жизнью в молодости, чтобы Тэхен выжил. /flashback/ Предзакатное небо сверкало красками. Оно багровело, взрывалось, тяжелело и дарило спокойствие. — О чем думаешь? — раздалось где-то слева. Тэхен обернулся, заостряя внимание на парне, сидевшем за рулём. На его сильных руках, держащих руль, на заячьей улыбке, на тонких контурах его профиля и… на его глазах Томно-манящих, глазах ускользающего мгновения. — Думаю, почему я не могу навечно остаться здесь с тобой. — А зачем? Ведь дальше будет ещё больше воспоминаний. — В них будешь ты? — как-то по-особенному спросил Ким. Парень сидевший рядом, покачал головой. — Всегда. Тэхену было 19. Он собирался стать знаменитым художником, прожив всю свою жизнь со своей единственной любовью — Чон Чонгуком. Но глаза рядом угасали, закрывая собой парня, от летящих осколков машины. /flashback end/ — Ты был со мной в каждом мгновении, вот только я, не хотел тебя увидеть. Видение становилось все более насыщенным, сильнее сжимая руку старика. — Ты прожил хорошую жизнь, Тэхен. — В ней не было тебя. — умирающий слабо улыбнулся, направляя глаза в потолок. — Я был. И буду всегда. Солнце растворилось в темной дымке сна, являя людям успокоение. И где-то, среди цветущих листьев сакуры, объединялись две души, когда-то ускользнувшие друг от друга.