haqw

      Весной учащимся особенно тяжело, особенно тем, кому нужно сдавать экзамены. На улице тепло, даже жарко. Хочется выйти, прогуляться по парку, зайти в магазин и купить мороженного, сжать его руками и приложить ко лбу, ведь пот так и течет. А потом пошуршать упаковкой и засунуть его в рот, чувствуя как растекается холод по телу. Это время студентам и школьникам хочется проводить больше с друзьями, чем с учебниками и тетрадками. Не волноваться о предстоящих экзаменах и думать как совместить учебу с друзьями. Самуэля Уильямса это не волновало, ведь он проводил свое время играя в видеоигры и смотря сериалы с мультиками. Школу он пропускал, на улице бывал редко. Ему не то чтобы одиноко или грустно по этому поводу, наоборот, он счастлив, что не видится ни с кем.       Долгое время он упрашивал свою мать перевести его на домашнее обучение, ведь в школу он идти отказывался совсем, устраивая голодовки, потому что родители гнали его учиться. Мать Самуэля — Жаннет Уильямс. Строгая женщина, но понимающая и любящая. Чего ей только стоило смириться с нехотением её ребенка идти на учебу. Она кричала, забирала телефон и провода компьютера, даже книжки с полок, и его любимые вещи. Только когда Самуэль перестал есть и начал падать в обмороки призадумалась и разрешила ему «отдохнуть» от школы. Этот отдых длится уже достаточно длительное время, но как мать, так и отец смирились, ведь здоровье ребенка было дороже. — Чем занимается Фэй? Она проснулась или еще спит? — Жаннет смотрит на сонного мужа вышедшего на кухню. — Спит. Допоздна в свои бродилки играла. Нужно нам вместе как-нибудь сыграть с ней. — Вот ещё! Оливер, тебе бы отчёты писать, а не дурачиться. — Женщина встала из стола и направилась к холодильнику. — Еда вчерашняя, но могу сготовить яичницу, — Уильямс пронаблюдала за кивающим мужем, — Отлично, значит яичницу. Чего сел? Иди буди спящую красавицу. — Жаннет посмотрела уходящему мужу вслед и принялась доставать яйца. Оливер тихонько зашел в комнату к Самуэлю и включил свет. В углу комнаты он видит двигающийся бугорок из одеяла и подходит к нему, резко хватая и выкидывая его в сторону. Перед ним лежал Самуэль свернувшись в клубок, одной рукой искавший пропавшее одеяло. — Фэй, — шепотом произносит отец, — кушать хочешь? Фэй! — Мужчина немного повышает голос, не услышав ответа на вопрос. — Милая, тебе пора настроить режим, — Оливер сел рядом и начал легонько стукать по плечу Самуэля ладонью, чтоб тот проснулся, — давай, вставай. Вставай. Вставай. Вставай, — он медленно приближался к уху Уильямса, — вставай, вставай… — Не затыкался он. — Да-да, Мистер Зак, я встану на ваши весы, только оставьте меня в покое… — Что-то бормочет тот сквозь сон. — Фэй! — Отец кричит так, что Самуэль подскакивает, видит отца и смотрит вылупленными глазами на него. — Доброе утро, папа. — он тянется ближе к отцу и приобнимает его за шею. — Мама на кухне? — Да. Умывайся и иди кушать, а я на работу. — Хорошо. — Самуэль встает и принюхивается, — Яичница? — Как слышишь.       Уильямсы убираются из комнаты, а один из них направляется в ванну. Самуэль никогда не смотрится в зеркало, как идет умываться. Он смотрит вниз, в раковину и только туда, а на себя редко, и то, только проверить как отросли волосы. Утром он всегда раздавлен, особенно когда его будят раньше, чем положено. «Я себя ненавижу» — думает Самуэль, глядя на струящуюся воду. Выходя из ванны мальчик отправляется на кухню, где его ждет мать. Подойдя к ней он спрашивает: — У меня все в порядке с лицом? — Самуэль отводит взгляд в сторону, ощущая на себе пристальный взгляд матери. — Там что-то серьёзное? — Хмурится он, видя недовольное лицо матери. — Где доброе утро? — Жаннет подходит ближе и берет в свои руки лицо ребенка и мотает его в право, влево, разглядывая. — Хорошее лицо. Садись. — Уильямс проводила Самуэля взглядом, взяла тарелки и поставила на стол. Все трое членов семьи ели молча, не разговаривая друг с другом. Самуэль встал, не убрав за собой тарелку и собрался уходить, как его остановила мать: — Мой. Вечно забываешь, вечно я тебе напоминаю. Пора привыкнуть. Самуэль помыл за собой тарелку и ушел прочь, не обронив ни слова. Жаннет посмотрела на мужа: — Я за неё волнуюсь. — С чего? — Последние несколько месяцев она ведет себя странно. — Она всегда была у нас необычной. — Не в этом дело. Она безответственная, должна была научиться мыть за собой посуду. Я не прошу убирать дом, одна тарелка и забывает. — Жаннет вздохнула. — Я чувствую, как мать, что с моим ребенком что-то не так. Она сегодня даже не сказала привет, её передергивает когда я говорю её имя, в комнате не убирается… — Поэтому ты за последние несколько дней не обращаюсь к ней? — Перебивает её муж. — Да. Я волнуюсь, Оливер. С каждым днём я вижу как тускнеет. Ощущение, будто она не хочет видеть меня рядом, но как только я ухожу она смотрит глазами, будто расплачется. Ещё как она отказывалась идти в школу… — Мистер Уильямс подошел ближе к Жаннет и приобнял её, когда та наклонила голову вниз. — Обычный подростковый возраст. Ей всего 16, не переживай. Само пройдет.       В комнате Самуэля находился большой шкаф с задвигающимся зеркалом, и, конечно же, оно было задвинуто. Справа стояла кровать, между кроватью и шкафом стоял стол с компьютером, напротив кровати телевизор. Самуэль осмотрел свою комнату и выключил свет, ведь так ему гораздо комфортнее. Уильямс отодвинул зеркало и пристально смотрел на себя. Светлые, кудрявые, короткие, волнистые волосы. Еще и блестят. Но уже достаточно отросли, пора резать. Он подошел к столу и начал открывать шкафчики внизу и нашел ножницы и встал обратно. Взяв клок волос он отрезал несколько миллиметров и кинул их в мусорку под столом.       «Я не хочу так. Волосы ничего не поменяют. Они будут расти и расти, а я буду их отрезать и отрезать. Я ненавижу это все. Я — мусорка, в которую я только что кидал останки своих волос.» — Ты, — Самуэль тыкнул пальцем в зеркало, — мусор. И всегда будешь мусором. — Ты не мусор. — В комнату вошла Жаннет. — Зачем ты снова постригла волосы? — Тебе-то какое дело? — Уильямс повернулся к матери. — Я — твоя мама. Я должна знать… — её перебивают. — Не должна. Оставь меня в покое. Мама. — Фэй, — Самуэль вздрогнул и встревоженно посмотрел на мать, — что-то не так? Давай сядем и поговорим, м? — Мисс Уильямс подходит ближе. — Нет. Не подходи. Я сказал не подходи! — видя как мать подходит ближе он крикнул, а та замерла на месте. — Хорошо. Я люблю тебя. Папа ушел, я тоже пошла. Пока. — Пока.       Самуэль остался один. Облегчение? Нет. Он сдерживался чтобы не заплакать, но у него не получилось и слезы полились по щекам. Он повернулся к зеркалу, крепче взял ножницы и приставил их к шее, чуть надавливая ими на неё. «Ненавижу.» — думал Уильямс, как с шеи переметнулся на запястья. Ножницы полетели прочь. Кровь быстрым ручьем стекала на пол, Самуэль упал и согнулся, схватившись за руку. — Как больно, — плакал он, — очень больно. — Мальчик прикусывает губу и жмурит глаза, сдавливая руку все сильнее. Парень повредил левое запястье. «Я заслужил это. Пускай хоть мне и больно, кровь вытечет и со мной будет покончено, пожалуйста. Для меня нет другого успокоения. Я хочу спокойствия.» — Самуэль не в силах здраво думать, но эти мысли единственные в его голове. Он даже не пытается остановить кровь, пусть течет, куда хочет, пускай вся вытечет, как он того хочет. Через время она все равно сама остановится.       Так и произошло. Кровь текла минуты 3, с каждой секундой все меньше и меньше. Больно все ещё, но Уильямсу это даже нравится. Будто его душевные переживания ушли на задний план и теперь у него есть заботы получше, чем отвлекаться на грустные мысли, терзающие его разум. Например, протереть пол, постирать свою пижаму с длинными рукавами и штанами, запачканную в красный, так, чтобы родители не увидели этого ужаса. Уильямс все сделал и набрал номер телефона матери. Он делает это первый раз за последние месяцы, он сам в шоке от такого в глубине души, а мать как удивится! Её ребёнок впервые ей позвонил за долгое время, неужели ему лучше? Но она не брала трубку сколько бы раз Самуэль не звонил ей. «Перед уходом она сказала, что любит меня, а теперь ей работа важнее меня.» — думает он, как слышит пиликающую мелодию из телефона, а на экране высвечивается «Мама». Он проводит право и прикладывает устройство к уху. — Милая! Что-то срочное? — Удивилась Жаннет. — У нас остались бинты? В коробке их нет. — Уильямс зажал губы, ведь звонок маме ему совсем не доставляет удовольствия, хотелось поскорее закончить разговор и отключиться. — Ты поранилась? Бинты закончились. После работы заеду и куплю.       Самуэль кивнул, будто мать это увидит и отключился. Конечно у него были бинты, они лежали в самом нижнем ящике стола. Он перевязывает ими грудь, когда собирается куда-то выйти, правда теперь он больше никуда не ходит и они больше не особо нужны, казалось. Но дома он часто обматывается в мумию и лежит на кровати, наслаждаясь давящим чувством вокруг груди и своей плоскостью в зеркале. Но раз уж Жаннет купит новые сегодня, можно использовать и старые.       Самуэль достаёт бинты и накручивает их вокруг левой руки. Он уже переоделся в другую пижаму чёрного цвета, сделанную из гладкой ткани и плюхнулся на кровать. Укрылся одеялом с головой и достал телефон, проверяя социальные сети, в которые он не заходил долгое время. В одной из них был чат его школы, в который Уильямс заходить не смел, ведь знал, что там его ждут не самые приятные вещи. Но хуже уже некуда, думалось мальчику. Он лазает по разным аккаунтам своих школьных «друзей» и видит того, кого не видел раньше. Из аккаунта этого человека можно было узнать, что звать его Николас. Обычный парень, ничем от других не отличался. Видимо, перевёлся в школу совсем недавно, а недавно это было когда?.. Первый пост с новой школой был два месяца назад. Мальчик удивился не сильно, но сколько всего пропустил Уильямс за то время, когда он не посещал учебу. На всех фотографиях Николаса он улыбается и видимо очень любит животных, ведь в каждом посте минимум две фотографии кошек и собак. Самуэль рассматривал его профиль несколько минут, а потом глаза начали закрываться сами с собой. Он засыпал слушая собственное сердцебиение и дыхание.       Скрипящая дверь в которую кто-то вошёл разбудил мальчика, а потом он услышал как к нему подходят, судя по стуку это были каблуки мамы, а значит пришла она, но Самуэль не подал виду, продолжая делать вид, что спит. Мать кинула что-то на кровать, села и начала гладить клубок одеяла в котором лежал Уильямс. Жаннет подумала, пора прибраться в комнате своего ребёнка, ведь сам он не может, а ругать его бесполезно, забирать вещи тоже.       Банки от энергетиков валялись в каждом углу, вместе с грязными пластиковыми тарелками, грязные вещи находились на полу возле кровати, а чистые, которые можно надеть, уже месяц свисают со спинки стула, чтобы не ходить далеко к шкафу. Целый стол сплошного мусора и кучи пыли.       Жаннет притащила мусорные мешки с кухни и первым делом приступила собирать пластиковые тарелки, в другой мешок банки от энергетиков и в третий фантики от конфет. Сложила вещи в шкаф, грязные засунула в стиральную машинку, протерла пыль с полок и расставила небрежно лежавшие книжки. «Как ещё тараканы не завелись» — подумалось Жаннет и посмотрев на комнату, решила что чисто и убралась прочь. Все это время Самуэль не спал, а только ждал, когда мать выйдет и он сможет облегченно вздохнуть свежего воздуха, потому что под одеялом он уже кончился, вот Уильямс выбирается из своей берлоги и дышит так, как не дышал никогда. В комнате было безумно душно, но эта духота казалось такой холодной, по сравнению с тем, что было под одеялом. Он оглядывает свою комнату и замечает некоторые изменения. Будто она стала больше.       Пришло уведомление на телефон Самуэля, он достал его и увидел на часах 8:01 p.m. Он обратил внимание на сообщение о том, что в инстаграме за ним кто-то последовал и решает зайти на его аккаунт. Профиль был вырвиглазным, таким красочным, что Самуэля чуть ли не тошнило и он скорчил недовольную рожицу. Куча разных картинок с разными флагами, а флажки с пастельными цветами ему так не нравились, что он думал бежать в туалет и выблевывать завтрак. Тут Уильямс видит запрос в директ и сразу принимает его.       «Здравствуй, Самуэль. Меня зовут Анджела и я транс-женщина. Я увидела, что ты следуешь за аккаунтами некоторых квиров и хотела пригласить тебя в милый чат трансгендерных и небинарных людей. Мы рады каждому! Если у тебя есть какие-либо трудности с принятием себя или родными, которые не понимают тебя, мы обязательно тебе поможем и поддержим тебя! :)» — Что за бред. Никто не сможет помочь мне. Но может, я смогу поговорить с такими, как я, которые поймут меня? «Я не против» — отвевает Уильямс и видит сверху экрана всплывающие уведомления с сообщениями. Он нажал на них и его перебросило в чат. «Привет! Как тебя зовут?» — спросила какая-то «Мисс Тигра». «Самуэль» — отвечает он. «Дружок, сколько тебе лет? : 3» — спрашивает «Арнольд» «Я предпочитаю скрывать свой возраст» — пишет Уильямс. «Не переживай, расслабься» — Мисс Тигра. «Можешь перейти на аккаунт Анджелы и почитать посты. Возможно, они тебе помогут! :)» «Я попробую» — Уильямс.       Самуэль переходит на аккаунт той Анджелы и листает профиль немного вниз. Он видит то, что привлекает его внимание. «Операция по удалению груди. Если вы чувствуете себя мальчиком, но имеете женское тело, вам некомфортно с висящей грудью. Вы покупаете утяжки и ходите в них. Но мало кто знает, что из-за этого можно развиться рак и это опасно! Поэтому лучше накопить денежку и удалить эти ненавистные мясные мешки. Могу посоветовать доктора Грегора. Вот его аккаунт: ********. Ещё ни одного плохого отзыва!»       Самуэль дочитывает пост, но ничего не чувствует, начинает читать второй, про «гормонотерапию» и заканчивает, прочитав ещё несколько. Он понимал, что у него дисфория, он ненавидит себя из-за неё. Он ничего не делает, потому что страдает. Каждое его движение ощущается так, будто у него сломаны кости. Настолько ему плохо. Ничего не сделает его жизнь ярче, никакие посты в интернете от каких-то «Анджел», никакие доктора «Грегоры». Он отрежет себе грудь, но уродские шрамы останутся, напоминая, кем он был и что раньше было вместо этих отметин. Он станет давиться гормонами и потеряет половину здоровья. Признаться честно, Самуэль готов был на такие риски, если бы это могло по настоящему помочь ему, он был готов пожертвовать всем, чтобы без слез смотреть на себя в зеркало и прикасаться к своему телу, чтобы выходить на улицу и не бояться, что его спутают с девочкой, чтобы обращались к нему, как к мальчику.       Уильямс выходит из своей комнаты и мимо кухни проходит дальше, направляясь в ванну, но Жаннет с кухни его останавливает: — Доброе утро, завтракать будешь? — Самуэль смотрит не понимающе на мать, сейчас вечер и пора ложиться спать. Замечая этот взгляд, мисс Уильямс продолжает. — Шучу я. Поспал и снова будешь играть всю ночь? — Жаннет наблюдает за кивающим ребенком и проводит его рукой, показывая пускай идёт, куда шёл. — Бинты я на кровать положила! — кричит Уильямс вслед уходящему ребёнку. Если бы только она знала, зачем они ему.       