Чужая

Когда это произошло? Когда Ариадна начала задумываться о том, чтобы бросить магическую академию, приобретенного «фамильяра» в лице дэгоса и друзей? Почему всё вокруг так резко стало надоедать, словно её заставили пересматривать театральную постановку, которая изначально пришла не по душе? Наверное, это произошло после битвы с Оскаром и недельной комы из-за использования особого дара — Лексикона заклинателя.

***

Ариадна помнит момент своего «воскрешения» из мира нерушимой тишины и спокойствия. Темнота, ставшая такой родной за проведенные несколько дней, отступила и позволила реальному миру вернуть девушку обратно, где все с нетерпением ждали её возвращения. Только вот сама девушка, кажется, не особо была и рада пробуждению. — Ариадна! Натали — русоволосая волшебница с янтарным оттенком глаз — кидается на Зальм с крепкими объятиями, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Тело Натали била мелкая дрожь, которую можно было заметить невооруженным глазом. Такое экспрессивное проявление сострадания, почему-то, привело Ариадну в легкое раздражение, но руки подруги она убирать не стала. — Мы за тебя так волновались! Ты столько дней пролежала в коме, что мы подумали… — Остынь, Натали. Голос темного волшебника перебил суетливую речь говорившей, а затем появился и сам Джулс. Неделя, которую Ариадна не видела парня, никак не сказалась на его внешнем виде: всклокоченные волосы неестественного серебристого цвета, колючий взгляд от которого становилось неуютно и хотелось поскорее скрыться из поля видимости, а также форма академии, помятая и грязная в некоторых местах. Опять возился со своими наработками и экспериментами. Никак не изменился. — Натали, я думаю тебе стоит отпустить Ариадну. Её состояние ещё не стабилизировалось. — Сиен, на пару с молчащим Кафкой, зашли в больничную палату, благо помещение позволяло всем здесь разместиться. — Ага. А то накинулась на неё, как щенок при виде любимой игрушки, — с легкой издевкой протянул Джулс и получил в ответ лишь равнодушное фырканье проснувшейся особы. Такой жест не только не остался без внимания, но и удивил присутствующих. — Ариадна, ты точно в порядке? Обеспокоенная Натали отодвинулась от собеседницы, чтобы взглянуть в два остекленевших изумруда на слегка осунувшемся лице. Некогда глаза полные живостью потухли, оставляя после себя лишь холодное безмолвие без каких-либо отголосков на прежние эмоции. Это пугало. Пугало настолько, что обжигающий зимний мороз и вровень не стоял с этой непроглядной пустотой. — Ариадна… — Уйдите, — голос сиплый, тихий, отрешенный и чужой для собственных ушей. — Ваше присутствие лишь угнетает. — Ари, что с… — Я не ясно выразилась? Оставьте меня. Зальм до сих пор не верила в пробуждение. Возможно, эта была другая реальность, которую спроектировало её воображение, находясь всё ещё в коме. Возможно, всё это ей до сих пор снится и резко брошенные слова, подобно стремительно летящим стрелам, и апатичное состояние лишь плод уставшего воображения. Возможно, на подсознательном уровне именно так хотела вести себя Ариадна с окружающими людьми. Так как по-настоящему хотелось бы.

