любовь моя

любовь моя, всегда выходила мне боком. ножом подставленным к горлу, ещё не больно, но страшно выдохнуть. это — беспомощность новорожденного, это — табличка «нет выхода». любовь моя, всегда выходила мне боком. сто шагов по болоту, необходима осторожность линий, но оступаюсь и падаю в воду. я всего лишь хочу, чтоб меня любили.

элли на маковом поле — любовь моя.

***

      Стефан. Это всегда был Стефан.       В ловушке. Вместе. Это должно было стать славным событием не потому, что они были в темной пещере, а потому, что они были вместе. Она уставилась на него, никогда не зная, что сказать, но желая сказать правду.       Я люблю тебя, Стефан, только тебя, и это всегда был ты.       Он смотрел на стены, потолок, землю, куда угодно, но только не туда, куда ему действительно хотелось смотреть. На неё. Она выглядела точно также, как в ту ночь, когда он признавался в любви, когда он был честен и уязвим.       Она была похожа на ангела.       Казалось, прошла вечность, прежде чем он взглянул на неё, хотя это был всего лишь час. В первый раз она ухмыльнулась, и он отвернулся, зная, что проиграл первый обмен в их долгой войне. В следующий раз он продержался меньше десяти минут, и в конце концов время между взглядами сократилось до секунд. И, наконец, они просто смотрели; ухмылки и хмурые взгляды исчезли.       Так близко, что это было пыткой.       Ничего из этого не вышло, она терялась в поисках нужных слов, как и в любой другой раз. Она хотела сказать ему, что любит его; он, что любит её; сказать ему, что ей жаль. Не за то, что защищала себя, а за то, что не защищала их.       Если бы я мог сделать это снова, мы были бы вместе.       Прошли часы, пока они обменивались долгими мягкими взглядами, от которых у них что-то перехватывало в горле; их сердца бунтовали в груди; их языки отяжелели, потому что она никогда не могла быть честной с ним, а он никогда не мог быть честным с самим собой.       Я люблю её, хотя и не должен.