Самуэль заходит в ванну и снимает с себя одежду. Он смотрит на левую руку, обмотанную бинтами, которые пора менять, ведь они испачкались в крови. Но это подождёт, сначала нужно помыться. Уильямс разделся и запрыгнул в ванну, включил душ и на него полилась сначала прохладная вода, а потом и тёплая.       Самуэлю казалось, что он стоит под холодным дождём, ведь он всегда ощущал холод и мылся только под горячей водой, которая обжигала его тело, так, что от него шёл пар. Самуэль сначала просто сидел под душем и мок, после брал гель для душа и обмазывался им, а потом тёр себя мочалкой. Он становился красным как рак, разум туманился, но он все ещё прибавлял горячей воды. Хоть он был в шаге от потери сознания, это помогало ему мыться без хотения разорвать себя на куски, ведь момент, когда нужно мыться там его передергивал и он плакал, стараясь не впасть в истерику. Но в этот раз так не было. Самуэль просидел под горячей водой слишком долго и она заканчивалась, сменяясь на более тёплую. Нельзя не мыться там. Уильямс налил в руку жидкого мыла… После процедуры из безжизненных глаз Уильямса текли слёзы, а его рана болела и это его успокаивало. Он краем глаза обратил внимание на тумбочку и потянулся открывать её шкафчик. Там лежала папина пена для бритья и голубая бритва. Самуэль осторожно взял её и поднёс к правой руке, с силой давя и проводя по коже. Потихоньку покапала кровь и боль казалась приятным удовольствием. Он не был мазохистом, он был тем, кто хочет заглушить внутренние переживания. Из двух разрезанных полосок кровь так и сочилась и Самуэль решил сделать ещё четыре, таких же. Он все ещё плакал, не пытаясь успокоиться, аккуратно разрезая свою кожу и случайно обратил внимание на свою грудь. Она не была большой, но Уильямс наделялся, что когда он станет выше и грудь уйдёт, станет незаметной, но она росла вместе с ним и Самуэль понял, что она с ним до самой смерти. От этой мысли он разозлился, его руки тряслись, а внутри все сворачивалось и бушевало, хотелось закричать и очистись свой желудок, прибежать к родителям и просить о помощи, рассказать, что он чувствует и как его выворачивает, слыша в свою сторону «Фэй» и «Милая». Но он не мог, ведь не знает, как отреагируют родители. Самуэль считал себя большой проблемой для них, но любил и не хотел чтобы мама с папой отворачивались от него или смеялись над «переходным возрастом». Для него это будет ударом ниже пояса. Уильямс выбросил из рук папину бритву и начал искать в ящике коробочку с вставными лезвиями, пошебуршав немного он находит её. Мальчик разорвал коробку и взял одно, проехался им от ключицы до груди, и ещё раз. Он резал свои ноги, резал сбоку бёдер, стараясь не оставлять ни одно живое место.       Слышится стук. Самуэль будто проснулся и настороженно взглянул в сторону двери, сглатывая слюну. Мама или папа только что спасли его от безумия. Уильямс посмотрел на свою руку с лезвием и ужаснулся, вода смывала с него кровь и отвратительный запах металла заставлял его желудок скрутиться. — Фэй, ты там? — Добрый голос папы заглушено слышался сквозь дверь, а Самуэль молчал, слушая звук льющейся воды. — Я тебе купил фруктовое мороженное, оно в морозилке. Слышишь? — Самуэль вполголоса ответил «да», но отец услышал и ушёл.       Уильямс глядел то на дверь, то на своё изрезанное тело. Будто над ним поиздевались пластические хирурги в попытке исправить его «неровности» на теле. Кровь не могла остановиться. «Что я наделал.» — думал Самуэль. «Что я наделал? Как мне остановить кровь? Хватит ли мне бинтов на все это? А если родители увидят? Что мне им сказать?» — только такие мысли крутились у него в голове. Мальчик в спешке начал вытирать не повреждённые зоны, аккуратно, еле как надел чёрную пижаму, прилипающую к телу из-за влажности. Порезы жглись и Самуэль хмурился от боли. Он выбежал из ванны в свою комнату, закрыл дверь, быстро нашёл глазами бинты и подбежал к кровати схватив белые повязки, разделся и начал обматываться ими. Уильямс не имел понятия как обвязать длинные раны на груди и просто перевязал себя вокруг. Теперь он был настоящей мумией. — Что ты делаешь? — от голоса мамы Самуэль вздрагивает. — К-косплей. — Дрожащим голосом отвечает Уильямс. — О, Боже… — Ужаснулась мать. — У тебя кровь, милая. — Встревоженная Жаннет подбегает к своему ребёнку и начинает в спешке оглядывать его, схватив за плечи. — Что это?! — Самуэль молчит. — Милая, ты себя резала? — Мать начинает развязывать бинты, но Уильямс отдергивает её руки. — Не важно. Просто царапины… — Не важно?! Просто царапины?! Фэй! Ты вся кровоточишь! Нужно обработать раны. — Смотря на возмущенного Уильямса она продолжает. — Это не обговаривается. — Жаннет быстро убежала на кухню и вернулась с ватой и разными баночками. Она села на кровать и пододвинула своего ребёнка к себе, развязывая бинты на руке. На её лице читалось лёгкое отвращение, не от Самуэля, а от порезов на его теле. — Господи, Фэй… — Мисс Уильямс ещё больше скорчилась, видно как внутри неё все съежилось и как она переживает. — Расскажи мне. — Нет. — Значит завтра же пойдёшь к психологу, а потом и к психиатру. — Жаннет вылила на вату содержимое одной из баночек и аккуратно приступила к обработке ран. — Не пойду. — Самуэль пытался не скорчиться, ведь щипало достаточно болезненно, но он не должен показывать эмоции. Не родителям и не окружающим. Такой запрет он сам себе поставил. Жаннет замерла и посмотрела на Уильямса. — Значит расскажешь мне все прямо сейчас. — Мать строго смотрела на ребёнка, но тот лишь покачал головой. Мисс Уильямс вздернула брови и зажала губы, продолжив легонько прикасаться ватой к раненной коже.       Жаннет обработала все порезы, кроме находящихся на груди, она принялась развязывать белые, немного кровавые по середине повязки, как Самуэль отодвинулся дальше и прижал руки к бинтам и нахмурился. Жаннет вздохнула: — Я твоя мама. — Нет. — Я твоя мама. — повторила Мисс Уильямс более строго, наблюдая как её ребёнок качает головой туда-сюда и дальше отодвигается. — Закроешься руками. Что как маленький? — Я не хочу прикасаться к ней. — Ты монашка? Снимай эту дрянь с себя. Я сказала убирай. — Строго приказала Жаннет, увидя бездействие и Самуэль послушно отвернулся, начав медленно развязывать бинты. Он взял их в руки и приложил к груди, открывая вид на раны и провернулся к матери. — Боже, милая… С каждым разом все хуже и хуже…       Время 9:58 p.m. Самуэль лежал в кровати под одеялом и чувствовал, как его избили, но ничего такого не было. Он был раздавлен и унижен. Конечно, мать Уильямса знала что у её ребёнка есть грудь, но все же Самуэль не хотел ей напоминать об этом. И себе. Но теперь это напоминание с ним минимум на неделю, ведь раны болят каждую секунду, не оставляя мальчика в покое. Оставлять такой след там было ошибкой. Хотелось избавиться от ужасных мыслей, преследующих Самуэля на счёт его половой принадлежности с помощью порезов и первый раз это помогло. Когда он резал руки бритвой это спасло. Но длинные увечья на груди теперь напоминали обо всем и постоянно. «В следующий раз я буду резать только руки с ногами» — пронеслась мысль у Уильямса. Он закрыл глаза, свернулся в клубочек и легкие болезненны ощущения от его творчества пронеслись по всему телу. Так он провалился в сон.       Самуэль просыпается от ужасной тяжести внизу живота, но глаза открыть не может, они настолько тяжёлые, словно на них лежат два камня, поэтому ждёт когда этот ужас закончится, но вдруг чувствует что-то мокрое между ног и в мыслях проносятся нецензурные слова. Мальчик тяжело поднимается, убирает с себя одеяло и спускает ноги с пастели. Он глядит на простынь. Красное пятно на простыне глядит на него. Ему ничего не остаётся как позвать мать, ведь он не ляжет в грязную кровать, а сам убрать не в силах, а мама его точно выручит в такой ситуации. Он еле держится чтобы не свалиться и плетётся к родительской комнате. В глазах темнеет, Самуэль теперь идёт вдоль стены, чтобы не упасть и наконец открывает дверь в спальню. Он подходит к спящей матери и будит её, та открывает глаза и ищет, что её разбудило. — Милая? Что такое? — Находя виновника, сонно спрашивает Жаннет. — Мама. Мама… — зовёт Уильямс ту. — Я тут, дорогая. — Женщина садится на кровать и сажает рядом с собой ребёнка. — У меня кровь от туда. М-мне больно и на простыне… — Не успевает договорить Самуэль, как Жаннет обнимает его и целует в лоб. — Иди в ванну, я принесу тебе чистую одежду и прокладки. — Жаннет отстраняется, Самуэль кивает и наблюдает за уходящей мамой, после встаёт следом и заходит в ванную комнату, садится на туалет и ждёт. Почему это случилось сегодня? Самуэлю неприятно двигаться из-за увечий, а теперь кровь идёт не только из ран. Его руки лежат на животе и он подходит к зеркалу: — Я плакать не буду. — Обещает себе Уильямс, ещё не зная, сдержит ли он его. Мать заходит, кладёт чистую одежду на тумбу, вместе с салфетками и пачкой прокладок, на которых нарисован знак Венеры, значащий женщин. Венера — планета любви. Самуэлю всегда было интересно, почему это значит женщину, но сейчас его мысли были заполнены ненавистью к себе.       Нельзя срываться, нельзя открывать ящик и доставать от туда лезвия, запрещено снова, запрещено сейчас приносить себе боль. Ему не хочется, чтобы мать снова трогала его в местах, которые он прячет, не хочет снова раздеваться перед ней и стоять полуобнаженным, показывая ей своё хрупкое, нежное, мягкое тело. Совсем как у девочек, считал Самуэль. Глаза намокли и от накативших слез Уильямс непроизвольно начал моргать, а капли соленой воды медленно потекли по лицу, одну мальчик уловил языком и сморщился от вкуса. Он подмывался в ванной, стараясь успокаивать себя мыслями, которые отличались от его мнения. Хоть он и был мальчиком, считал себя таковым, не согласен с тем, что его половые органы тоже мужские. Будь они таковыми, от туда прямо сейчас не текла кровь, он бы не плакал и не страдал. Не проходил через этот ад. Самуэль обнял себя руками и медленно сел в ванну, прижав колени к груди. Ему хотелось утешения, в глубине души он ненавидел одиночество и боялся остаться один. Он начал гладить одной рукой себя по голове, представляя, будто это мамина рука. «Все будет хорошо, милый» — представлял Самуэль как говорит она ему. Уильямс любит маму, хочет рассказать ей всё, выплеснуть наружу свои скрытые чувства, но боязнь, что она отвернётся от него была намного сильнее. Это давило на него, словно на его голове шляпа в виде булыжника. Он мало говорит с матерью, стараясь отвечать только: «да» и «нет», ведь опасается, отвечая развёрнуто выдать себя, говоря о себе в мужском роде.       Самуэль взял телефон, который разрывался от уведомлений из чата и только сейчас обратил внимание на его название. «Цисам вон». Уильямс усмехнулся и принялся читать сообщения, которые успели написать участники за время, пока его не было. Они говорили ни о чем, про любимую еду, сериалы, музыку, фильмы и обсуждали скандалы знаменитостей. По манере общения этих людей, Самуэль понял что ему тошно от них. Они все такие ненастоящие, такие придуманные, приукрашают каждое своё слово и действие. Уильямсу казалось, они такие же как он сам, у них общие проблемы и они также страдают, но видимо, он ошибся и у них все замечательно, живут в сказочном мире, где всё в тошнотворных пастельных розовых тонах, где летают бабочки с феями, ходят волшебные животные, а Боги — врачи по типу того «Грегора», который обещает сделать твою жизнь лучше, отрезав куски тела, оставив два больших шрама на всю жизнь. Наверное, напоминание: «Не забудь кто сделал тебя счастливым», но не «Я непрофессиональный врач, который не может нормально зашить кожу без клейма на всю жизнь». Самуэлю захотелось выйти из чата и не возвращаться туда никогда. Все же если есть люди, готовые его понять, то точно не там. В постах Анджелы много противоречий, которые Уильямс заметил сразу. Сначала она пишет про ужасные мясные мешки, делающие тебя женщиной, а потом, что эти «мясные мешки» мужские, если ты считаешь себя мужчиной и твои половые органы тоже такие, если считаешь себя таковым. Такая логика не умещалась у Самуэля в голове, поэтому немного подумав, он перешел на аккаунт Анджелы, нажал кнопку «заблокировать» и вышел из чата. Её профиль выглядит как стёб над людьми, страдающими гендерной дисфорией и чат такой же. Пишут как дети малые, предложения точно также составляют. «Детский максимализм?» — проносится мысль в голове Уильямса, но он качает головой, будто вытряхивает размышления из головы. Ему не нравилось так мыслить, ведь так могут думать его родители о нём, это пугало и вызывало отвращение.       Парень отложил телефон в сторону и начал смотреть в стену, но бурлящий звук желудка приковал внимание Самуэля к нему. Он проголодался, но вставать не хотелось, да и живот болит, куда ему, корячиться на кухне с болящим внутренним органом. К счастью, Жаннет знает, что её ребенок наверняка голоден и приносит в его спальню макароны с сыром и кладет на кровать, Самуэль благодарит мать, та волнуется о его состоянии, но узнав, что только слегка болит живот, уходит, закрывая за собой дверь. Уильямс ест и убирает пустую тарелку на пол и ложиться спать, ведь проснулся он в 8 утра из-за ноющей боли внизу, а теперь она успокоилась, а погрузиться в долгий сон, выпав из суровой реальности безумно хочется. Проходят скучные два дня и эти два дня Жаннет смотрит за своим ребенком более внимательно, чем раньше, замечая все больше причин для волнений. Уильямс так ей ничего и не сказал по поводу порезов.       Самуэль открывает крышку туалета, снимает красные трусы и садится. Он пытается не смотреть на кровяную прокладку, но крови достаточно, чтобы заострить на ней внимание. Уильямс вздыхает и сидя, не вставая с унитаза открывает ящик под раковиной, достает из пачки прокладок одну штуку и убирая использованную, клеит новую, стараясь не обращать внимание на упаковку со знаком Винеры.       Самуэль писает и чувствует как из него вываливаются кровяные ошметки эндометрия, вперемешку с горячей струей мочи. Уильямс вытирается влажными салфетками для личной гигиены и смотрит вглубь туалета. Там он видит много интересного, но его тошнит от такого вида и он быстрее смывает все, забыв использованную прокладку на раковине, и уходит.       Самуэль сидит за компьютером и играет в красочные игры. Его зовет мама: — Спасибо за подарок оставленный на раковине! Я его убрала. — Кричит Жаннет, а после услышанного, Самуэль отрывается от игры, его глаза округляются и он заливается краской, ему настолько стыдно, что он готов проклясть кого угодно, чтобы не чувствовать ужасного смущения. — Мы с папой уезжаем на День Рождение тёти Лоры, так что еды купить некому, приедем поздно. Я оставила на столе список вместе с деньгами, если хочешь можешь купить и себе что-то. — Стоя у двери в комнату Уильямса в спешке говорит она, застегивая сережку на левом ухе и топает к выходу, стукая каблуками по полу. — Пока! — Кричит Жаннет и запирает дверь, не дождавшись прощания своего ребенка.       