🔸
3 мая 2022 г., 22:21
«сегодня не ходи в трюм, упадёшь, потеряешь сознание, потеряешь много крови…»
шарманка мыслей всё никак не хотела замолкать. для человека, который отродясь не отличался мнительностью и тревожностью, такое гудение в голове было не только неприятно, но и непривычно. однако эти мысли можно было остановить, лишь исполнив то, что они велели. дария нахмурилась и направилась в камбуз. если ей повезёт, хозяева корабля — невоинственные, но весьма причудливые инсектоиды — вернутся уже через неделю-две, и вместе с ними она сможет продолжить свою рискованную миссию. пока же остаётся лишь терпеть. и ждать.***
…это началось не так давно: от силы пару недель назад. чуть позже, чем груди налились и отяжелели, живот начал ощутимо расти, а соски — упрямо проступать сквозь любую ткань и жутко ныть всякий раз, когда их случайно заденешь. прибавить ещё зудящий голод и надоедливую пульсацию в мочевом каждые полтора часа… — да, потрясающая физическая форма для сотрудницы межпланетной экспедиции!.. тем не менее, временами дарию охватывала гордость — настоящая гордость за то, что она проходит через уникальный опыт. идея просто выйти замуж и просто родить как-то не вдохновляла, но и оставлять вселенную без каких-либо следов своего пребывания в ней не хотелось. быть может, сработали и банальные гормоны, побуждавшие тело желать размножиться даже вопреки воле хозяйки… что ж, догадки догадками, а язык фактов однозначно свидетельствовал, что плод, который вынашивает дария, представляет собой колонию яиц коллеги-инсектоида, хитроумно соединённых с её — человеческим — генетическим материалом. судя по протоколу медосмотра, личинок должно было родиться от шести до восьми: больше бы не выдержало тело. в свою очередь, срок вынашивания обещался быть на несколько месяцев короче человеческой беременности. возможно, именно поэтому дария в конце концов подписалась на эту рискованную авантюру, хоть никто и не обещал, что короче — значит легче. «сделанного не воротишь», — всякий раз заключала дария, вспоминая договорённость о непрерывании эксперимента за вычетом случая угрозы жизни, и возвращалась к повседневным обязанностям, невзирая на самочувствие. а потом началось вот это — без предупреждения, без загадочных симптомов. просто однажды утром тоненький, упрямый внутренний голосок уговаривал её не пить кофе. тогда она не послушалась — и остаток дня провела в постели: сильно упало давление. со временем ценных указаний стало только больше; приходилось прислушиваться, потому что сталкиваться с последствиями было неприятно. — знаешь, мы все с этим живём, — ответила ей та самая коллега-донор, когда дария пожаловалась ей на «голоса в голове». — привыкаем владеть этим чутьём с детства, и оно нам не мешает… ну, разве что иногда. думаю, после того, как ребятам придёт пора покинуть твоё тело, это прекратится. — ясно, — рассмеялась дария. — «родишь — пройдёт!» — раньше у нас всё время так говорили. — а сейчас? — поинтересовалась коллега. — наверное, и сейчас иногда… я давно не общалась с людьми и не знаю, как у нас там дела. вскоре после этого разговора коллеги по экспедиции улетели участвовать в важном мероприятии у себя на родине. состояние дарии они сочли стабильным и не вызывающим угрозы, а участие инопланетных представителей в мероприятии не предполагалось ни под каким соусом, потому на какое-то время женщина оказалась предоставлена сама себе на борту корабля, дрейфующего на безопасной орбите у родной планеты инсектоидов.***
…желудок уже давно напоминал об ужине. дария нахмурилась и направилась в камбуз. запасов продовольствия для одной хрупкой женщины на корабле оставили в избытке — куда труднее было выдерживать одиночество, скуку, а также растущий по очевидным причинам аппетит. если с первыми двумя можно было легко справиться, отсыпаясь или изучая отвлечённую матчасть в отсутствие конкретной работы, то последний заставил всерьёз задуматься не только о коррекции рациона, но и о масштабе своей трудоспособности на ближайшие месяцы. несмотря на периодические трудности и бесконечную корабельную рутину, дария очень не хотела возвращаться в пункт отправления. для неё вернуться к людям означало — сдаться. стать такой же беспомощной, как все женщины в отпуске по уходу за ребёнком, и одновременно слишком непонятной для других со своим выводком инородцев. тем не менее, даже все эти вещи не так досаждали, как внезапно открывшаяся способность предвидеть будущее, которая с каждым днём становилась сильнее, а прогнозы — отчётливее. — ещё только не хватало однажды увидеть день своей смерти, — пробурчала дария, всё-таки открывая ещё одну банку овощных консервов. воображение немедленно нарисовало весьма красочную картинку: худенькая энергичная старушка лежит в постели в окружении многочисленных хомо-инсектоидов и их потомков. впрочем, эта фантазия определённо родилась в голове самой дарии: со временем она уже научилась отличать свои предположения и опасения от коллективного писка нерождённых ясновидящих малышей; и это было одно из самых значительных её достижений за последнее время. — а что, — заключила она, уплетая голубую метафасоль в грибном соусе. — всё лучше, чем превратиться в космическую пыль… хотя как знать! «молодёжь» в животе недовольно зашевелилась.
