GCG: Abella and Monae

      Абелла вышла из подземного перехода на сумеречную улицу. В свете одинокого фонаря поправила челку, проверила макияж в маленьком зеркальце, заменявшем наручные часы. Губы Абелла сегодня накрасила в цвет волос, фиолетовой помадой с блестками. На веках желтые, переходящие в оранжевый тени — и такие же, перетекающие сверху вниз золотом серьги. Черный топ с нашивками на левом плече: зеленый знак мира, черный профиль Донны Саммер, золотой диск «Golden City Grime». Топ был короткий, так что был виден живот, штанга с алмазом в пупке и край яркой татуировки — угол кассеты, пробитой заточенным карандашом. Надпись на кассете и ластик карандаша скрывались под джинсовыми шортами, прошитыми серебряной нитью и держащимися на широком коричневом ремне, на который Абелла давно, еще до появления GCG, надела красивую золотую пряжку.       Под шортами у Абеллы были черные трусы — она знала, что, если правильно нагнуться, их обязательно будет видно, потому что шорты были не только короткие, но и дырявые. По левой штанине шел длинный разрез, который все норовил показать прохожим ткань ее трусов. Стоя у фонаря, она не нагибалась, поэтому прошедшей мимо парочке пришлось наслаждаться только рельефом ее груди, блестящим алмазом в пупке и сетчатыми чулками. На ногах у Абеллы были фиолетовые кеды с пятиконечными золотыми звездами — единственный предмет одежды, купленный специально для посещения GCG. Абелла долго не могла найти удобную и легкостирающуюся обувь, которая при этом сочеталась бы с остальной ее одеждой.       От фонаря было видно центральный вход Театра, у которого из такси как раз высаживался немолодой мужчина в костюме. Абелла не представляла кем нужно быть, чтобы ходить в эту часть здания. Она один раз, опаздывая, решила пройти Театр насквозь — и впечатление он на нее произвел неприятное. Какой-то бархат и золото, почти гробовая тишина — ощущение как будто ты не отдыхать пришел, а заседать на приеме у королевской семьи. С тех пор Абелла всегда обходила двери с надписью «Dark Horse Theater» стороной, даже мимо не проходила, чтобы не дай бог не испортить удовольствием тем гостЬям, которые вот так вылезали из такси, своей одеждой и макияжем. Вместо этого, постояв у фонаря и закурив, Абелла пересекла улицу, пошла будто мимо Театра. Позади остался яркий главный вход — зато где-то спереди, из темноты, донеслись глухие звуки музыки. Они шли из-под земли, и Абелла ускорилась, бросила на тротуар сигарету. Сегодня в GCG ее никто не ждал, но ей просто не терпелось снова почувствовать этот запах, в ушах стук крови, музыки, голосов перекрикивающихся посетителей. К тому же хотелось выпить.       Абелла свернула в подворотню и сразу увидела в глубине знакомые фиолетовые отсветы — вход в GCG освещался двумя длинными неоновыми лампами, которые быстро мигали, заставляя глаза слезиться. Это было ценно — случайному человеку не могло прийти в голову сунуться в клуб. Лампы тянулись по стене, от них вниз свисали черные провода, завязывающиеся большим узлом у самой земли. Тут, у покосившейся металлической двери, курили и дышали свежим воздухом.       Абелла встала у мусорного бака, снова достала сигареты. Полной грудью втянула воздух — запах GCG чувствовался здесь не до конца, но она не была в клубе уже месяц и теперь даже этого ей хватило. Пахло пряно и шумно — пивом, травой, кожей, сигаретным дымом. Слева от Абеллы о бак оперся парень с помятой банкой в руке.       — Хочешь? — спросил он, протягивая ей банку. Абелла хотела отказаться, но потом заметила у парня на рубашке значок «M4M» и взяла банку. Он повел себя соответственно значку — на нее смотреть не стал, а устало зевнув уставился на бритоголового охранника, который как раз проверял нашивки у других новоприбывших. Охранник, которого все звали просто Джш, без гласных, и вправду производил впечатление. Огромного роста, с обнаженным торсом, он не просто возвышался над всеми посетителями клуба — он будто плыл над ними, иногда поднимая вверх забитую сплетенными драконами руку и тогда делаясь еще выше. Абелла вначале вообще не воспринимала его как человека — просто по клубу перемещалась гора, готовая в любой момент прекратить любую драку. Но как постоянной посетительнице ей досталось наблюдать Джш во внерабочие часы. Его смена заканчивалась в шесть утра, когда большинство уже расходились, и тогда с Джш можно было поболтать и даже выпить — он ложился спать прямо в клубе, уже после закрытия, а значит ему нужно было как-то скоротать часы между окончанием смены и запиранием входной двери.       