Самуэль разбит. То-ли из-за прокладки, оставленной на раковине в ванной, то-ли из-за обязательного похода в магазин. Вернее, страшной пытки, ведь на улице люди, а в магазине придется контактировать с ними. Он сам не знал, чему ужасался больше, но никуда от Жаннет не денешься, нужно пройти этот круг ада.       Уильямс достает из шкафа заботливо сложенные мамой вещи и надевает одни за другими, как слышит звук уезжающей машины. Родители уехали, теперь он снова в одиночестве, только в выходной день. Может, когда в его легкие попадет свежий воздух ему станет легче. Надевая белые кроссовки, парень чувствует запах маминых духов и приободряется, прекрасный аромат непонятно чего. Самуэль не разбирался в парфюмерии, но запах нравился. Он медленно вышел из дома, переступая осторожно с места на места, мало ли что… Шел по улице в жёлтой рубашке и в коричневых штанах.       Телефон в одном кармане, деньги со списком в другом. Люди мимо проходят, не глядя на Самуэля, а другие проезжают на велосипеде, тоже не одарив его взглядом, им нужно на дорогу смотреть, а не на прохожих. За ними конечно тоже следить надо, чтобы случайно не въехать в них.       Уильямсу кажется, что все от него зависимы, хотя знал, что никому он не нужен, но противоречивые чувства никуда не денешь, а путь назад, в дом, закрыт. Приходиться терпеть.       Мальчик заходит в продуктовый магазин, берёт корзинку у дверей и идёт в самый конец. Там витрины с кисломолочными продуктами. Он сначала присматривается к цене, а удовлетворившись ей, берет то, что указанно в списке. Уильямс уже на пути к кассе. Расплачивается и уходит прочь, как можно быстрее.       Самое страшное позади, его сердце бьётся так сильно, что это чувство отражается в ушах, хочется поскорее вернуться домой, под одеяло, где никто не тронет.       Самуэля отпускает, он успокаивается и слышит позади себя громкий приближающийся лай. Мальчик оглядывается. Перед ним бежит огромная собака, с открытой пастью и свисающим языком, а за ней кто-то бежит с криками: «Наа́! Постой!», но животное не слушается, а сзади неё болтается поводок. Собака пробегает мимо, чуть задевая мальчика, но Самуэль успевает схватить веревку и тащит её на себя, ведь сил у него не много, а собака большая и бешеная, видимо. Хозяин собаки подбегает и Уильямс отдает ему поводок, а питомец останавливается. — Свободы захотела, какая. — Говорит парень пытаясь отдышаться. Самуэль молчал. Он не понимал, что сейчас сделал и зачем. Он одаривает незнакомца взглядом и понимает, что это тот, новенький в его школе. Но Уильямса он, конечно, не знает, ведь никогда его не встречал. — Ты Николас? — Спрашивает мальчик. С ровесниками общение ему давалось намного легче, чем с кассиршами или учителями, врачами. Перечислять можно долго. — Да, ты откуда мое имя знаешь? — Подозрительно посмотрел на него парень. — Мы с тобой учимся в одном классе… вроде как. — Чушь. Я тебя никогда там не видел. — Собака вокруг радостно гавкала. — Потому что я впервые за месяц вышел на улицу. — Вот как. Спасибо. Мне приходиться каждый день выходить на улицу, хотя тоже не люблю гулять. Я обычно вот так не разговариваю с незнакомцами на улице, за меня страх потерять собаку говорит. — Оба парня молчали. — Тебя как зовут? — С-Самуэль. — Самуэль, ещё раз спасибо. Ты меня очень выручил. — Благодарит Николас, а Уильямс в ответ только качает головой, соглашаясь с каждым словом. Поскорее бы этот бессмысленный диалог закончился. — Что в школу не ходишь, если не секрет? — Спрашивает парень, а Самуэль больше тревожится, переступая с места на место. — Извини, мне пора домой… — Он поднимает мешок с продуктами чуть вверх, обращая на него внимание. — Я… спешу… немного. Сам понимаешь, наверняка, да… — Нервно смотря вниз, мямлит Уильямс. — А-а, да, хорошо, ступай, извини что так вышло. Не хотел тебя отвлекать. Пока. — Николас подергал поводок два раза, чтобы собака пошла за ним и Самуэль отправился домой.       Разложив продукты, мальчик вспомнил о сегодняшнем позоре перед мамой. К счастью, его менструация длилась всего четыре дня и видеть в туалете кровавые сопли осталось совсем недолго. И плакать каждую ночь, тоже.       Каждый вечер он погружается в себя и свои мысли, которые приводят его к слезам, которые он хочет показать маме с папой, но не может, боится.       Родители вернулись вечером, проведали Самуэля, который играл в видеоигру и не стали ему мешать.       Самуэль же, обдумывая сегодняшний день гордился собой, ведь поговорил хоть с кем-то, даже если обронил всего пару слов и сильно нервничал, что голос дрожал. Для него это большой успех, и, пожалуй, единственный за два месяца. Даже не заметил прихода родителей, так был погружен в игру и собственные мысли. Будет что родителям рассказать, только есть проблема. Он с ними не разговаривает. У Уильямса накопилось много чего поведать, хоть с ним и не происходит ничего интересного. Можно поговорить про тех же странных Анджел, Арнольдов, Мисс Тиграх и ещё каких-то странных личностях.       Проходит три дня. Происшествий никаких не происходит.       Жаннет заходит в комнату Самуэля и рассматривает его раны. Они уже хорошо зажили, но останутся шрамы. Женщина просит рассказать что происходит с её ребенком, но попытка снова провалена. Уже шестой день она пытается поговорить с Уильямсом, но бесполезно, он не хочет открываться матери, а она не хочет на него давить. Но расспросы каждый день уже нервируют и Жаннет предлагает Самуэлю пойти с ней в кино или ещё куда-нибудь, чтобы сблизиться, но он отказывается и закутывается в одеяло, этим жестом он завершает разговор и мать с огорчённым вздохом уходит. Уильямс правда хочет принять предложение мамы, пойти вместе с ней куда угодно, хоть на край света, но все ещё не может. Изо дня в день его это душит, шляпа из булыжника увеличивается, а на плечи складываются камни. Он хочет больше времени проводить с родителями, но не может. Ему надоедает это бездействие, но так будет безопаснее, так он не потеряет маму с папой. Время 1:34 a.m. Самуэль ложится спать.       Уильямс просыпается в непонятной, незнакомой ему комнате. Серые стены, пусто, не понятно откуда идёт белый свет, а он единственный лежит посередине на роскошной мягкой кровати, привязанный к ней. Из стены выходит парень, но его лицо нельзя разглядеть. Он устраивается рядом с Уильямсом на постели, снимает с него медленно штаны, а Самуэль не может даже вскрикнуть, голос будто забрали, он снова пытается кричать, но без успеха. Уильямс старается выбраться, дергает руками, но ничего не происходит, только кровать под ним мерзко скрипит, а тот парень продолжает снимать нижнюю одежду мальчика. Выбросив штаны в сторону, он чуть приспускает белые трусики Самуэля и кладет руку туда, после чего вводит в него средний палец, водит им вперед-назад, а потом добавляет второй. Уильямс тихо постанывает, уже не пытаясь выбраться, закидывает голову назад и чуть выгибается в спине, больше раздвигая ноги, давая разрешение продолжать манипуляции и чувствует, как в него засовывают член. Незнакомый парень двигает своими бедрами вперед-назад, с каждым разом его половой орган входит глубже и глубже, а Самуэль стонет громче, мужчина без лица наращивает темп, придерживая бедра Уильямса, а тот в свою очередь поддаётся и сильнее выгибается, а постель под ними ужасно пошло скрипит. Парень просыпается. Он резко открывает свои округленные от ужаса глаза. Как так вышло, что между ног у него лежит одеяло? Самуэль хочет убрать его, как от малейшего движения он чувствует приятное тянущее чувство там. Одной рукой Уильямс закрывает рот и снова пытается убрать покрывало, и снова это. «Ничего страшного. Просто полежу так и это ощущение само уйдет. Я просто ничего не буду делать. Все в порядке. Все хорошо» — думал Самуэль, но приятное чувство внизу не оставляло его в покое на протяжении уже трёх минут. Он не знал что и делать, не мог просто продолжать лежать, но так хотелось себя потрогать. «Я не буду касаться себя там, мне противно» — не сдержав своих слов, Уильямс потянулся вниз. Он раздвинул чуть ноги, давая проход руке, чтобы она целая помещалась в трусах и зажал бедра. Он прикоснулся средним пальцем к вагине и провел от туда пальцем до клитор, параллельно водя своими бедрами чуть вперед, чуть назад. Парень глубоко дышал, чуть жмурясь. Такие действия он делал в течении трех минут. После своего сна Уильямс был неприлично мокрым, а сейчас ещё больше. Всё ещё держа одну руку возле рта, Самуэль засунул один палец в себя и стон вырвался сам. Он водил им по кругу, вытаскивал и засовывал обратно. — Ах… — Простонал Уильямс и поняв, что рука не помогает заткнуть его рот, он отвел её назад и жадно вцепился в простынь, а лицом уткнулся в подушку. Самуэль суёт в себя безымянный палец и морщится, потому что он входит больно, но проникает. Парень ничего не делает, ждёт, когда привыкнет ко второму пальцу внутри, а после засовывает его поглубже и делает такие же действия, что делал до этого. Уильямс тихо постанывает в подушку, чувствует, как с него стекают капельки пота, а под ним уже мокрая простынь. Он ускоряет движения, пытаясь не застонать во весь голос и не вывернуться наизнанку от удовольствия. Его сердце бешено стучит и поняв, что он на пути к завершению вытаскивает из себя пальцы и мучает клитор. В его голове всплывают неприличные мысли, где его берут в разных позах и Самуэль будет жалеть об этом после, но не сейчас, когда ему хорошо впервые за несколько месяцев. Он уже не контролирует свои мысли, он думает о всем, о чем угодно, лишь бы кончить и наконец этот момент настал: — Мх-х… Мхф… — Уильямс дергается и упирает свое лицо в подушку ещё сильнее, а пальцы двигаются будто сами по себе, не контролируя их. Самуэль расслабляется, быстро и глубоко дыша, не в силах убрать руки от туда. После двух минут отдышки, он приходит в себя и вспоминает, какие пошлые картинки со своим присутствием видел у себя в голове. Уильямсу настолько стыдно, настолько он чувствует хотение себя убить, что не выдерживает, и, сжимая кулаки плачет. У него всегда много чувств, он эмоциональный, но не показывает этого и все свои переживания выражает через слёзы. «О каких ужасах я думал, хочу быстрее забыть это унижение. Неужели мне такое нравится?» — думал парень. Впервые он прикоснулся к себе вот так. Впервые ощущал это на себе. Он знал, что мастурбация это приятно, но не думал, что настолько, как не предполагал, что такими грязными окажутся его мысли. Он не должен быть снизу. Он должен быть сверху, ведь он — мужчина. Его задисфорило так, как никогда прежде. Он плакал и плакал, чувства накрыли его с головой, он даже не заметил, как рыдает во весь голос и захлебывается в собственных слезах с соплями. Парень сидит, схватившись обеими руками за плечи, дрожь проходит по всему телу и он не может успокоиться, а голова начинает раскалываться. Рядом с ним садится его мать, но Самуэль замечает её только после того, как она приобняла его. Эти объятия женщина наполнила любовью, Жаннет успокаивающе хлопала Уильямса по спине, пока тот пачкал слезами её грудь с майкой. Женщина отстраняется и вопросительно смотрит на своего ребенка, а тот поднимает голову и глядит в ответ. — Что случилось? — Мягко спрашивает мама, стараясь не спугнуть мальчика. — Ма-мама. — пытается говорить Самуэль, но слова даются ему очень сложно, как в моральном, так и в физическом плане. — Да, милая, я тут. Почему плачешь, кто тебя расстроил? Все хорошо, тебя никто не обидит. Я рядом, я с тобой, — Жаннет смотрела прямо в глаза Уильямса и могла разглядеть там только страдания и ничего больше. Она не знала чем помочь своему ребёнку. — Т-ты правда н-не будешь злиться или к-кричать на меня? — Спрашивает парень, глядя на маму, все ещё дрожа. — Не буду. Все хорошо. Ты можешь мне довериться. — Жаннет обеими руками успокаивающе терла плечи Самуэля, показывая, что он может довериться ей. — Правда? — Спрашивает Самуэль, всхлипывая и проводя рукой по щеке, вытирая слёзы. — Правда. — Я не девочка. Жаннет замерла, жалобно смотря на своего ребенка, отвела взгляд в сторону, не знала что ответить, или просто была поражена, а Самуэль по этим действиям понял, что зря выдал тайну и уже жалеет о сказанном. Это конец для его отношений с родителями, без того висевшими на волоске, но он уже это сказал, выхода нет. Сейчас его мать разозлится и с отвращением снова взглянет на Самуэля, позовёт отца и они вместе начнут его отчитывать. Уже появились мысли о суициде и Уильямс думал, какой способ самоубийства ему выбрать, если хватит решимости. В конце концов, он не мог скрывать своих чувств вечно, он итак терпел то, что его называют не своим именем и тем, кем он не является. Хуже быть не может, а смерть лишь облегчит его страдания. Жаннет снова одарила взглядом Самуэля и резко прислонила его к своей груди, кладя одну руку на его затылок, поглаживая его, чего Уильямс совсем не ожидал, глаза свернулись в кружки, надежда на лучшее осталась и он в неё, как не странно, верил, и ждал, пока мама заговорит снова. — Боже… Ты не шутишь? — Спросила Жаннет, уже зная ответ на вопрос. — Нет, мама. — Милый? — Да. — Почему ты не сказал раньше? — Женщина сжала Уильямса в своих объятиях сильнее. — Я боялся, что ты отвергнешь меня. — Самуэль немного успокаивался, говоря ровнее. — Разве я могу такое сделать? Я твоя мама. Я всегда тебя поддержу. — Я не знал. Я боялся говорить с тобой и с папой, я мог случайно выдать себя, сказав что-то, как мальчик. — Можешь этого не бояться. Я так переживала, а дело оказалось в этом. Все хорошо, все в порядке. — Мисс Уильямс поцеловала в лоб сына. — Я люблю тебя. Как мне тебя называть? — Самуэль. — Ответил парень. — Самуэль… красивое имя, тебе подходит. — Жаннет просидела молча в обнимку с сыном несколько минут, переваривая всё услышанное. Уильямс совсем не ожидал, что мать так тепло его примет, но теперь его жизнь станет капельку лучше, парень верил и надеялся в это. Он уверен, что раз его решение одобрила мать, одобрит и отец. С одной стороны сейчас он благодарен тому ужасному, пошлому, развратному сну за свою первую мастурбацию, из-за которой у Самуэля случилась истерика и в ней он выдал маме все свои тайны, с другой — нет, потому что теперь ему мерзко от себя. — Ты недавно предлагала пойти в кино, я бы очень хотел, но… — Не успел договорить Уильямс, как его прервали. — Не говори ничего. Конечно, мы пойдем туда, куда твоя душа пожелает. — Жаннет сама проронила пару слёз от того, что её сын доверился ей, шмыгая носом, она вытирала солёные капли, бежавшие из глаз. — Спасибо, мама. — Самуэлю хотелось сказать слова любви, но он так долго не откровенничал с родителями, что чувствовал себя немного некомфортно. Жаннет кивнула, читая в глазах своего ребенка благодарность и понимала, что говорить ему трудно. Она давно привыкла к немногословию своего ребёнка. Уильямс чувствовал себя так, будто снял шляпу с булыжником и скинул с плеч камни, не все, но штук десять точно. Признание папе было не такое трогательное, Оливер радостно улыбался и подбадривал Самуэля, шутил шутки, которые совсем не оскорбляли парня, ведь цель отца — поднять настроение встревоженного сына. Он чувствовал легкую радость внутри, ощущал, что теперь его домашняя жить станет немного другой, лучше. С утра он будет слышать, как отец будит его именем «Самуэль», как к нему будут обращаться, как к мальчику. Не будет вопросов, зачем он снова подстриг свои шикарные светлые локоны. Уильямса не могло это не радовать, он не мог быть не счастлив в этот момент. Он перестанет слышать «милая». Вместо этого только «милый» и с радостью станет отзываться на ласковое слово. Теперь, в его семье, Уильямсу нечего бояться. Можно не отвечать на вопросы одними «да» и «нет». Проживая этот день, парня наполнили положительные эмоции, которые он не испытывал раньше, но выражал их легкой улыбкой. Самуэль оставался немногословным, но разговаривал больше, чем обычно, ведь парень за долгое время был по настоящему рад. Его приняли родители, которых он любил, без которых не представлял своё существование, что может быть лучше в его жизни?       