Молчание - золото

Вадим как всегда нетороплив. Движения его бедер размашистые, резкие, уверенные, он впечатывает каждым толчком Дагбаева прямо в матрас, так что золочённые ножки кровати поскрипывают, а лёгкие прозрачные газовые занавеси колышутся, переливаясь на розовом свету закатного солнца. Поблёскивает испарина, выступившая на красиво выгнутой спине, и Дракон слизывает её, солоноватую, с тёплой кожи. Алтан подставляется - красивый, сильный, под его руки, под грубые ласки, без капли нежности, "только бизнес". На простыни его слюна и следы зубов, глаза почти закатились, ресницы, влажные от слёз, подрагивают, он захлёбывается в удовольствии, то подступающем, то отдаляемом умело - лёгким шлепком, от которого жжёт кожу и искрится под веками. С члена течёт, на животе влажный след, на темной постели капли смазки и пота, и истерзанные грубыми пальцами соски приятно холодит ткань, когда он прижимается, когда ладонь ложится на лопатки и вдавливает в постель, затем скользит по плечу и заламывает его руку, запястье прижимает к крестцу. -У тебя ещё есть силы разговаривать? - как ни в чём не бывало спрашивает Вадим, и трахает, трахает, трахает, будто и правда вышибая последние силы, оставшиеся после тренировки. -Зат...кнись...агх!...- Дагбаев приподнимается, будто пытается вырваться, но ладонь сжимает ягодицы, массивный член туго вдалбливается в растраханную дырку, Дракон хрипло рычит, горячо выплёскиваясь внутрь, и сил уже не остаётся: Алтан кончает, пачкая простыни и выгибаясь до хруста, поджимая пальцы ног и пытаясь хватать ртом воздух. -Ещё пара таких тренировок, и любой враг ни по чём! - Вадик усмехается, толкнувшись ещё разок, прежде чем нехотя выйти из горячего, тугого, пульсирующего и рухнуть сверху, накрывая жаром. - Иди на хер...- задыхаясь хрипит Алтан, безуспешно пытаясь выбраться из-под тяжелого телохранителя, который, видимо, слишком буквально относясь к своему званию, пригвоздил его своим весом к мокрой скомканной шелковой постели намертво. - Э нет, золотко, это твоя привилегия - на хер сходить. - Вадим толкает его бёдрами с влажным хлопком, отчего щёки у Дагбааева краснеют ещё больше, привычно ухмыляется и встаёт, опираясь громадными как стволы ручищами по обе стороны от его головы. Через несколько минут они оба уже одеты, растрепавшиеся косы Алтана прилизаны, а стрелки подрисованы заново, и стоят они прямо перед зданием, встречают какого-то важного гостя по поручению Юмы. Алтан изо всех сил делает вид, что охуенно этому рад, но Вадик видит его насквозь. Видит, что он бы лучше лежал сейчас связанный, голый и выебанный по самые гланды. Но такая возможность у них ещё обязательно будет.