***

Холодный март. Безразличный апрель. Опустошенный май. Весна для Ариадны прошла в глубокой меланхолии, окруженная незыблемым спокойствием и сонной тишиной. Пока всё вокруг цвело, радовалось жизни и было готово отдать узду на управление лету, то внутри девушка покрывалась россыпью пыли, как на забытых и никем ненужных надгробных камнях. Зальм словно застыла во времени. Она изменилась. Очень. Слишком. Быстро. Говорят, что человеку несвойственно меняться за такой короткий промежуток времени, если брать во внимание недельную кому девушки. Но что тогда произошло? — Это побочное действие её дара, — заявил профессор, когда друзья обратились к нему за помощью. Поведение Ариадны им крайне не нравилось. — Лексикон заклинателя не просто укорачивает срок жизни, но и постепенно лишает эмоций. Судя по вашим словам, сила дара оказалась слишком мощной, раз ваша подруга напрочь лишилась каких-либо проявлений эмоций. Попытайтесь «разбудить» её из этой спячки: окружите заботой, покажите то, что раньше ей доставало удовольствие, сводите в любимые места. Возможно, это поможет. Но, к сожалению, это не помогло. Ариадна не шла на контакт, не старалась принять помощь друзей и напрочь игнорировала обстановку вокруг себя. Многие преподаватели прямо говорили, чтобы она забрала документы и ушла из академии, аргументируя это тем, что волшебница не стремится влиться в учебный процесс и ничего не делает. Отчасти, они правы. Ариадна прибывала на уроках, выполняла задания, но безо всякого энтузиазма. Студенты шептались за её спиной, мол, дескать раз она обладает таким даром и лично участвовала в битве с опасным магом, то ей можно корчить из себя невесть что и не перекладывать особых усилий в учебном плане. Но Зальм было это неинтересно. Чемодан с громким хлопком падает на пол, а стоящая в дверном проеме Натали с отчаянием кричит на Ариадну: — Почему, Ариадна? Почему?! — Что, почему? — Почему ты игнорируешь нас, игнорируешь наши попытки тебе помочь? Думаешь, нам легко смотреть на твой отсутствующий взгляд, на твое безразличие, буквально, ко всему? За эти три месяца, ты могла бы подумать, каково нам помогать тебе? Сколько усилий, сколько стараний… Сиен просит отца, чтобы тот не исключал тебя, Джулс и Кафка подставляют себя, когда ты не выполняешь задания профессоров, а я… А я устала от тебя, Ариадна. Сдавленный хрип вырывается изо рта Натали, пока слезы градом струятся по изможденному лицу. Моко, сидевшая до этого на книжной полке, подскочила к волшебнице и стала аккуратно вытирать мокрые дорожки. Ариадна же молчала. Некогда длинные волосы пепельного оттенка теперь были подстрижены под каре с челкой набок. Точнее, она их самолично отстригла. Получилось неровно, поэтому Натали пришлось отвести подругу к парикмахеру, чтобы тот все подровнял. — Почему… — А я просила вас меня спасать? — спрашивает у волшебницы Ариадна, вопросительно изогнув правую бровь. Ответом ей послужило молчание. — Получается, вы выставляете себя жертвами, а меня — козлом отпущения? — Нет. — Тогда, напрашивается вопрос: зачем вы страдаете? — Потому что мы были друзьями, Ариадна. — Натали смотрит нечитаемым взглядом на Зальм, пока Моко с тихим пищанием продолжает хлопотать над лицом русоволосой волшебницы. — Мы хотели тебе помочь, хотели тебя спасти, хотели вернуть обратно ту живую часть тебя, но… — Не судьба. — Ты не та Ариадна, что была раньше. Ты стала другой. Не той. Чужой. Слова эхом раздаются в голове Ариадны, когда она рывком поднимает чемодан за ручку, обходит фигуру Натали и стремглав летит в сторону выхода из общежития, оставляя без внимания удивленные взгляды и студентов, и сидящего коменданта на посту. «Другая». Нарастающая боль пульсирует в висках, легкие больно сжимает тисками, а желание сбежать разрывает ей сердце. «Не та». Ощущение безвыходности заполонило разум. Не хотелось думать, не хотелось разбираться. Хотелось одного — убежать. «Чужая». — Ариадна! Девушка невольно оборачивается и замечает бегущего к ней Кафку, но вместо того, чтобы остановится, выслушать и принять его, она вновь пускается в бега. Дыхание начинает сбиваться. Нет. Ей нужно успеть. Ей нужно торопиться. Ей нужно исчезнуть. — Ариадна! — вновь зовет подругу Кафка, готовясь вот-вот протянуть руку и схватить девичье запястье, как та резко уклоняется. — Не пытайся остановить меня! — Натали… Ариадна останавливается около двери, которая отделяла её от долгожданной свободы. Она посмотрела на Кафку, и их глаза встретились. Обжигающее пламя и ледяной океан. Они сошлись в неравном поединке, где победитель был предрешён заранее. Зальм кривит губы и качает головой. — Натали права, Кафка. Я — чужая. Дверь открывается настежь, унося за собой силуэт Ариадны. Совсем скоро, она окажется в родных краях, подставит лицо палящему солнцу и горько заплачет, пока рассыпчатый пепел догоревшего моста с именем Прошлое будет стремительно развеваться на ветру. Это будет совсем скоро…