Прошло два дня с предложения матери пойти в кино, но Жаннет не находила времени из-за работы. Сегодня выдался удачный день, ведь ей дали выходной и погода подходящая, облачно, от чего не жарко, тёплый ветер, от которого не холодно. Такая погода любима всеми членами семьи Уильямс. Жаннет разбудила сына, не хотевшего просыпаться, накормила его и заставила одеваться. «Я уже думал она забыла про кино» — смотря на приготовленные мамой вещи размышлял Самуэль. Парень надевает фиолетовую рубашку с черными брюками, застегивает пуговицы и входит мама: — Милый, я принесла тебе подарок. — Жаннет подходит к Уильямсу коварной походкой. — Будешь как настоящий джентльмен. — Женщина надевает галстук на шею сына и стряхивает руками с его рубашки несуществующую пыль. — Мы в кино идем, а не в музей. — Отвечает Самуэль, отодвигая зеркало, дабы посмотреть на мамин скромный подарок. — Ты выглядишь замечательно. — Жаннет обнимает сына сзади и целует его в макушку, а Уильямс краснеет от похвалы. В коридоре мама парня берет духи своего мужа и брызгает ими шею Самуэля. Приторный аромат туалетной воды слегка туманит его разум потрясающим запахом и мальчик садится, чтобы зашнуровать белые кроссовки. Они выходят. Уильямс не любил кататься в машине потому что его укачивало и начинало тошнить, а запах там усугублял ситуацию, поэтому Самуэль всегда первым делом открывал окно, как садился в автомобиль. Парень смотрел в окно, его волосы развивались от ветра, а сзади доносилась непринужденная, спокойная музыка, которая была еле слышна. Уильямс снова погрузился в свои мысли, к счастью сразу его отвлекла мать: — После кино заедим в ресторан. Что будешь кушать? — Жаннет быстро метнула взгляд в сторону сына, ведь от дорого отрываться нельзя, мало ли. — В голову ничего не лезет. — Я бы хотела какого-нибудь мяса и чая, либо кофе. Может ещё что-то с сыром и какой-то мясной салат с овощами. — Перечисляет Жаннет. — Хочу сырный суп. — Самуэль вздыхает от безнадежности, ведь деваться ему некуда. Нужно в любом случае будет что-то заказать, но почему это не может подождать? Парень облокачивает голову на половинку неоткрытого окна и еще раз вздыхает со звуком «эх». — Боже, Самуэль. Сырный суп можно и дома поесть, а в ресторанах нужно есть ресторанную еду. — Мясо с салатами ресторанная еда? — Уильямс закатывает глаза. — Самуэль! — Нахмурилась мать. — Там необычное мясо, — Даму перебивают. — Мясо динозавра. — Усмехнулся парень с издевкой. — Ты получишь сейчас! Там вкусное мясо, которое мы не можем приготовить дома. — Так бы сразу и сказала, что не умеешь готовить. — Самуэль почувствовал кровожадную ауру в воздухе, но даже не смел думать, что сказал что-то лишнее. — Что ты так смотришь на меня? Ты сама недавно упрашивала меня говорить все, что я думаю. — Подняв брови парень одарил взглядом Жаннет, не понимая её злости, ведь то, что он говорит правда. Еда матери не то чтобы ужасная, но и вкусной её не назовешь. — Ладно. Я, как мать, успокоюсь первой. Но тебя я услышала. — Вау. — Самуэль! Не действуй мне на нервы. — А то что? Жаннет больше ничего не говорит и едут они в полной тишине. Чем Уильямс так мог обидеть свою мать? Подъезжая к кинотеатру у Самуэля проснулась совесть. Мама так для него старается, а он её чем-то обидел, но даже не понимает чем и снова погружается в размышления, делая вывод, что это из-за издевательского тона, в котором он говорил. Выходя из машины и закрыв за собой дверь, Уильямс подходит к матери: — Извини, что я так грубо отвечал. Мне лучше не открывать свой рот. Мне жаль. — Самуэль виновато смотрит вниз на свои ноги и чувствует мамину руку на своей голове. — Эмпатии тебе не занимать. Открывай рот сколько влезет, но следи за языком. — В ответ на мамины поучения парень кивнул и они пошли в кинотеатр. Здание было в черных оттенках, без окон. Самуэля берет за руку мама и они покупают два билета на фильм, а после ждут. Еду они не покупали, ведь хотели нагонять аппетит, чтобы объесться в ресторане разными блюдами. Спустя двадцать минут они заходят в зал. Фильм был про трёх девушек, которые планировали убийство общего бывшего парня, который их бил, а теперь они будут ему мстить. Сюжет фильма, конечно, очень захватывающий, но Самуэль ужасно захотел в туалет, его полный мочевой пузырь невыносимо давил на органы пониже и он тихонько встал, чтобы никому не мешать, и ушёл искать туалет. Парень зашёл в уборную, где было ещё две комнаты. Справа находился женский туалет, а слева мужской. Самуэль смотрел туда сюда, хотя пойти налево, но зная, что пойдёт направо и пошёл туда, как знакомый голос его остановил: — Там женский туалет. Мужской здесь. — Николас посмотрел на Уильямса, ожидая, пока он пройдёт. — Ты в туалет? — Да. — Отвечает Самуэль. Он понимал, что не может пойти в женскую уборную. Ничего страшного не случится, если он зайдёт в мужскую и справит нужду там. — Тогда проходи. — Парни вместе заходят в туалет, Николас подходит к раковине и моет руки. Самуэль замирает. Он видит писсуары, без кабинок и пятится назад. Уильямс открывает дверь и собирается выйти: — Ты куда? — Я уже не хочу. — Лжёт Самуэль и как можно быстрее выметается прочь из туалета. Он уходит подальше, а от каждого движения внизу так тянет, что парень готов намочить штаны, поэтому решает подождать, пока Николас выйдет, а потом зайти в женскую уборную, ведь он не может терпеть. Проходит две минуты, а парня все не видалось, поэтому Самуэль плюет на все и мчится обратно, забегая в туалет направо. Перед собой он видит Николаса. Парни глядят друг на друга, а потом наигранно смеются. Они оба понимают, как странно это выглядит и черноволосый пытается оправдаться первым: — В мужском мыла нет, а тут есть, вот я и решил одолжить. — Николас смущённо смеётся и убирает руку за голову. — А ты что тут делаешь? — Где? — Самуэль поворачивается к двери, а потом снова смотрит на Николаса. — Ой, это женский. Перепутал случайно. — Уильямс смущённо смеётся, будто его ложь звучит правдоподобно. Он настолько хотел в туалет, что готов обоссать весь пол прямо сейчас. Оба долго молчат. — Мы снова встретились, видимо, это судьба. — Говорит новый знакомый, прерывая неловкую тишину. Самуэль тревожно кивает, он уже был готов побежать к кабинке, не задумываясь о том, что подумает Николас о нём. Уильямс не знал что делать, его разрывало. — Ну, я пойду, а ты больше не путай туалеты, а то какая нибудь дамочка уложит тебя своей сумочкой. — Николас выходит, а Самуэль облегченно выдыхает и бежит со скоростью света к кабинкам, пытаясь удержать свои жидкие выделения в себе и забегает в самую первую. Парень в спешке расстёгивает штаны и быстро садится на унитаз. Он слушает, как быстро моча выливается из него со звуком «Пщ-щ», закрывает глаза и расслабляется. Самуэль слышит это на протяжении тридцати секунд, звук прекращается и парень напрягается, чтобы выписать то, что осталось. Без каких либо проблем Уильямс покидает туалет, к счастью, там никого не было и его никто не видел. Он возвращается в зал и на большом экране видит убегающего от женщины с топором мужчину. Видимо, план девушек пришёл в действие. Парень поднимается к маме: — Тебя долго не было. Что-то произошло? — Интересуется Жаннет. — Все в порядке, была большая очередь. — Лжёт Самуэль.       Фильм подходит к концу и кончается тем, что мужчину убивают, а женщины нервно смеются над его трупом, а по краям всплывают титры. Жаннет с Самуэлем уходят и начинают обсуждать фильм: какая ужасная была актерская игра мужчины и как по-настоящему в конце смеялись девушки. Сюжет оценили на 5/10, «Можно придумать что-то более захватывающе» — жаловалась Жаннет, а Самуэль спрашивал как это могли пропустить в кинотеатры? Это отвратительный фильм с кучей сюжетных дыр. Выходя из здания на Уильямсов посветило солнце, которое они так не любят. — Вот черт! Нужно было брать очки. — Мы в пятнадцати секунд от машины, мама. — Верно. Ты прав, не буду жаловаться. — Жаннет уловила на себе озлобленный взгляд Самуэля. — Что? — Они подходят к машине и садятся, пристегивая ремни. — Я хочу есть. — Мы едем в ресторан, забыл? — Женщина вставляет ключи и заводит машину. — Не забыл. — Ты придумал, что будешь заказывать? — Я в меню посмотрю, что там есть. — Совсем фантазии нет. В автомобиле играет музыка и Самуэль, чтобы прервать томящую тишину прибавляет звук и смотрит на маму, увлечённую дорогой, иногда ругаясь на других водителей. Когда-нибудь и Уильямс хотел научиться ездить, но уверен, что точно собьёт кого-нибудь. В стрессовых ситуациях спокойно думать он не может, а начинает плакать и придаваться панике, на дороге такое поведение стоит жизни. Самуэль не против умереть, но только тогда, когда захочет, а не тогда, когда судьба решит за него что и как. Это только его жизнь и ему решать, когда умирать, когда жить, просыпаться, есть. Парень вслушивается в легкую музыку, закрывает глаза и под неё погружается в мысли. В голове всплывает момент его встречи с Николасом в туалете. «Мыло ему жизненно необходимо или он просто извращенец?» —думается Самуэлю и замечает как машина останавливается и перед собой видит коричневое здание с большими окнами, на которых нарисована чашка с вылетающим кофе. Там правда нарисованы зерна на маленьких крыльях. — Это наш ресторан? — Уильямс отстегнул ремень безопасности и уставился на мать. — Да. — Отвечает Жаннет и выходит из машины, хлопая дверью. — От сюда вижу что дизайн ужасный. Мы кофе идём пить или есть? — Самуэль выходит вслед за матерью. — Поверь, ты ещё пожалеешь о своих словах. Кофе там, хоть это и ресторан, самый продаваемый напиток. — Мисс Уильямс нажимает кнопку на ключах от машины и она пиликает два раза, давая понять, что закрылась. — Везде самый продаваемый напиток — кофе. — Самый продаваемый напиток везде, это алкоголь, милый. — Они заходят в ресторан и сразу в нос бьёт сильный запах эспрессо. Жаннет занимает столик у окна, присаживается и приглашает Самуэля сесть напротив. Перед ними лежит необычно оформленное меню с 3D изображениями различных блюд. На первых двух страницах горячее, на вторых двух салаты, в конце закуски. Меню с напитками отдельно и Самуэль первым делом выбирает его и решает, что хочет молочный коктейль и розовый чай. Сладкое он не особо любит, но эти напитки выглядят так аппетитно, что хочется попробовать что они из себя представляют. К ним подходит официантка с блокнотом и ручкой: — Здравствуйте, вы подумали над заказом? — Девушка смотрит на обоих, но явно обращается к Жаннет. — Да. Я буду мясной салат, сырные булки с соусом, стейк и эспрессо с тремя кубиками сахара. — Официантка, стоящая рядом, все записывает и смотрит на Самуэля. — Вы что закажете, юный джентльмен? — Девушка ждёт ответа от парня, а тот лишь уставился на неё и смотрит, от чего та встревожилась и спросила ещё раз. — Вы будете что-то? — Но Уильямс продолжал пялится и Жаннет, перетянувшись рукой через маленький стол толкнула его в плечо, а тот вздернул брови и вопросительно посмотрел на мать. — Что ты хочешь, тебя спрашивают. Выбирай. — Я-я хочу банановый коктейль, р-розовый чай и… — Самуэль не мог выбрать. Официантка стала перечислять популярные блюда и парень заострил своё внимание на банановых панкейках. Девушки записала все и скрылась. — Сладкое и банановое. Надоела острая лапша быстрого приготовления? — Интересуется Жаннет, а её сын молчит. Он смотрит в окно, разглядывает проезжающие машины, а после поворачивается и осматривает интерьер. Много разных баночек со специями, не настоящих, растения свисают прямо над столами и перед входом в клетке сидит попугай, молчаливый. Стулья, на которых они сидят мягкие, покрыты кожей. На столе стоят желтый салфетки, а рядом с ними с стеклянных баночках соль, перец и сахар. Поворачиваясь к окну снова, Самуэль разглядывает своё отражение и вспоминает, как несколько минут назад официантка назвала его джентльменом. Неужели он похож на парня так, что его можно с ним спутать? Внутри Самуэля все приятно трепетало и будто разливалось кипятком, он вот-вот расплывется в улыбке, но сдерживает свою радость. Он поправляет свои светлые локоны и глядит на свои голубые, как небо, глаза. Официантка ставит на стол два блюда и уходит, но возвращается с ещё несколькими блюдами и снова скрывается. — Как быстро. — Говорит Уильямс. — Я говорила, это прекрасное заведение. Кстати, как тебе интерьер? — Нагружено. — Парень придвигает к себе тарелку с панкейками и берет вилку. Девушка с напитками подбегает, ставит их и уносится прочь. На столе все то, что Уильямсы заказали. Они начинают есть. — Как тебе еда? Хочешь попробовать мой салат или стейк? — Спрашивает Жаннет и Самуэль кивает. Мама перекладывает ему на край тарелки кусочек стейка и чуть-чуть салата. Уильямс съедает второй панкейк, всего их три. Они воздушные и политы сладким сиропом, Самуэль запивает коктейлем и слизывает языком с него сливки. — Самуэль! Ведя себя культурно. — Отчитывает сына Жаннет, а тот виновато опускает голову. Парень съедает стейк, оставленный мамой и салат. — Ну, как тебе? — Вкусно. Хочу дома таким питаться. — Говорит мальчик и допивает свой коктейль, затем приступает к чаю. — А ты обижал этот ресторан. — Я ничего про него не говорил. Просто летающие зерна кофе на окне не нравятся. — Он отпивает горячий чай и в груди разливается тепло, Жаннет в свою очередь пьёт эспрессо и они вместе смотрят друг на друга. — Хочешь я запишу тебя на приём к психологу? — Мама задаёт вопрос и Самуэль давится. — О, Боже, все хорошо? — Нет. Не надо. Все хорошо у меня. — Ты про психолога? — Смотря на сына, Жаннет отодвигает выпитый эспрессо. — Да. — Как хочешь. Пойдём? — Пошли. — Самуэль встаёт из стола и наблюдает за матерью, просящий принести чек. Она достаёт из кошелька нужную суму, оставляет её и Уильямсы уходят из ресторана. Немного обсудив сегодняшний вечер в машине, парень уснул. Его будит мать, он резко встаёт и поворачивается из стороны в сторону, Жаннет хихикает и Уильямсы заходят домой. Самуэль умывается, переодевается в домашнюю одежду и ложится в мягкую кровать, которую будто не видел вечность. Он снова обдумывает момент, когда официантка обратилась к нему как к «джентльмену». Парень позволяет себе улыбнуться и засыпает.       