Реальность на грани сна

Началось это, когда Серёжа, в очередной раз проснувшись с криком от одного из преследовавших его кошмаров, перелёг к Олегу под бок. С Олегом не страшно. Он защитит. Волков обнимал Разумовского во сне, они оба были уже подростками, но их объединяли исключительно братские чувства. Ну, или так Волч поначалу думал. Олегова рука удобно лежала между сережиной шеей и плечом, он даже умудрялся трепать Серого по непослушным рыжим волосам иногда. Так они спали до утра, а под утро Олег, проснувшись раньше всех, будил Серёжу, чтобы тот шёл к себе в постель, пока воспитка не вернулась и не всыпала обоим по первое число за нарушение порядка, как это было в тот единственный раз, когда она застала их вдвоём на узкой скрипучей кровати. Но в этот раз было иначе. - Шшш, ну, чего ты? Опять птица твоя? - Олег уже выучил серёжины страхи наизусть, умудрялся безошибочно различать всех его монстров. - Ну, будет. Иди сюда. Как дам этому твоему птичьему засранцу по морде! Олег шептал и улыбался, и Сергей тоже улыбнулся заплаканными глазами. Улёгся как обычно, спиной к животу, подогнув колени. Волков одеялом накрыл и стал гладить по спине и волосам. И вот, когда донеслось мирное сопение, он прижался как обычно губами к затылку, чтобы поцеловать, прежде чем сам отрубиться. Вот только вместо накатывающего мягкими волнами сна он ощутил нечто другое. Нечто смутно знакомое, но ещё чуждое разуму ребенка, плавно переходящего во взрослую жизнь. С изумлением и отчего-то даже стыдом Олег отодвинулся от Серёжи, насколько этого позволяла кровать, и, будто проверяя, положил руку на свой пах. Влажная и твёрдая головка упёрлась в ладонь через ткань пижамы. Волков почувствовал, как его обдало сначала холодом, а потом жаром. В ту ночь он так и не смог уснуть. Периодически это повторялось. И Олег неосознанно радовался каждый раз, когда Серёже снились кошмары. Ведь это был единственный шанс вновь почувствовать эти странные и приятные ощущения. Когда Серёжа засыпал в его объятиях, Олег тихонько прижимался к нему, ощущая, как между ними наливается его возмужавшая плоть. В одну такую ночь Волков решил попробовать сделать как другие мальчишки. Он подслушал в душе разговор, и теперь знал, что можно тереть член руками или дергать, обхватив ладошкой. Когда Разумовский, кажущийся таким невинным, таким чистым, будто эти "взрослые делишки" не коснулись ещё его нежного юношеского тела, снова лёг к Олегу, тот, усыпив его, осторожно запустил руку под свою пижаму, чуть отодвинувшись, но не сводя взгляда с сережиного затылка. Он обхватил вновь налившийся член ладонью и неумело провел, так что головка то стыдливо прикрылась крайней плотью, то вышла из нее, смазанная липкой смазкой. Ощущения усилились. Он повторил это действие снова и снова, стараясь не шелестеть одеялом, не скрипнуть кроватью, не задеть случайно Разумовского. Так случился его первый эпизод мастурбации. Он делал это снова и снова, и с каждым разом оргазм становился ярче, он взрывал тело изнутри, затуманивал разум на доли секунд, приносил с собой расслабление и...стыд. Олег знал, что такими вещами занимаются взрослые, более того - они делают это с другими взрослыми, и уж точно не своего пола. Если бы он только знал, что Серёжа ложился к нему уже давно вовсе не из-за кошмаров. *** Однажды Олег снова самоудовлетворялся, глядя в затылок Серёжи, вдыхая запах его волос, и вдруг заметил, что дыхание у того стало какое-то неровное. Тогда он остановился, привстал на постели, глянул на лицо Разумовского и с ужасом обнаружил, что глаза его полуоткрыты, а ртом он судорожно ловит воздух. Серёжа прикусил губу, подняв взгляд на Олега. В сочетании с его серо-голубыми ясными глазами, которые при тусклом свете ночной лампы будто светились изнутри, это непривычно-просящее выражение лица Олегу очень понравилось. Так, что член болезненно дернулся в штанах, напрягаясь. Более того, серёжина пижама в районе паха топорщится, точно как у Олега. - И давно ты?...- Волков не придумал, что сказать дальше, да и не смог бы, потому что Разумовский, осознав, что спалился, потянул его на себя за ворот, вовлекая во влажный и приятный первый поцелуй. Олег едва удержался, чтобы не взвыть. Он лег обратно, прижавшись пахом к ягодицам, а носом уткнувшись в шею, накрыл сережин выпирающий член рукой и стал двигать в такт движениям своих бедер. И вдруг услышал: - Волч...пожалуйста, не останав...- этот тихий шепот был заглушен той рукой, которая снова была у Серёжи между шеей и плечом, а движения Олега стали настойчивее, и когда он ощутил, как Серый прогибает спину, трётся сам о его член, то в глазах у Волкова вовсе потемнело. Разумовский схватился руками за олегово предплечье, закусил его, едва всхлипывая, закатив красивые глаза под полуприкрытые веки. Кровать едва поскрипывала, но они оба не издали больше ни звука. Только дыхание - рваное, жаркое, да движения навстречу друг другу. И липкое семя, запачкавшее животы, сережину спину и пижамы. Оглушительный оргазм для двоих разорвал мир их детства на до и после.