Груши или поцелуй?

Лучи яркого утреннего солнца заливают простенько обставленную комнату и заставляют спящего в ней парня морщиться, недовольно мычать. Ветки черешни стучат в окно, призывая наконец сорвать грозди с сочными и сладкими ягодками. Нога высовывается из-под простыни, дёргается из-за контраста температур и снова скрывается под белоснежной тканью. Утро подкралось незаметно и обещало дать Чанбину время, чтобы полностью проснуться и осознать, где он есть, как его зовут, будет ли вообще сегодня что-то на завтрак. Чёрная макушка искрится сизым цветом из-за солнечных зайчиков, что игриво скачут по всем поверхностям в доме. Густые вихры елозят по подушке, спина прогибается в потягивании, а тихий зевок означает, что парень уже наполовину готов бодрствовать и жить жизнь. Он потихоньку приподнимается и смотрит в окно, мельком оглядывает грушевые деревья вдали и замечает, что плодов стало как-то меньше. Чанбин чернильные глаза недоверчиво щурит, встаёт с характерным шорохом с ещё хранящей тепло кровати, подходит к окну ближе и окончательно просыпается. Урожай покачивается от ветра на верхушках деревьев, а на нижних ветках ни одной груши не висит. Чанбин устало вздыхает и сквозь зубы шепчет: — Вредители. Ждите порчу на всё, что мне в голову придёт, les enfoirés¹, — маленькие познания во французских грубых словечках очень облегчают жизнь. Сказал красивое слово, и все предались восхищению, а по факту порадовались тому, что ты их необразованными и бездушными людьми назвал. Раздумья Чанбина по поводу заговора против воришек прерывает скрип калитки, которая оповещает о том, что кто-то нагло ворвался в такое раннее время на территорию его домика. Парень слышит топот ног на мощёной дорожке, и уже через пару секунд возле него останавливается кто-то с мокроватой головой. Правда, этот «кто-то» сначала не замечает Чанбина в окне и проходит на пару метров дальше, но потом резко останавливается и даёт заднюю. Состроив милую мордашку, светловолосый мальчик с влажными прядями машет Чанбину обеими руками и встаёт на цыпочки, чтобы смотреть в глаза собеседнику. — Доброе утро всем проснувшимся! — Феликс, тебе не кажется, что самовольное проникновение в чужой огород в семь утра не является проявлением воспитанности? — Чанбин приподнимает одну бровь, раскрывает окна полностью, подпирает голову рукой, облокачиваясь на подоконник и высовывая голову ещё больше. — Мы с ребятами только что с речки пришли, — двигается ближе и улыбается во все тридцать два. — Рассвет встречали, купались. А ещё меня Сынхи снимала, хочешь посмотреть? Чанбин головой кивает и напрягается внутри. Сынхи, вообще-то, очень красивая. Она когда-то ему даже нравилась. И готовит она вкусно. И Феликсу с ней комфортно. «А со мной ему может быть так же уютно и спокойно, как с ней?», — мелькает в голове. На экране чужого телефона мелькают кадры видео со вспышкой. Вот Феликс в мокрой насквозь футболке выходит из воды и непонимающе смотрит в камеру. Слышится его неловкое: «Ты снимаешь?». «Какова красота», — голосом Сынхи и тихим смешком в ответ звучит очень лаконично. Феликс оглядывается и бежит по песку к рюкзаку с полотенцем, говоря стеснительно: «Вырубай, контента больше не будет». «Будет, если снимешь футболку», — заставляет покраснеть как парня на видео, так и Чанбина, смотрящего на это всё горящими глазами. Видео обрывается на смехе парня и девушки, а Чанбин как-то даже расстраивается. Надежда на то, что Феликс всё-таки снимет эту дурацкую вымокшую тряпку, разбилась вдребезги. — Эй, Бинни, ты чего? — пытается заглянуть в глаза собеседника, ускользающие от прямого контакта. — Я думал, что ты всё-таки снимешь её, — невзначай говорит Чанбин, краснея ещё пуще от своих же слов и поглядывая куда угодно, но не на Феликса. Тот в ответ ухмыляется, тянется к лицу Чанбина, чуть ли не вваливаясь в дом через окно, и говорит на ухо: — Могу сделать это персонально для тебя. Чанбин резко поворачивает голову в сторону Феликса, не веря всему происходящему, и случайно касается губами его удаляющейся щеки. Невесомо. — За пару груш, естественно, — выпрямляясь, добавляет невзначай Феликс, посматривая на свои ногти и строя самодовольное выражение лица. — Или поцелуй. На самом деле, Чанбин ростом не особо вышел, поэтому имел на всякий случай стремянку. Та покорно стояла в сарайчике и ожидала часа, когда окажется полезной в сборе урожая. Но в этот раз она не пригодилась.