Самуэль, прикованный к стулу с заклеенным на скотч ртом видит как к нему подходит симпатичный черноволосый парень, напоминающий кого-то. Он представился Луисом и прошептал пошлые слова на ухо Уильямса, от чего тот краснеет от ушей до ног, не пытаясь вырваться, как в прошлый раз, за что его хвалят. Ноги Самуэля скованы по разные стороны, а руки связаны сзади. Луис достаёт из воздуха ножницы и вырезает кусок ткани в зоне груди на майке Самуэля и режет трусы, чтобы без проблем снять их по кускам. Мужчина отдёргивает скотч от рта парня и страстно впивается в его губы, опуская руку в то место, а после суёт два пальца внутрь Уильямса, от чего тот сжимается, а Луис уговаривает его расслабиться и шепчет нежные слова, от которых парень готов растаять. Самуэль тихонько стонет и просит ещё, а свободная рука мужчины ласкает его грудь.       Сон обрывается. Сердце Уильямса бешено колотится, а между ног неприлично мокро. Самуэль не хочет заниматься самоудовлетворением ещё раз, ему противно трогать себя там, поэтому парень уходит в ванну, надеясь, что под горячей водой желание пропадёт. Как он расстроился, когда вода не смогла затмить его пошлые мысли, сами лезущие в голову и тянущее чувство внизу. Самуэль оглядывается на белые ящики под раковиной, вспоминая папину бритву, а потом смотрит на свои руки с ногами, покрытые шрамами и немного хмурится. Уильямсу противно касаться себя. Его тело не такое, каким он себя чувствует. Ощущение, будто оболочка не принадлежит ему, не проходит никогда, каждую секунду своей жизни он чувствует это. Тело, которое он имеет душит его, ведь из-за него Самуэля путают с тем, кем он не является, от чего парню хочется рыдать. Ему противно не от груди, ему противно, что она на нем. Не мерзко от своих половых органов, мерзко от того, что они его. Касаться своих частей тела безумно приятно, но Уильямс не может этого делать без ужасных ощущений. Они всегда преследуют его, но глядя в зеркало, трогая себя, обостряются и Самуэлю хочется покончить с собой, ведь жить там, где некомфортно — невыносимо. А он живет в своём теле. Дышит им, ест им, спит. Благодаря ему он жив. «Я не могу запретить себе испытывать возбуждение, оно будет появляется даже когда я его не ожидаю. Терпеть это также тошно, как трогать себя. Почему это происходит со мной и как я могу это остановить? Неужели никак? Почему я вижу такие развратные сны? Из-за моего возраста? Не хочу, не хочу, не хочу. Я не хочу быть похож на извращенца, я не такой, как мои ровесники. Я не они. Если я сделаю себе больно после мастурбации, буду ли я думать об этом после? Или этот порез будет напоминать мне о том, что я касался себя в тех местах? Это может послужить мне наказанием за пошлости? Сейчас не важно, я хочу, чтобы ад, происходящий со мной в данный момент закончился. Хватит мучать меня» — С этими мыслями Самуэль вводит сразу два пальца в себя и ахает, но не от наслаждения, а от боли. Он не мастурбировал несколько дней и вагина сузилась за это время, к счастью, она была влажной, поэтому боль ощущалось не так сильно, как могла. Самуэль вытащил пальцы и не думав о боли, просто гладил промежность. Неприятные ощущения быстро отступили. Трогая себя, парень вспоминал сон, представлял, как черноволосый парень ласкает его внизу, достаёт член и с этими мыслями Уильямс вставляет в себя палец и суёт его поглубже, а потом аккуратно и второй. Фантазия парня разыгралась и мастурбировав уже две минуты, Самуэль захотел вставить что-то побольше и стал искать глазами предметы округлой формы. Парень поднялся, открыл пару ящиков и заметил мамину тушь. Формой она хорошо подходила. Самуэль берёт её, моет под водой и падает обратно в ванну. Чуть раздвинув ножки, Уильямс находит тушью вход в вагину и медленно вставляет в неё свою находку. Вещь была округлой, толщиной чуть больше двух пальцев и намного длиньше. Самуэль погружается в фантазии и засовывает тушь почти до конца, медленно вытаскивая, суёт обратно, наращивая темп. Свободной левой рукой он прикасается к клитору и ласкает его. Уильямса накрыло желание стонать во весь голос и не мог, ведь боялся, что родители услышат его, и будут знать, чем он занимается, после смущённо станут оглядываться на него, но вдруг вспоминает, что они на работе и поддаётся соблазну. Развратные звуки проносятся по всей ванной, Самуэль выгибается, опрокидывает голову в одну сторону, потом в другую, пытаясь найти удобное положение. Пошлые мысли продолжали туманить разум парня, погружая его в пучину разврата. В этот раз Уильямс не ограничивал себя в них и полностью поддался страсти. Ругать себя за грязные, неприличные фантазии он будет потом, сейчас только удовольствие и ничего кроме него. Самуэль не хочет обрывать наслаждения терзающими чувствами, происходящие из-за тела. По крайней мере, не сейчас. Уильямс, поняв, что двигается к наивысшей точки удовольствия, прекращает дрочить тушью и правой рукой сжимает грудь, выгибаясь сильнее, выбрасывает пошлые слова и кончает с продолжительным стоном. Самуэль расслабился, расплываясь по ванне, тяжело дыша и закрывает глаза, давая себе настроить дыхание, пока горячая вода становится холодной. Уильямс ополоснулся под прохладным душем, вытерся, оделся. Посмотрев на тумбу, Самуэль откидывает мысли о самоповреждение, пытаясь просто переключиться на что-то другое и забыть, что было в ванной. Парень вышел и пошёл на кухню. Достал чашку, насыпал в неё кофе с сахаром, залил кипятком. Отрезал кусок хлеба с сыром и сделал бутерброд. Самуэль позавтракал и пошёл в комнату, по пути думая в какую игру поиграть сегодня.       Время уже 8 p.m. Рыжеволосая кудрявая женщина возникает на проходе в комнату Уильямса. Это его мама. — Играешь? — Спрашивает она. — Папы ещё нет? — Самуэль не отвлекался на Жаннет, упорно тыкая по клавиатуре и водя мышкой туда-сюда, кликая ей. — Работа преподавателя сложна. Отчеты о учениках приходиться писать ежедневно. — Нечего было брать трудный класс. — Это твой класс. Ты тоже входишь в число трудных. Твой отец — молодец. Он умеет контролировать себя, для мужчины — это удивительно. — Жаннет смеётся и проходит в свою комнату. Новый день. Самуэлю продолжают сниться развратные сны, только теперь «Луис» представляется как «Адам», но его характер, действия, внешность — не меняются. Уильямс трется тем местом об одеяло, через несколько минут заканчивает и направляется в ванну. «Теперь это моя ежедневная рутин? Ах, ладно, может так я меньше стану тревожиться на счет своего тела» — Самуэль умывается и заходит на кухню, где его ждет мама. Её волосы уложены в небрежный пучок, а кудрявые неубранные локоны свисают прямо перед лицом. — Доброе утро. — Папа где? — Вместо приветствия спрашивает Уильямс. — Вчера заходил к тебе в комнату когда ты спал. Есть будешь? — Жаннет подходить к холодильнику, открывает его и осматривает содержимое. — Нет. — Самуэль зевает и трёт свои глаза, садясь за кухонный стол. — Суп, бутерброды, яичница. — Я сказал нет. — Чего-чего? Я говорю: суп, бутерброды, яичница. — С смешной издевкой повторяет Жаннет и Самуэль глубоко вздыхает, понимая, что мать его так просто не отпустит. — Яичницу. — Сколько яиц? — Два. — Самуэль наблюдает за мамой, достающей два яйца. Она ставит сковороду на плиту и поливает её маслом, ждёт, когда все разогреется. Подождав минуту, Жаннет сполоснула яйца и ударила одно ножом, вылила на поверхность сковородки и все это дело начало стреляться. Жаннет незаметно выругалась и накрыла готовящиеся блюда крышкой. — Яйца напали? — Усмехнулся Самуэль. — Ещё как напали. — Женщина взяла вилку и уставилась на сына. — К нам в субботу приедет тётя Лора со своей подругой Сарой и её сыном Луисом. — Луисом? — Самуэль, округлив глаза смотрит на мать. — П-подожди, я не ослышался? — Да, Луис его зовут. Что такое, знаешь его? — Жаннет поднимает крышку и разбивает второе яйцо. — Нет. Просто. — Только Уильямс понимал, что не просто. К нему приедет парень, по имени Луис и будет думать о том Луисе из своего развратного сна. — Мальчик твоего возраста. Мы сядем на кухне, а он пойдёт к тебе, нечего ему слушать взрослые разговоры, так что найдите общий язык и не сидите по разным углам. — Жаннет выключает плиту, убирает крышку и из-под неё выходит пар, а кухня залита вкусным ароматом еда и Самуэлю побыстрее хочется съесть всё. Жаннет лопаткой выкладывает на тарелку яичницу, посыпает приправой и подносит еду к парню, тот её благодарит и начинает есть, погрузившись в мысли. «Не могу поверить, в моей комнате будет находиться парень. Настоящий. Если он окажется каким-нибудь придурковатым психом? Если он будет смеяться надо мной или говорить глупости? Я не должен быть смущён, мы ведь оба парни, а он всего лишь зайдет в мою комнату. Всего лишь. Но мы же все равно отличаемся, верно? Переживать — это нормально. Все будет хорошо и если он идиот — это лично его проблемы. А как говорит папа — обижаются на идиотов только ещё большие идиоты» — Завтракая, Самуэля не отпускают подобного рода мысли. Закончив трапезу, мальчик выходит с кухни, оставляя грязную тарелку на столе и слышит вздох матери, который его не волнует. Парень решает приубраться в комнате, проветрить её, полить кактус на подоконнике. На нём растет красивый розовый цветок. Раньше, приходя со школы Самуэль плакался ему, высказывая все, что накопилось за день. Дни в том чертовском здании казались вечностью, словно он находился в тюрьме, где не угодил «царю». Но никакого «царя» не было, были до ужаса злые дети, полные ненавистью ко всему живому, которое отличается от них. Сплошные монстры. Вспоминания, как Самуэль угодил в класс проблемных детей оставались под запретом. Думая о том случае хоть на секунду, Уильямс бил себя по щекам, не позволяя разгуливать мыслям и дальше. Парень вылил в кактус воды и пожелал приятного аппетита. Поменял постельное белье на свежее, подмел и помыл полы, вытаскивая из углов фантики с банками энергетиков. Самуэль плюхнулся на кровать, нащупывая телефон. Найдя его, он набрал номер телефона отца. Послышались гудки, а потом предложение оставить голосовое сообщение, потому что папа трубку не брал и Уильямс попросил Оливера перезвонить ему, как только сможет. Заметит ли папа его голосовое сообщение — не важно. Ведь попытаться стоило, к тому же через некоторое время парень собирается позвонить снова, ведь соскучился по отцу. Наверное, Оливер сильно удивиться, когда будет общаться с сыном по телефону, последний раз такое было месяцы назад. Самуэль зашел в инстаграм и увидел, что за ним последовал Николас. Он последовал за ним в ответ, а через несколько минут его листаний ленты увидел наверху сообщение. «Привет» — Пишет Николас. «Добрый день. Что-то нужно?» — Набирает Уильямс. «Не хочешь пообщаться?» «Не против» — Самуэль подозрительно смотрит, не понимая, что этому парню нужно. Неужели правда хочет пообщаться? Нет, бред. Никто не хочет общаться с Уильямсом. И так думал Самуэль. «Тогда отлично. Про случай в туалете… Извини, что так вышло. Мне правда нужно было мыло» — Пишет Николас и Самуэль думает: «О, Боже. Он ради этого мне написал? Я уже давно забыл, а он напомнил мне про этот позор. Раз так, тоже извинюсь, я же не один там был» «Ты тоже извини. Неловко вышло» «Это точно. Чем занимаешься?» — Спрашивает Николас и Уильямс даже не знает, что ответить, он ведь ничего не делает, поэтому игнорирует вопрос, задавая свой. «У тебя много фото животных, твои? Как зовут?» «Мои. Овчарка Наа́, маленькая чихуахуа — Хлоя. Мейн-кун Сана и Сиамский кот Ли. Ещё хочу себе какую-нибудь кошку или аквариумных рыбок, может кроликов» «Ты любитель животных» «Это точно. А ты любитель чего?» «Я любитель играть в игры днями напролет» «Ого, и в какие игры ты играешь?» — Николас ставит на конце много задумывающихся смайликов. «Разные. Симуляторы, шутеры, головоломки. Моя любимая это «Укради и беги». Люблю эту игру, жаль она кооперативная и мне часто прилетает просто так, приходиться играть без звука и чата» «Мне тоже нравится эта игры! Давай как-нибудь сыграем вместе?» «Я не против. Удивлен, что тебе такое нравится. Выглядишь совсем не так» «Ты думал я только собак выгуливать умею?» «Это ты точно не умеешь» — Вспоминая недавнюю ситуацию с убежавшей собакой, Самуэль смеется. Почему-то разговор с Николасом греет ему душу. По этому диалогу он выглядит очень комфортным человеком, с котоырм приятно поболтать не о чем. «Ловко ты меня подловил. Ладно, мне пора. Я ещё тебе напишу!» — Пишет парень и Самуэль видит наверху под его ником «был в сети недавно». Уильямс лайкает его сообщение собакой и откладывает телефон в сторону. Самуэлю думалось, не такой он и извращенец, как могло показаться в туалете. Резкий пиликающий звон пугает Уильямса. Он берет устройство в руки и видит, что звонит папа. Отвечая на звонок, парень прикладывает телефон к уху: — Привет, папа. — Самуэ-эль! Не ожидал, что ты мне будешь звонить. Я на работе, после неё заехать купить что-нибудь? — Оливер радуется, что его сын позвонил сам и это читается в его интонации. — Помнишь, ты покупал фруктовое мороженное? Его хочу. — Без проблем. Ещё что-нибудь? — Нет. — Самуэль притих. — К-как дела на работе… — Уильямс пытается выразить любопытство, но не получается, хотя ему правда интересно. — Все… отлично! — Напряжённо отвечает Оливер. — Просто два мальчика поссорились из-за девочки, которая отшивает их уже месяц, а они все лезут. На месте этой юной леди, я бы начал кидаться в них стульями. Всем бы такого терпения. — Понятно. Пока, папа. — До встречи. — Оливер отключается. Самуэль поговорил с отцом, хоть и две минуты, но этого достаточно, чтобы Уильямс чувствовал себя спокойно и полноценно, ведь папу он безумно любил, как и маму. Парня зовет Жаннет и просит его помочь с домашними делами, услышав эту просьбу, Самуэль вздергивает брови вверх, ведь последние два месяца Мисс Уильямс ничего такого не просила. Но ослушаться маму нельзя, поэтому почти весь день у парня уходит на помощь. Вечером Самуэль валился с ног, еле как подполз к кровати накрывшись с головой одеялом стал отдыхать. Он прослушал несколько уведомлений на телефоне, но взять его не в силах, подумал, посмотрит что там завтра. «Такие большие нагрузки явно не для меня. Мама с ума сошла, раз заставила такого как я, вечно лежавшего и сидевшего заниматься копанием земли, вырыванием ненужных трав и носить туда-сюда пакеты с грунтом, так ещё и везде полы намывать» — С этими недовольными мыслями Самуэль уснул.       Самуэль наблюдает за идущими часа на своей кровати, ждёт, пока пройдёт время. Наблюдает за ним каждую секунду, но эти секунды кажутся часами. Парень ждет, когда стрелка часов покажет на пять, чтобы успеть выпить успокоительные, потому что сегодня день, когда Уильямсу придётся сидеть в одной комнате с парнем Луисом. А Луис из сновидений снова представился другим именем, но для Самуэля он так и остался — Луисом. Кто-то постучал в окно сзади и Уильямс вздрогнул от неожиданности. В окне он разглядел улыбающуюся маму, которая выманивала её руками подойти к ней, но мальчик просто открыл окно и спросил что той нужно. — Выйди. — Сказала Жаннет. — Это не междуоконные разговоры. Обессилено вздыхая Самуэль подошёл к матери и смотрел на неё, наклонив голову на бок, и морщась от солнца, светившего в глаза, задал вопрос: — Надеюсь это что-то срочное. — Ты погладил свою рубашку? — Да. — Самуэль явно злился, что Жаннет заставила его выйти на улицу из-за такого пустяка, но особо не возражал и не жаловался. Может, он бы и ответил по другому, и рассказал, с какими трудностями столкнулся когда гладил рубашку. Его отношения с родителями, после признания Самуэля не сильно отличались от тех, когда они не знали. Уильямс просто мог говорить спокойно, не нервничая. Чуть больше, но не намного. Подумав о том, что нужно сближаться с мамой больше, он взял себя в руки и продолжил: — Я обжегся об утюг и пошёл в ванну, оставив его на рубашке. Ну рубашка и сгорела. — Признался Самуэль непринужденным тоном, будто это пустяк. — Ты что?! Боже! — В Жаннет вселилась ярость. — Я сажала цветы возле нашего дома, хотела попросить помочь, пока время есть. Пойду найду тебе новую рубашку, а ты полей цветы. Боже… — Самуэль взглядом проводил уходящую маму, которая ругалась себе под нос. Парень чувствовал себя немного виновато, но все равно не понимал зачем так злиться из-за этого. Парень взял лейку и небрежно, но стараясь стал поливать будущие цветы. Жаннет открывает окно и кричит сыну: — Ты как так умудрился? Самуэль, ты просто чудо. Новая рубашка была! А теперь, что это? — Мама показывала из окна большой ржавый след на рубашке от утюга. — Самуэль! Ты мне цветы заливаешь! — Крикнула Мисс Уильямс. — Что? — Спросил Самуэль, непонимающе смотря на маму в окне, а потом понял, что она указывает на лейку. Он посмотрел на землю и увидел большую лужу и к нему выбежала мама. — Иди от сюда. Одни неприятности. Лучше сиди дома и дальше ничего не делай. Уильямс вернулся в комнату и надел темно-зелёную рубашку, поглаженную мамой. Тепло от неё из-за утюга приятно прошлось по верхней части тела. Самуэль отодвинул зеркало и взглянул на себя. Он подошел ближе и стал рассматривать свои голубые глаза, прищурился и задвинул зеркало обратно. — Ну и урод. Вот мама и орёт. Я бы тоже орал. Спустя пару часов гости стояли у порога, мама счастливо их принимала и помогала повесить веща. Прямо с коридора они начали обмениваться новостями и спрашивать как дела и невысокая кудрявая женщина в очках заговорила: — Здравствуй, Фэй! — Это была тётя Лора. Но Самуэль звал её официально: Лорен. И она мамина родная сестра. — Не называй его так. — Мама выделила в интонации «его» и тётя пришла в легкое недоумение. — «Его»? — Поморщилась она и в диалог вмешалась какая-то дама-блондинка, с ярко розовыми губами, в шляпе и длиннющими как когти ногтями. — Это ваш сын? — Смотря на Самуэля спрашивает блондинка. — Да. — Отвечает Жаннет. — Луис, не обижай его. Ты ведь умница, правда? Помнишь, что я тебе говорила про таких людей. Не забывай. — Говорила дама, повернувшись к своему сыну, а потом взглянула на Уильямса. — Меня зовут Кассандра Санчес. А это мой сын — Луис Санчес. Надеюсь вы подружитесь. А как тебя зовут? — Но парень ничего на поставленный вопрос не отвечал, потому что растерялся. Что это за женщина, она хорошая? Почему учит сына не обижать Самуэля, будто ему 7 лет? — Самуэль. Его зовут Самуэль. — Ответила Жаннет Кассандре, но взгляд был направлен на тётю Лору. — Он стеснительный. — Заметно. — Ещё больше улыбнувшись, сказала Мисс Санчес. — Вот и познакомились. А теперь, Самуэль, иди в комнату с Луисом и пообщайся с ним. — Жаннет выгнала детей в комнату, смотря на непонимающую сестру и взглядом будто говорила «потом объясню» и все трое дам скрылись на кухне. Парни зашли в спальню Уильямса и сели на кровать. Луис спросил: — Ты транс? Но Самуэль думал что ответить слишком долго и Санчес продолжил: — Расслабься. Я тебя не убивать здесь буду. Моя мать очень толерантная женщина и иногда это сводит меня с ума. Однажды я привел домой парня, а она подкинула нам пачку презеравтивов через дверь. — Забавная у тебя мама. — Самуэль не знал что и думать. Он так смущён, что в его комнате рядом с ним сидит парень ещё так близко. Луис говорит так свободно и просто, вроде он не плохой. — Так ты транс? — Спросил Санчес ещё раз. — К сожалению. — Почему же к сожалению? Мы все уникальны и не «сожаления». Думай позитивно. — Самуэль счёл это за грубость, ведь тот понятие не имеет о чем говорит. — Не знаю, прячешься ли ты от зеркала, — Уильямс смотрит в сторону шкафа, — задвигаешь ли его, чтобы не видеть своё отражение, потому что тебя начинает тошнить, но именно поэтому — сожаление. Я не выбирал это и мне трудно приходится. — Уильямс потускнел. — Оу. Видимо тебя эта тема сильно огорчает, тогда найдём новую. — Ты не будешь возражать, если большую часть я буду м-молчать? Я смущён. — Самуэль заметил непонимающий взгляд на себе. — Смущён? От чего? И ты не выглядишь смущенным. — Значит ты никогда не видел смущенных. В моей комнате никогда прежде не бывало парней. Как ты. — Самуэль смотрел на растерянного парня, выдохнул и продолжил. — Парней с… с игрек хромосомой. Ты и я отличаемся, если не заметил. — Понял. Так в этом дело? — Луис подвинулся ближе к Самуэлю и одарил его оценивающим взглядом. Самуэль осмотрел его шею, плавно переходя на грудь и ниже, потом ещё ниже… — Куда это ты смотришь? — Спросил Санчес и преступил рассматривать Самуэля в ответ. — У тебя красивые глаза. — Парень посмотрел ниже. — И сиськи должно быть, тоже ничего. Шлепок. — Какого черта, Самуэль, больно же. — Луис потирал покрасневшую щеку. — Про грудь лишнее было. Обязательно заострять на ней внимание? Ты мерзкий, а такого отношения я к себе не терплю. Уходи. — Тише, тише. Извини. Можешь сказать мне тоже, что-то мерзкое. — Санчес хитро улыбнулся и снова придвинулся к Самуэлю ближе, от чего тот слегка залился румянцем. — Будь джентльменом, как я. Не хочу опускаться до твоего уровня. — Спасибо. Это оскорбление ранило мне душу… Почему ты считаешь комплимент сиськам оскорблением? — Может для кого-то это комплимент, но для меня — нет. Я личность, а не тело. Уходи. — Блин, чувак, правда извини. Я не хотел. Можешь ещё раз ударить меня, но ты мне понравился, ты забавный. Наверное ты прав. Давай поделаем что-то вместе и забудем об этой ситуации? — Самуэль был поражен тому, как Луис смог справиться с конфликтом и завоевать его прощения. Парни сели играть в видеоигру и обсуждали, какая игра их любимая, что им в них нравится, а что нет и вдруг Луис спросил: — Ты девственник? — Ч-что? — Самуэль засмущался и отвел взгляд в сторону. — Ты пробовал этим заниматься? — Нет. — А хочешь? — Санчес повалил Уильямса на кровать и повис над ним, ехидно улыбаясь. — Я… — Хочешь же. Я вижу как ты смотришь на меня, с тебя слюни так и текут. Я конечно понимаю, что он меня трудно отвести взгляд, ведь я красавец, но не против покувыркаться с тобой. Самуэль ничего не отвечал, продолжая смущённо пялиться круглыми глазами на Луиса. Конечно, ему хотелось. Последнее время он только и думает, что о непотребствах, даже запрещая себе это, мысли все равно лезут в голову. Луис — черноволосый, кареглазый парень с весьма приятными чертами лица, но назвать его «красавцем» у Самуэля не хватило бы сил. Каждый день к нему во снах приходит мужчина и делает с ним запрещённые для Уильямса вещи и каждое утро он просыпается мокрый, не только там. С него стекает пот, настолько горячие его сны. Конечно Самуэлю хотелось попробовать это вживую, с живым человеком. Но разве это хорошо? Будет ли Уильямс рад после этого? Как далеко все зайдёт? Предложения Луиса манило и отказываться так не хотелось, но это необходимо. Самуэль думал, что делать и почему ему нельзя отдавать свой первый раз ему. Ответ был прост: с начала знакомства он понял, что Санчес видит в нём только тело. Неудивительно, что Луис предложил это. — Ты не видишь во мне личность. Ты с самого начала это планировал. — Признается Уильямс. — Нет, глупый. Я приношу удовольствие тебе, а ты мне. Тут все поровну. — Не поровну. Я вижу в тебе человека с телом, а ты видишь меня просто телом, которое можно использовать для себя. — Как с тобой сложно. Для тебя я тоже «тело». Я тебе не нравлюсь, но использовать ты меня будешь для себя. — Луис, всё ещё надвисая над Самуэлем продолжал его уговаривать. — За стенкой взрослые. — Мы закроем дверь. — У меня нет замка. — Есть, я перед входом заметил. — Я не знаю, чистый ты или грязный. — Помылся прямо пред уходом. — Я несовершеннолетний. — Боже, а это тут при чем? — Может, я грязный. — Помоем. — Вдруг ты заразный. — У меня презервативы. — В окне кто-то нас может увидеть. — Закроем шторы. — Вдруг мне будет больно? — Боже как с тобой сложно. — Луис поднялся и резким движением поднял за собой Самуэля и усадил его себе на ноги. Такого Уильямс точно не ожидал и сидя так близко с Санчесу покраснел от ушей до ног и стал перебирать в голове всевозможные варианты событий. — Ты ч-чего делаешь? — Парень хотел встать, но Луис его остановил, придвинув ближе к себе так, что их грудь касалась друг-друга. — Расслабься. Покажи, что ты умеешь. Самуэль смотрел Луису прямо в глаза. На лице черноволосого парня читался азарт. Мозг Самуэля говорил ему бежать от этого извращенца и Уильямс поерзал на Санчесе, пытаясь отодвинуться назад, но парень его не пускал. Плохо дело. Самуэль почувствовал что-то твердеющее между своих ног. Он сидел прямо на паху Луиса и пытаясь посмотреть вниз, Санчес его остановил, ухватываясь лицом за подбородок. — Не смотри туда. Самуэль послушался. Там стало приятно от твердого чего-то и Уильямс начал возбуждаться. — Отпусти. — Парень ещё раз поерзал, в попытке вырваться, но из него вырвался стон. — Правда? — Азартно взглянув в глаза Самуэля, спросил Луис. «Почему так приятно и приятно, когда он держит меня за спину так? Не могу думать, приближающиеся чувства окутывают меня с головой… хочу ещё» — С этими мыслями Уильямс подвигался на бугорке штанов Луиса ещё раз и он стал тверже. Самуэль встревоженно взглянул на Санчеса, а тот свои взглядом говорил «продолжай». Парень начал тихонько двигаться вперед-назад, трясь об пах Луиса. — Ах… мх… — Самуэль обвил шею Санчеса руками, чтобы получше держаться, а тот спустил свои руки на бедра Уильямса. — Те…ах… тебе… мх… п-приятно? — Да, ты молодец. Продолжай… Уильямс ускорился и уткнулся в плечо Луиса, потому что не мог сдержать стоны. Ему было так приятно, что он не думал останавливаться, а только продолжать. Эти действия вскружили ему голову и он не верил, что это происходит с ним по-настоящему, а не в фантазиях или сне. Самуэль в порыве страсти взял одну руку Луиса и положил к себе на грудь, а тот нежно сжал её, коварно улыбнувшись. Пока Уильямс пытался не закричать кучу разных пошлых слов, пока пытался не застонать во весь голос, пока его лицо было красное как у рака, а сердце бешено билось Санчес лишь улыбался и вдруг спросил: — Можно тебя поцеловать? — Може…аа-х… шь… целовать мх… шею…ах… Луис впивается в шею Самуэля, точно вампир и оставляет красные отметины на ней. Уильямс даже не знает, как оправдываться потом перед мамой, но это будет потом, а сейчас ему безумно хорошо и он не хочет ни о чем другом думать. Самуэль прекратил ёрзать туда-сюда и, слегка подняв бедра, сел обратно. А потом ещё раз. — Собираешься попрыгать на мне? Давай я приспущу штаны и ты… Самуэль закрыл ему рот рукой и продолжил свои действия быстрее. Потом снова ёрзал, потом вставал и садился и так по кругу… — Ах… Л-луис… — Парень убрал руку с рта Санчеса. — Мх… Посмотри на меня… — Смотрю, Самуэль. — Мне так приятно, Луис. Я хочу ещё… Луис… — Уильямс снова утыкается лицом в плечо парня и его вторую руку кладет тоже на грудь. — Трогай меня…ах… Везде… Залезь под рубашку… Ах… Пожалуйста… — Санчес выполняет «мольбы» Самуэля и жадно впивается руками в его грудь, от чего стоны Уильямса становятся более высокими по тону. — Как девочка… — Шепчет Луис. — Ахх… ты сказал… что-то? — Нет, нет… — Почему ты не мх…стонешь? — Парни не стонут. Самуэль проигнорировал Луиса. «Как приятно, ах…да… быстрее… Пожалуйста, да… я сейчас…» — проносится у Уильямса в мыслях и он, не предупреждая Санчеса кончает, непроизвольно дрожа, а ноги слегка подергиваются и глаза закатываются под веки. Луис заводит руки под спину и успокаивающе начинает гладить её. Самуэль отстраняется от Санчеса и тот смотрит ему в глаза, а после глядит вниз, а потом снова на него. — Ты кончил. Но мне что делать? — Можно еще раз. Снимай… — Самуэль не был уверен в своих словах и ему было по настоящему тревожно. Сейчас, он увидит половой мужской орган вживую. Не на картинке, не в фантазии. А после будет его трогать или он вовсе окажется в нем. Эти мысли слегка пугали Уильямса. Луис расстегнул штаны и вытащил половой орган. — Ложись. — Говорит Санчес, а Самуэль лишь отстраняется, с ужасом смотря на это. — Ты что? «Это окажется во мне? Нет. Оно не поместится. Оно слишком большое, оно не как мамина тушь. Я не хочу, мне страшно. Нет. Пускай он спрячет это назад. Оно не такое, как я себе представлял» — думал парень. — Убери! — Уильямс встал и чуть попятился назад, закрывая лицо руками. — Не хочу это видеть. Мне страшно. — Что? Тебе же только что хотелось! — Луис стал впадать в легкую ярость, но показывал лишь возмущения. В конце он засунул свой половой орган обратно. — Извини. Я просто… Мне страшно. Я бы правда хотел, но испугался. Давай передохнем и… — Самуэль жутко смущался. Вдруг ему пришло осознание того, что он только что дрочил об член парня, сидящего у него в комнате, а за стенкой взрослые. Хуже было некуда. Потихоньку Уильямс начинал ненавидеть себя. Вот и «потом» настало. Ему стало стыдно перед Луисом. Они просидели молча 20 минут. Самуэль все эти минуты обдумывал, что делать дальше. «Раз уж я занялся непотребствами с этим Луисом, нужно довести дело до конца. Но я не могу. Мне правда хочется…» — рассуждал Самуэль и представил тот момент, когда Санчес вытащил свой половой орган. «Вроде, сейчас он кажется не таким страшным… Наверное, я просто переволновался. Но я все ещё не могу сделать это с ним…» — Подумав ещё чуть-чуть, Самуэль говорит, четко и ясно: — Изнасилуй меня. Луис давится слюной. — Ч-чего?! — Не придуривайся. Ты бы все равно это сделал. — Что? Если бы ты четко дал ответ, я бы понял, что к тебе лезть не стоит и пальцем бы тебя не тронул! — Объясняет Санчес, упорно жестикулируя. — И чего это ты? Недавно только испугался, а теперь… — Я тоже хочу этим заняться, как и ты. Просто я боюсь, что сделаю что-то непоправимое. Если ты меня изнасилуешь, я не буду в этом виноват и не буду чувствовать себя плохо. — Не понял. — Мои родители всегда табуировали эту тему и говорили, что это — плохо. Не прям так, но говорили. Это неприлично. Я не хочу быть извращенцем, который сам соглашается заниматься этим. Если ты меня изнасилуешь, то я не буду извращенцем. Я буду жертвой. Я часто представляю, как меня связывают и… — Та-а-к, умник. Во первых: ты только что терся об мой член и был согласен. — Я не соглашался. — Холодно отвечает Самуэль. — Ты согласился. — Напомни, где я говорил «да»? Ты усадил меня на своих ноги и не отпускал, когда я пытался вырваться. — Ты поехавший. Ты потом вон как прыгал на мне. Мог уйти в любой момент. — В изнасиловании так же будет. Ты согласен или нет? — Самуэль пронаблюдал, как Луис сжимает кулаки и не понимал, почему тот злится. — Слушай, изнасилование — это ужасно. В изнасиловании тебе не может быть приятно. Никогда. Запомни это и отвали. Иди в бордели и пускай тебя насилуют там сколько влезет, только не зови на помощь, когда из тебя всю дурь выёбывать будут. Наслаждайся изнасилованием там, больной. — Тон Луиса становился все злее и грубее, от чего Самуэль поджал губы и замолчал, но спустя время продолжил. — Я не подумал… мне…мне нужно… — Уильямс заплакал и убежал из комнаты. — Вот черт. — Луис встал и пошел за парнем. Он заметил, как светловолосый скрылся в ванной и тоже вошел в неё, а взрослые этого инцидента даже не заметили, весело что-то обсуждая. — Я не хотел говорить подобное, Самуэль. Ты правда не прав. Не стоит плакать. — Луис подошел ближе к рыдающему Уильямсу и сзади положил ему руку на плечо. — Тебе стоит проработать свои травмы с психологом. Фантазии об этом — не нормально. Тебя не должно это привлекать. — Хватит. Все вы говорите что я ненормальный. — Сквозь слезы отвечает парень. — Это вы все ненормальные. — Это не мое дело, конечно, но если ты пытаешься убежать таким образом от ответственности это не поможет. Если тебя посещают мысли о сексе — значит ты его хочешь. В этом нет ничего плохого. Если бы тебе не хотелось, то и не думалось. — Ты не понимаешь. — Да, я тебя не понимаю. — Ты думаешь, будто я не понимаю, что насилие это ужасно и пытаешься меня поучать. — Ты не выглядишь так, будто понимаешь. Возможно, я тебя не так понял. Извини, если задел и решил тебя поучать. Не проси никого больше тебя изнасиловать. — Ладно. — Извинишь меня? — М-мне тоже стоит извиниться. Парни обменялись прощениями и пришли в спальню Самуэля, где уже молча играли в видеоигру, а Уильямс все ещё всхлипывал. Его захлестнули эмоции. Он жалел о том, что наговорил Луису и принял, что не прав, но все равно ничего не сможет сделать со своими мыслями. Он не может перестать возбуждаться от них, не может понять, что секс — это нормально, не развратно. Гости стали уходить и Самуэль вышел проводить Луиса и тётю Лорен. Они доставали вещи с вешалок и радостно улыбались и тут Луис заговорил, обращаясь к Уильямсу: — Не поделишься номером телефона? — Нет. — Отвечает Самуэль. — Самуэль, не будь жадиной. — Просит Жаннет и Уильямс закатывая глаза берет телефон Луиса и вбивает свой номер, после чего отдаёт обратно. — Спасибо, Самуэль. — Санчес подходит ближе и шепотом продолжает говорить. — Сиськи у тебя и правда классные. — Спасибо за комплимент моей груди, Луис. — Громко говорит Уильямс, привлекая внимания. Кассандра удивленно смотрит на сына и требует объяснений. Санчес вздыхает и смотрит на мать. — Луис, что ты ему наговорил? Совсем без мозгов? — Повышает голос блондинка. — Ты чертов предатель. — Будто угрожает, произносит сквозь зубы черноволосый парень. Луис сын цыкает и уже собравшись уходить говорит на прощание. — Чего это я. Сисек у тебя то нет. — А у тебя члена. — Не выдержав, ругается Самуэль. Повисла тишина. — Самуэль? Что это за слова! — В ярости говорит Жаннет. — Мы с тобой позже поговорим. Нужно проводить гостей. — Хоть я и дал тебе свой номер, не звони мне. — Уильямс наблюдает за уходящими гостями, прощается с Мисс Кассандрой и тётей Лорен. — До свидания, Фэй. — Отрезает тётя и скрывается за дверью вместе с остальными. Повисла тишина. Самуэль думал, что мать Луиса точно поругает его и радовался этому. Но прощание тёти ему не понравилось и огорчило его. — Она меня ненавидит? — Повернувшись к маме, спрашивает грустно Самуэль. — Да. — Понятно. — Ты и сам понимаешь, что родственники могут отвернуться от родных. — Жаннет и её сын всё ещё стояли в коридоре и она повела Самуэля на кухню, взяв его за руку. — На счет того слова, которое ты сказал. Я не буду обсуждать с тобой твоё не культурное поведение, но больше не говори это. Я понятие не имею что вы не поделили с Луисом, но… я думаю, раз он смог тебя рассердить — значит заслужил. Но договоримся, этих слов ты больше не произносишь. — Жаннет убирала со стола грязные тарелки и отправляла их в посудомойку. Самуэль только угукнул на учение матери. — Помоги мне прибраться. Признаться честно, Уильямс в первый раз так повысил голос на кого-то. От такого он сам в шоке и недоумевание, как это могло произойти. Хоть его и отчитала мама, он доволен собой, что не стал терпеть унижения и поставил Луиса на место. О развратных действиях в спальне Самуэля он предпочитал забыть и не думать. Эти мысли стали вторыми по запрещенности, но мальчик уверен, что не раз Луис ему напомнит об этом, хотя надеялся, что он не напишет больше никогда.       Самуэль сквозь сон слышит приглушенные крики родителей, а потом и звонкие. Он просыпается и ждет, когда они угомонятся и не вслушивается в спор, думает, это не его дело, но вдруг слышит своё имя и заинтересовывается. Он медленно встаёт с кровати и побегает на носочках к стенке и прикладывает к ней ухо, чтобы расслышать получше, о чем кричат родители. — Оливер, я всего лишь зашла в его комнату проверить как он, но его телефон разрывался от уведомлений и я стала его искать, но нигде не нашла, а он звинел близко. Я залезла под подушку и нашла там свою пропавшую тушь! — Кричала Жаннет и у Самуэля прихватило сердце, он быстро взглянул на кровать, а потом снова слушал. — Ну и что? Он когда-то должен был начать заниматься этим. Ты ничего не сделаешь. — Ничего не сделаешь?! Значит ты ему прямо сегодня же и объясняй, что такое секс. — Жанна, послушай… — Никаких послушай. Будешь говорить ты и точка. Вдруг он потеряет девственность с каким-нибудь обрыганом? — Он не выходит даже на улицу. — Тон Оливера звучал спокойнее, чем у Жаннет. — Вчера он крикнул Луису, что у него маленький член. Член! Мы его таким словам не учили. Где он таких слов нахватался? Вдруг он смотрит фильмы для взрослых! — Он же мальчик. — Отрезал Оливер и Жаннет неравно усмехнулся. — Если он провозгласит себя котом и начнет есть кошачий корм ты скажешь: «это нормально, он же кот». — Передразнивала мама. — Это для тебя он мальчик, а для меня… Для меня он мой ребенок и я не позволю, чтобы он говорил вместо «половой мужской орган» «член». — Мисс Уильямс потопала в свою комнату и захлопнула дверь. Самуэль был напуган. Чем он такое заслужил? Теперь его мать знает, чем он занимается и как себя удовлетворяет и слезы сами потекли из глаз, обжигая щеки. Уильямс тихонько пробрался в ванну и открыл белый ящичек с папиной бритвой. Он не закрылся, потому что замок раздавал громкий щелчок и просто надеялся, что никто не войдет, а если это случится то быстро спрячет бритву. Самуэль задрал рукав на левой руки и проехался бритвой по запястью. Кожа начала жечь, будто на неё кинули кастер, а кровь потекла, капая вниз, пачкая пол. Уильямсу казалось это не важным, он потом может протереть. Парень резал и вдоль, и поперек, не важно как, главное причинить себе как можно больше боли, чтобы приглушить моральные переживания. Для Уильямса знание матери о его мастурбации проносилось давящим чувством в груди, становилось так ужасно, как знание того, что Жаннет понимает, что у Самуэля есть грудь и от этого никуда не деться. Конечно она знает. Все знают. Но от этого так больно и хочется скрыться от всех под своим одеялом, чтобы никто больше не трогал, не приставал, не издевался. Ничего, просто спокойствие. Мальчик ненавидел себя, терпя боль тихо плакал и продолжал причинять себе боль, как бритва выскользнула из руки и упала на пол, вместе с Самуэлем. Он схватился за руку чуть ниже локтя и глядел сквозь слезы на горячие, ноющие порезы. «Ненавижу себя, ненавижу это тело, ненавижу этот мир. Почему я такой? Хочу быть другим. Хочу умереть» — С этими мыслями Уильямс подняла и стал искать в ящике отдельные лезвия. — Вскрою себе вены и улучшу родителем жизнь. — Рыдая говорил мальчик, перебирая вещи в ящике в поисках нужного. — Самуэль? — Послышался за спиной голос Жаннет. Самуэль замер. — Боже, милый, что с тобой? — Мама посмотрела вниз и увидела капли крови, в ужасе подбежала к Уильямсу и схватила его за руку. Увидя изуродованную руку Жаннет с ужасом взглянула на парня. — Пойдёшь к психиатру. Сегодня же. — Мама, нет… — Это не обговаривается. — Жаннет схватила Самуэля и прислонила к себе. — Извини. Пожалуйста, я не буду больше… — Плакал Уильямс. — Я понимаю. Я понимаю… — От слов матери парень заплакал ещё больше и Оливер прибежал на рыдания сына. — Что стряслось? — Взволнованно спрашивает отец. — Покажешь ему свои руки? — Жаннет сверху глядит на сына, упиравшегося в её грудь, мотающий головой из стороны в сторону. — Он резал себя. — Говорит мама папе. — Фэ… то есть, Самуэль… — Он подходит ближе и обнимает жену вместе с сыном. — Позвони психиатру, скажи, что нужно срочно. — Хорошо. — Ответил Оливер и скрылся.       Самуэль пришел в себя и они с мамой вышли из ванны. Успокоившись, Уильямс готов ещё раз зареветь, после того как отец зашел со словами: «К психиатру в 4». Время близилось к 4. Мальчик надел свою любимую зеленую рубашку и черныё брюки. К всем этим врачам, работающим с головой ходить не любил с момента, когда школьный психолог попросил нарисовать выдуманное животное и рассказать о нём. Самуэль нарисовал сову с кошачьими ушами и вместо крыльев плавники и рассказал, что это существо зовут «Брблала». Оно могло плавать и летать. В воде охотилось за рыбой, приносило их кошкам, а потом похищало кошек и приносило таким же, как оно, чтобы стать уважаемым, таким «Брблала» и было. Школьный психолог сказал Самуэлю, что это он. Посмотрев на него, а потом на свой рисунок Уильямс разревелся и выбежал из кабинета, оставив психолога в раздумьях, что сделал не так. Уильямс посчитал тогда это оскорблением его внешности, потому что «Брблала» просто ужасен. Глаза огромные, клюв длиннющий, лапища как у великана. У Самуэля же не такой нос, не такие глаза с ногами. И несколько лет спустя парень понял, что дело не во внешности, а в описании. Раньше мальчик и правда был таким, как «Брблала». Он забирал незаметно ручки с карандашами и другими предметами у одноклассников, а потом отдавал тем, кто просил у него эти вещи, потому что те забыли. Самуэля все считали добрым и хорошим, а он гордился собой, ведь его любят. Уильямс счёл эти «манипуляции» для мозга кошмаром и не хотел бы чтобы в его голову залезли ещё раз. От того ему и страшно сейчас глядеть на часы и ждать крика мамы со словами: «пошли».       За окном машины все не выглядело таким ярким и красочным как прежде, потому что сегодня для Самуэля наихудший день. Он едет к психиатру и обдумывает как отвечать на его вопросы, чтобы не показаться ему каким-то не «таким». Парень думал, что может ему поговорить о гендерной дисфории? Он ведь без диагноза, а тут будет и тема о самоповреждении уйдет на другой план, ведь из-за этого он туда и едет. Тихая музыка в такой обстановке не расслабляла Самуэля больше, а только раздражала. Что она играет и играет, чего там весело поют и радуются жизни, когда ему плохо? Он выключил её и словил на себе недовольный взгляд матери, а та заново включила, а Уильямс взял и выключил снова. Жаннет цыкнула и оставила проигрыватель в покое и дальше смотрела на дорогу, а Самуэль тоскливо глядел в окно и наблюдал как вдалеке деревья будто движутся за их машиной и как автомобили, ехавшие в другую сторону быстро проезжали, словно тень со звуком «жиу». Уильямсы на месте. Самуэль грубко отстегнул ремень и выходя, громко хлопнул дверью, а мамин взгляд говорил ему «ты получишь». Перед парнем выстроилось невысокое бежевое здание с большими окнами в три этажа. Оно выглядело не по больничному, а как какое-то высоко классное заведение. — Это психушка? — Спросил Самуэль у матери и она взяла его за ладошку как ребенка, чтобы тот не потерялся. — Разве психушки так выглядят? Пошли. — Они двинулись ко входу.       Зайдя в клинику, Самуэль удивился, что не почувствовал больничного отвратительного запаха. Внутри все было белым с элементами голубого, мягкие черные и белые сиденья стояли рядом с огромными окнами. Жаннет попросила сесть Уильямса, пока она договаривается у приёмной на верху которой светится название клиники и спрашивает в какой кабинет проходить. Парень сел на коричневый мягкий стул в два места и послушно ждал маму, рассматривая клинику. — Спасибо. — Сказала мама девушке, сидящей в приёмной и подошла к Уильямсу. — Через десять минут пойдем. — Значит ещё не поздно уйти. — Отвечает Самуэль и Жаннет садится рядом, положив свою сумку на колени. Проходит 10 минут и Уильямсы идут в кабинет на втором этаже. Жаннет постучала и врач пригласил её войти, что они и сделали. Мама расположилась на черном маленьком диване, а Самуэля пригласили сесть напротив психиатра. — Мистер Джонс. Мисс Уильямс. — Врач кивнул. — Это ваш юноша Самуэль? — Да, Мистер Джонс. — Итак, Самуэль. Я буду задавать вопросы, а ты на них отвечай. Понял? — Мужчина пронаблюдал за кивающим парнем и приступил к опросу. Психиатр задавал вопросы о состоянии Самуэля, а тот честно на них отвечал. Ну, а что делать? В первую же минуту разговора он заметил, как Уильямс с неприязнью на него смотрит и сказал успокоиться и не нервничать, значит и ложь заподозрит. Деваться некуда. Мужчина задавал вопросы про семью, про то, когда его недуги начались и попутно записывал что-то в блокнот. И тут Мистер Джонс задал вопрос, который Самуэль боялся больше всего, но знал, что он его спросит: — Ты причиняешь себе боль? — Да. Сегодня перед приходом к вам порезал запястье, чтобы сдавливать его, когда вы начнете меня бесить. — С нотками неприязни в голосе ответил Самуэль, жадно смотря на психиатра и понимал, каким осуждающим взглядом одаряет его мать. — Вы — импульсивный человек? — Задал вопрос Мистер Джонс. — Вы что? Конечно нет. Я всегда сдержан и спокоен. — Самуэль заметил, как доктор перевел взгляд на мать, ожидая ответа от неё. — Не то чтобы… Но бывает, когда он говорит что-то не подумав из-за нахлынувших эмоций. — Ответила со вздохом Жаннет. — Мама! Я всегда молчу. Я всегда спокоен и умею себя контролировать. — Что тогда это сейчас было? — Спрашивает психиатр. — Вас побесить захотелось. — Импульсивность… — Шепотом произносит он себе под нос и записывает что-то на листок. — Эй! Что вы там пишите?! — Уильямс вскочил. — Сядьте, пожалуйста, Самуэль. — Со мной все в порядке! — Начал кричать парень. — Слышите?! Я здоров! — Жаннет подошла к сыну и усадила его на место, сверля взглядом и Уильямс притих. — С этого момента я буду разговаривать с вашей матерью и что она наблюдает в вашем поведении.       Жаннет рассказала психиатру про депрессию, самоповреждение, проблемы с самооценкой, беспокойство и злость. Послушав маму, Мистер Джонс перевел взгляд на Самуэля и заговорил: — Ты боишься остаться один? — Да. — Часто думаешь об этом? — Да. — Признавался Уильямс. — Хорошо. Пройди некоторые тесты. — Доктор открыл ящик и выложил на стол несколько листов с разными изображениями и пододвинул к парню. Мужчина начал задавать вопросы по типу «что ты тут видишь», «придумай историю к этой картинке» и прочее. Самуэль выполнил и Мистер Джонс стал копаться в своём ноутбуке, а после развернул к парню и сказал проходить тест, отвечая честно на вопросы. Так Уильямс и сделал, честно отвечал на вопросы. «Ну, что такого? Я все равно нормальный. Гендерная дисфория не делает меня каким-то не «таким», а это единственное, что меня тревожит, а мы даже не говорим об этом. Не говорим о том, что меня беспокоит. Вот они, доктора» — Думал Самуэль и завершив тест, развернул ноутбук обратно к психиатру. Тот притих и начал говорить, глядя на Жаннет: — У вашего ребенка пограничное расстройство личности. Тихо, тихо… сидите. — Увидя встающую Мисс Уильямс попросил психиатр. — Теперь я хочу поговорить с вашим… сыном на счёт его переживаниях о теле. Они же у него есть? — Есть. — Влезает в разговор Самуэль. — Хорошо. Как давно это началось? Что ты чувствуешь сейчас? — Хочу выбежать от сюда и утопиться в речке. — По твоим результатам теста ты и не такое хочешь сделать. — Мистер Джонс слегка усмехнулся и продолжил спрашивать, а Уильямс всё меньше отвечал, чувствуя дискомфорт, но тот продолжал давить на парня задевающими его вопросами, связанные с телом и прочим. И Самуэль не выдержав напора, расплакался. Психиатр был озадачен, а Жаннет подбежала к сыну и достала из сумки салфетки, чтобы вытереть его слезы.       Парня выпроводили из кабинета. Там осталась только мама и доктор, они что-то негромко обсуждали, что даже не слышно через стенку и дверь приоткрылась, а за ней стоял Мистер Джонс, приглашающий войти. — У тебя… как сказать помягче. Всё плохо. Я выписал тебе таблетки. Это антидепрессанты, потому что у тебя наблюдается депрессия и… — Он достал из кармана бумажку и передал её Самуэлю. — Визитка психиаторки на случай, если захочешь поговорить на счёт твоей гендерной дисфории. — Мужчина подошел к столу и вытащил маленькую баночку с таблетками, передал их Жаннет, а та убрала в сумку. — Если они не изменят твоё состояние в течение двух недель, то попробуете другие. И ещё одни таблетки, которые будут контролировать твоё поведение, так скажем. Их вы с мамой купите сами, рецепт я ей дал. Ну, это все. До свидания.       Жаннет попрощалась с доктором, а вот Самуэль — нет и Мисс Уильямс злобно посмотрела на него. Они сели в машину, парень ругался на психиатра, а мама закатывала глаза на все возмущения сына. Жаннет припарковалась возле аптеке и вернулась спустя несколько минут с коробочкой таблеток. — Это мне нужно будет пить? — Спрашивает Самуэль и сжимает губы, брезгливо глядя на препараты. — Да.       Уильямсы молчали всю дорогу до дома. Придя домой парень переоделся, вымыл руки и плюхнулся на свою мягкую постель, закрадываясь под одеяло. «Ужасно. Ужасно! Этот «Мистер» Джонс сказал мне кучу неприятностей, а по поводу моих переживаний он мне лично ничего и не сказал. Только за дверь меня выставил, будто я не смогу принять правду. Или он думал от неё я буду в бешенстве и крушить кабинет? Ещё таблетки выписал, будто я буду их пить. И чего многие дети хотят к этим психиатрам попасть, чтобы они гадостей им наговорили, как мне?» — Думал Самуэль, как в комнату вошла мама и тихо присела на кровать с таблеткой в руках. Уильямс выглянул из одеяла и уставился на мать. — Не буду. — Будешь. Парень взял из рук Жаннет препарат и засунул в рот. «Сделаю вид, что проглотил, а потом выплюну» — Подумал парень, но мама сразу заметила, что хочет сын: — Пей. Думаешь, я не знаю, что ты не проглотишь это? Я тоже так делала. — Ты тоже пила таблетки? Почему? — Полюбопытствовал Самуэль. — В 23 года твой Отец повел меня к психиатру и мне поставили депрессию. Тогда я тебя родила и не могла уснуть, волновалась, что задохнешься или ещё чего. Но препараты я не пила, выплевывала. Думала, зачем они мне? Итак всё хорошо. Я тебя понимаю, милый. Но это нужно, поэтому глотай. Не отойду от тебя, пока не выпьешь эту гадость. — Жаннет погладила по щеке сына, а тот проглотил таблетку и открыл рот в качестве доказательства, что её нет. Мисс Уильямс улыбнулась, поцеловала парня в лоб и ушла, оставив его одного в раздумьях. Самуэль слышит, как ему присылают сообщения на телефон, но никак не реагирует, сейчас он раздавлен и хочет спрятаться, а не говорить с кем-то, но любопытство берет вверх и мальчик берет смартфон в руки. Это писал Луис. «Хочешь погуляем?» «Почему не отвечаешь?» «Ты правда так сильно обиделся? Ты вон меня как унизил, а мне от матери досталось, на месяц игр лишён» «Тебе бы фото больше выкладывать, личико у тебя что надо»       Все сообщения от Санчеса выглядели так. Самуэль сразу понял, что он подкатывает, но реагировать на этот стыд не будет, парень только радуется тому, что Луису досталось от Кассандры. «Надеюсь, эта мадам устроила ему взбучку» — С этими мыслями Уильямс улыбнулся и отложил телефон, предварительно выключив на нем звук, и спрятался под одеяло, уснул. На этот раз Самуэль видел темноту, а не сны. Это даже хорошо, что тот «Луис» из сновидений не пришел к нему снова. Лучше уж чернота, чем это.       Самуэль смотрел в кухонное окно и наблюдал за проезжающими мимо машинами, смотрел на мам с колясками, проходящими рядом и глядел на убегающих собак. Тут собаки часто убегают и это заметил Уильямс. Парень все рассматривал и рассматривал, что за пределами этого окна. Мысли куда-то делись и не тревожили мальчика, он отдыхал от всего. От игр, от еды, от себя, от родителей. Но это спокойствие нарушила мама, с криками входящая на кухню с дурными новостями: — Самуэль. Звонила директриса и сказала, если ты не появишься в школе завтра же — тебя исключат. — Пускай… — Ответил Уильямс, даже не беспокоившись. Он все равно и с места не сдвинется ни в какую школу. — Тебе нужно доучиться. Вечно я кормить тебя не могу. Сходи последние дни в школу и будешь отдыхать. — Жаннет подошла ближе к сыну и более твердым голосом продолжила. — Это обязательно. Ты пойдешь в школу и точка. Не встанешь — сама лично разбужу тебя и выкину на школьный порог. — Женщина развернулась и ушла, оставив сына в раздумьях. Самуэль подумал, что мама все же права. Потерпеть школу оставшиеся три недели? Уильямс надеялся, что на его трудный глаз пришло озарение и они угомонились за два месяца. К тому же, там Николас, а он вроде нормальный и в случае чего можно за него спрятаться. Ему нечего бояться, у него собаки вон какие страшные, любого загрызут, наверное… И все же сердце Самуэля дрожало, а душа ныла, он никогда не хочет больше видеть те ужасные лица, не хочет убегать в туалет для персонала, где его никто не видит и не трогает. Не хочет терпеть то, что терпел. Вспоминая школьные дни парень заплакал. Он не сможет вытерпеть целые три недели в школе, лучше умереть, чем быть снова там. Снова видеть их, снова терпеть. «Но почему я терплю»? — Всегда спрашивает себя Уильямс, но сразу же отвечает: «потому что их больше и они сильнее». В классе Самуэль чувствовал себя зайцем среди огромных, голодных волков с острыми зубами, с длинными клыками, которые готовы разорвать зайца в клочья, стоит ему двинуться. Но даже когда заец стоит, волк подходит и жадно облизывается, думая как захватить зайчонка в свою пасть. Мысли об одноклассниках и школе вгоняли Самуэля в такой ужас и смятение, что он расплакался. Он понял, что не выдержит и дня среди чудовищ и никто его не защитит. Но мама будет злиться если Уильямс не пойдёт, а рассказать ей что происходит внутри класса мальчик не мог, потому что та пойдет директрисе и устроит скандал, поставит на уши всех родителей, дети которых пристают к её ребёнку. Может это и хорошо? Но у Самуэля будто забрали голос и он не мог сказать ни слова. Даже если бы мог, рассказывать нужно было раньше, сейчас, когда до конца школы осталось три недели бессмысленно, а тогда Самуэль просто не мог говорить про школу из-за боязни, что за ним придут и «разобьют нос, свяжут, похитят и будут держать в каком-нибудь подвале, станут насиловать изо дня в день и в конце убьют». От воспоминаний Уильямсу стало ещё ужаснее и плакать он стал вслух, так, чтобы мама услышала, но она не пришла. Специально или правда не заметила и Уильямс склонялся ко второму варианту, успокаивая себя или от понимания того, что его мать всегда приходит на его плачь.       Самуэль снова причинил себе боль. Для него это уже обычное дело, когда душе плохо. Он даже не стал перевязывать себе руки, пускай кровь стекает, это не имеет значение. Зайдя в комнату Уильямс увидел на кровати лежавшие сложенные вещи. Это Жаннет погладила ему на завтра и Самуэль снова заревел глядя на это. Неужели ему правда придется идти в школу? Просыпаться рано? Ложиться рано? Это не укладывалось у парня в голове. Спустя горькие слезы Самуэля охватило чувство ненависти ко всему живому, хотелось разбить кактус, стоящий на подоконнике, позвонить Луиса и сказать что он чертов мудак, накричать на маму, что она ужасная мать, на отца, что он преподаватель и не видит, что над его сыном издеваются и самое главное — наорать на себя. Он весь дрожал, а на лбу выступали вены. Хотелось разбить кулак об зеркало, чтобы костяшки окрасились в красный, а стекло рассыпалось по полу и пройтись по нему голыми ногами. Его разрывало кошмарное чувство ненависти к самому себе. Он себя ненавидел: за беспомощность, слабость, ничего не умения, бездарность и за облик. «Хочу умереть. Хочу умереть. Хочу умереть» — Только и думал Самуэль, схватившись за волосы и выдирая их. Уильямс резко вспомнил про успокоительные, которые лежали у него под кроватью и полез туда, разодрал пачку и проглотил сразу 7 таблеток, надеясь, что его сердце перестанет биться, а неконтролируемый гнев угаснет раньше, чем он разнесёт комнату. Через несколько минут Самуэля перестало трясти и он упал на пол, усердно переползая на постель. Мальчик закрыл глаза и стал чувствовать, как его сердце замедляется, а негативные эмоции уходят на задний план и Уильямс уснул.       Проснувшись в холодном поту Самуэль резко открыл глаза и понял, что не может пошевелиться. Была ночь и Уильямс удивился этому, неужели он проснулся в темное время суток? Раньше парень до утра сидел, играя в игры и никогда не чувствовал такого страха перед темнотой, может потому что её освещал телевизор или монитор компьютера? Перед собой он видел страшные черные силуэты и чем дольше смотрел, тем сильнее они становились похожи на мерзких чудовищ. Телевизор напротив него отражал парня, хоть Уильямс этого не видел, точно знал, что там не он, а что-то страшное, такое, которое он предпочел бы никогда не видеть, ведь если увидит — точно сойдет с ума. Сердце бешено билось, пытаясь вырваться наружу, а в голове ни одной чистой мысли, только переполненный страх, окутавший тело и разум Уильямса.       Лунный свет попал в комнату и от этого стало ещё более жутко, чем прежде, даже если теперь в спальне чуть посветлее, чем прежде. Самуэль оглядывал комнату и его мысли сами рисовали ему: что в шкафу прячется скелет, кактус на его окне смотрит на него, а светильник на тумбе под телевизором вовсе не светильник, а ядовитый гриб с ногами и руками, которые он прячет и в любую минуту подойдёт, и задушит парня. Если Уильямс шевельнется, то какие-нибудь пришельцы поймут, что он не спит и похитят его к себе на летающую тарелку и станут пытать. От чего такие ужасающие мысли проникали в его голову он и сам не понимал. Самуэль не мог даже глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться и выкинуть ненужные мысли из головы. На кухне что-то упало…       Сердце Уильямса словно ушло вниз, провалилось. «Они здесь, они заберут меня…» — Только и думал мальчик, а глаза его уже на мокром месте, вот-вот расплачется и разбудит родителей. Но вдруг у него в спальне не мама с папой, а скелет с инопланетянином, выжидающие, когда Самуэль выдаст себя? В груди так колотилось, что отдавало в уши и мальчик чувствовал этот сбитый ритм сердца всем телом, куда не притронешься можно чувствовать пульс. С этими ужасающими мыслями Уильямс принял решение подумать о чем-то другом, хорошем, ведь понимал, что это всего лишь его воображение подкидывает ему страшных идей. Самуэль думал про все: про маму с папой, вспоминал Лукаса, вспоминал животных Николаса. Но на все эти мысли нападали те, кошмарные и перекрывали их.       Уильямс промучился около 1 часа и все же уснул. Самуэль проснулся от того, что кто-то трогает его за плечо и быстро среагировал, ударив мать. Жаннет остолбенела, но понимала, что это произошло случайно и всего лишь сказала сыну, что завтрак на столе. Самуэль встал и пошел в ванну. Смотря вниз он почистил зубы, умыл лицо, на которое не хотел смотреть и причесался. Парень вяло водил по тарелке ложкой, оттягивая момент пойти в школу, а еда совсем не лезла в рот. Также Самуэль одевался, нехотя медленно натягивал белые носки, натягивал штаны. Уильямс подошел к шкафу и взял от туда бинты, замотал грудь и надел рубашку, лениво застегивая на ней пуговицы. Парень чувствует себя тоскливо, не может поверить, что это происходит на самом деле. «Может, это сон?» — Подумал Самуэль и ущипнул себя за руку. «Не сон. Может, надо посильнее?» — Мальчик сделал это действие ещё раз, задев свои порезы и негромко прошипел от боли, удостоверившись что все — реальность. Уильямс собрал нужные учебники в рюкзак и вышел в коридор. К нему подошла мама: — Удачи, Самуэль. — Ласково сказала она и придвинула сына ближе, чтобы поцеловать, но Уильямс отстранился и поймал непонимающий взгляд матери на себе. — Как хочешь. — Равнодушно ответила Жаннет на действия сына. Самуэль обулся и вышел из дома не попрощавшись.       По пути в школу Уильямс долго обдумывал решение просто сбежать. На улице утром прохладно, а мерзнет он быстро, даже сейчас его руки с ногами трясутся от холода и идёт он мелкими шажками. Значит, ему негде будет оставаться во время своего прогула и директриса обязательно позвонит маме и скажет, что её сын негодяй и отчислит Самуэля, тогда Жаннет будет ругаться, даже может плакать, чего Уильямс не хотел.        Перед Уильямсом возвышались три здания в три этажа, два напротив и одно по середине с большими окнами и большой белой аркой у входа, а между тремя учреждениями стоял круглый фонтан, от которого развиваются тропинки. Самуэль зашёл внутрь здания по середине, ничего примечательного там нет. Все предметы мебели в коричневых тонах и везде расставлены книжки. Уильямс направился вправо по коридору — там стояли голубые шкафчики. У Самуэля он разукрашен в неприличных чёрных надписях. «Уборщики до сих пор не стёрли…» — Подумал парень и достал из рюкзака ключ, вставил его в школьный шкафчик и повернул им два раза. Дверца открылась со скрипом и Самуэль взглянул на своё расписание, красовавшиеся напротив него. Первая у него была математика, потом биология, химия… Уильямс обеспокоено вздохнул.