Абелла махнула охраннику: — Эй!       Он кивнул ей, скривил лицо в улыбке, и сразу же снова помрачнел, повернулся к следующему.       Абелла допила пиво, смяла банку, кинула в бак. Парень с нашивкой про мужчин для мужчин уже исчез, видимо сообразив, что с Джш ему ничего не светит. Абелла дотянула сигарету, бросила на землю, хотела взять еще одну, потому передумала. Сначала нужно было влить в себя еще пива.       За входной дверью Абелле пришлось остановиться — сильно застучало сердце, приятное предвкушение наполнило все тело, голова сразу стала легкая, а мир, сотканный из мерцающих неоновых ламп, слегка поплыл, быстро выбрасывая в лицо полуобнаженные тела, яркие огни, удары музыки, горячие струи воздуха от проносящихся мимо рук и ртов, капли с банок и пластиковых стаканчиков, ленты дыма с сигарет. Пахло потом, застоявшимся, жарким; лакрицей; разлитым по полу пивом.       Музыка била в уши, укачивала зал, по которому пробегали волны движения — толпа то сливалась в один неоновый океан то, при новом обороте стеклянного шара под потолком, вдруг распадалась на сотню отдельных людей, их тел, бритых, разноцветных, длинноволосых голов, обнаженных шей и плеч, блестящих от пота, блесток и браслетов рук, грудей, обтянутых короткими, такими же как у Абеллы, топами, выпирающих ширинок джинс и шорт. Абелла протолкнулась через толпу к барной стойке. Со всех сторон на нее давили — Абелла уперлась грудью в целующуюся пару, от оторвавшись от них столкнулась лицом к лицу с девушкой, которая тоже пробивалась через толпу, но в другую сторону, потом Абеллу толкнули в спину, и она чуть не упала. В последний момент схватила за плечо парня в кожаной куртке. Он подхватил ее, поставил на ноги, что-то спросил, но сквозь музыку его рот просто беззвучно открылся, и Абелла покачала головой. Парень улыбнулся, махнул рукой — то ли прощаясь, то ли просто в такт музыке. Абелла сделала последний рывок, чуть не столкнула с барной стойки чей-то стакан с парой глотков пива на дне. Стакан подхватила длинная рука с острыми, сиреневыми ногтями, и секунду спустя он снова возник перед Абеллой, но теперь уже совершенно пустой. Рука исчезла, ее обладательница оставила Абелле запах латекса или, может быть, ванили. Сзади надавило большое тело — не больно, просто движение толпы. Абелле тоже хотелось двигаться, поэтому бросив на стойку купюры и быстро осушив протянутый барменом стакан, она развернулась, вскинула руки, запрокинула голову, слилась с толпой.       Все тело горело — в зале было жарко, душно от дыма, влажно от пота и пива. Абелла и сама мгновенно вспотела и чувствовала каждый сантиметр своего тела — как липнет к груди топ, как трутся о трусы шорты, как греются, промокают ноги в кедах, как натягиваются чулки. Музыка будто стала громче — и люди вокруг двигались все быстрее.       Очередной волной в толпе Абеллу выкинуло к барной стойке, и она опрокинула в себя еще один стакан пива, сразу протянула его бармену, чтобы, пока ее не утянуло назад, он налил еще. Бармен не взял у нее стакан, показал взглядом на свои руки — Абелла с трудом сфокусировалась, поняла, что он держит поднос с шестью желтыми стаканами. Нужно было найти заказавших и выпросить у них стакан — Абелла не могла ждать. Во рту уже пересохло и пить хотелось даже сильнее чем раньше.       — Кто?! — крикнула Абелла бармену. Тот показал в сторону — у самой стены, на единственном барном стуле, сидела девушка с огромной коричневой шевелюрой. Абелла не разглядела ее лицо — только большие, сочные губы — и ее взгляд опустился вниз, к груди незнакомки. На девушке была красная рубашка, застегнутая на две пуговицы, а под ней, кажется, был темный, сливающийся с кожей лифчик — голова Абеллы закружилась, пришлось схватиться за стойку. Все же она нашла силы подобраться к девушке поближе. Бармен оставил рядом поднос, и Абелла показала на пиво, потом на себя.       — Это мне! — прочитала Абелла по губам девушки.       — Шесть?! — показала пальцами, потому что кричать смысла не было. Девушка прижала руку к груди, будто обиделась. Но было понятно, что она и вправду собирается сама все выпить. Взгляд Абеллы снова невольно опустился вниз, теперь уже мимо груди девушки, к ее черным, совсем коротеньким шортам, которые сидели так плотно, что Абелла увидела рельеф половых губ, перетянутых швом. Ее взгляд замер на этой линии — Абелла почувствовала приятную тяжесть внизу живота и покрепче схватилась за стойку. Вдруг мир качнулся — девушка коснулась подбородка Абеллы одним пальцем, подняла ее голову.       — Нравится? — проговорили алые губы. Абелла кивнула. Девушка потянула ее ближе, шире раздвинула ноги, позволяя Абелле встать вплотную к стулу. Пальцы у девушки были горячие, влажные. Одну руку она оставила у Абеллы на плече, другой взяла с подноса стакан, осушила его в три глотка, потянулась за следующим. Абелла смотрела только на ее губы, на шею. Наконец, когда девушка потянулась за третьим стаканом, Абелла качнулась вперед, поцеловала ее в плечо, у самого края рубашки, потом поднялась выше к шее. Рука незнакомки соскользнула с ее плеча, пробежала пальцами по предплечью, а потом легла на ягодицу, сразу ее сжала, еще ближе притягивая Абеллу.       — Монэ! — крикнула девушка Абелле на ухо.       — Абелла! — ответила Абелла, на секунду отрываясь от шершавой, горячей кожи. Рука Монэ двигалась по ее попе, играла с ней, медленно приближалась к шву шорт сзади. Абелла выпятила попу, чтобы Монэ было удобнее, и та сразу этим воспользовалась. Рука скользнула под ремень, раздвинула ягодицы. Пальцы слегка надавили на анус, двинулись дальше, и Абелла выгнулась сильнее, чтобы пальцам было проще найти ее влагалище, поскорее войти в него. Ей пришлось нагнуться к стойке, чтобы Монэ смогла войти в нее. Абелла почувствовала пальцы внутри, обернулась, поймала губы и стала яростно ее целовать, насаживаться на ее пальцы.       — Ты насквозь мокрая! — крикнула ей в ухо Монэ. Абелла только кивнула, попыталась лизнуть щеку Монэ. Хотелось оставить на коже синяки.       Монэ толкнула Абеллу в плечо, развернула к себе спиной, снова запустила руку ей в шорты, мгновенно нашла ее губы, раздвинула, ввела пальцы. Теперь Абелла видела перед собой зал — мерцали огни, двигались совсем рядом люди, а Монэ трахала ее пальцами, массировала клитор, потом снова входила в нее очень глубоко, терла изнутри, давила пальцами на самые нежные, чувствительные места. Абелла запрокинула голову и тут же почувствовала на шее горячие губы.       Потом перед ней возник стакан с пивом, и Абелла стала жадно глотать, чувствуя, что пиво стекает на топ и шорты. Монэ тоже пила — на подносе остался всего один полный стакан.       — Ты не описаешься?! — крикнула Абелла, качая головой в сторону подноса.       — Только если на тебя! — Монэ вошла в нее глубже, и Абелла зажмурилась, застонала, чувствуя, как все тело содрогается от этих прикосновений. Хотелось, чтобы Монэ трахала ее еще и еще.       — Хочешь?! — крикнула Монэ Абелле в самое ухо, и та энергично закивала, пытаясь двигать бедрами в такт с пальцами, растягивающими ее влагалище. Монэ мягко толкнула Абеллу в спину, вынула руку из ее шорт.       — В туалет?! — крикнула Абелла, но Монэ ее не услышала — она обернулась к стойке, чтобы опрокинуть последний стакан. Потом она взяла Абеллу за руку, повела через толпу к сияющим за лампами и шаром значком туалета. Вместе пробиваться через толпу было еще сложнее, к тому же Абелла очень хотела снова почувствовать в себе пальцы, и тянула руку Монэ вниз, к ширинке шорт. Та слегка сжала ее грудь, качнула головой, показывая, что нужно дойти, а там можно будет продолжить. Тела вокруг будто стали жарче и громче. На щеку Абеллы попали горячие капли с чьих-то отброшенных волос. Она их слизнула, почувствовала соленый вкус пота.       — Сюда! — Монэ протолкнула Абеллу в коридор под значком. Там тоже было шумно и людно, и пришлось опять толкаться, оглядываться, хватать друг друга, чтобы не потерять. Наконец им удалось пробиться в туалет — длинную, грязную комнату, освещенную одинокой неоновой лампой под самым потолком. Здесь было семь кабинок, все занятые, а у раковин выстроилась очередь — такая же громкая и горячая, как и толпа в зале. Монэ толкнула Абеллу к стене у самой двери, стала целовать. Их языки сплетались, руки скользили по коже. Монэ снова вошла в Абеллу и теперь двигала пальцами очень быстро, заставляя Абеллу дергаться и стонать ей в плечо. Слева тоже кто-то целовался, а дальше было не видно — туалет плыл у Абеллы перед глазами. Она видела только волосы Монэ, ее темные глаза, губы, чувствовала быстрые и сильные пальцы, которые растягивали, ласкали, трахали. В нос ударил застоявшийся, сладкий запах, смесь унитазной воды и антисептика.       Сдвинулась очередь, и Монэ потянула Абеллу в сторону, продолжая трахать ее пальцами. Абелла не заметила, как они оказались в туалетной кабинке — только что они целовались у разбитого, измазанного помадой зеркала, и вот Монэ прижимает ее к запертой дверце туалета, целует, а внизу видно ноги в туфлях девушки, писающей в соседней кабинке. Абелла изогнулась, глубже пропуская в себя пальцы, давая Монэ войти еще глубже. Взгляд скользнул по плитке на стене. Вся стена была исписана граффити — фразы про секс, рисунки раскрытых, красных, текущих вульв, жадных ртов, приподнятых, возбужденных клиторов, больших, набухших грудей. Абелла положила руку на грудь Монэ, сжала, потом дернула в сторону рубашку — по плитке поскакали оторванные пуговицы. Лифчик с Монэ Абелла просто спустила, схватила губами, зубами обнажившуюся грудь. Рука Монэ выскользнула из ее влагалища, легла ей на плечо, и Абелла тут же послушно опустилась на колени, увидела прямо перед собой обтянутые тканью половые губы. Снова дернула руками ткань, на этот раз шорт. Прямо перед ее лицом оказалась волосатая, мокрая вульва — Абелла тут же прижалась к ней лицом, стала лизать, быстро и сильно. Монэ положила руку ей на затылок, задвигала бедрами, трахая ее лицо. Одной рукой Абелла держалась за ободок унитаза, другую опустила вниз, прижала к клитору, стала быстро тереть, чувствуя, что совсем скоро кончит, кончит, как только наконец до конца почувствует Монэ ртом.       Музыка гремела и в туалете, поэтому стоны Монэ были не слышны, но, когда Абелла смотрела вверх, ни на секунду не переставая вылизывать горячую, сладкую вульву, она видела, что Монэ широко открывает рот, вздрагивает, приближается к оргазму. Абелла знала, что не получит от Монэ ни капли ничего кроме смазки, пока та не кончит, не расслабится, и поэтому лизала еще и еще, глубоко входила языком во влагалище, втягивала терпкий запах. По ее лицу текли слюни и смазка, а с пальцев капало на пол. Вдруг Монэ резко двинула бедрами, так что Абелла даже отшатнулась. Она сразу же снова прижалась к вульве, стала хватать губами губы, вошла языком и почувствовала, как влагалище Монэ сокращается от оргазма. Она кончала, продолжая прижимать к себе Абеллу, запрокинув голову, вскрикивая, теряя свой голос в музыке.       Абелла терла свой клитор все яростнее — она знала, что ждать осталось совсем недолго. Монэ тяжело дышала, ее пальцы перебирали волосы на затылке Абеллы. Наконец она слегка оттолкнула Абеллу, посмотрела на нее сверху-вниз. Абелла послушно открыла рот. Несколько секунд она просто дрочила, разглядывая черные, склеившиеся от смазки волосы на лобке Монэ, а потом ей в лицо ударила широкая, теплая струя. Абелла шире открыла рот, попыталась поймать струю, но моча текла неровно, по щекам, по подбородку, на топ и вниз, к быстро движущейся руке. Абелла трахала себя пальцами, глотала мочу, чувствовала ее во рту и на груди, на животе. Она потянулась губами к вульве Монэ, стала ловить последние капли, потом слизывать влагу с губ, с бедер, с волос. Еще одно движение пальцев — и Абелла кончила, сорвалась с вульвы Монэ, согнулась к полу, затряслась, сглатывая, слизывая с собственных губ мочу. Прямо перед глазами блестел край лужи, в которой она сейчас кончала. Кафель, моча, высокие кроссовки Монэ. Абелла кончала у нее в ногах, продолжала тереть свой клитор, слегка входила в себя пальцами, добивая оргазм, заставляя его растягиваться, потом сжиматься в животе.       Когда оргазм кончился, Монэ помогла Абелле подняться, вытерла ей лицо рукавом рубашки, поцеловала. В дверь кабинки, оказывается, давно стучали — Монэ откинула замок, и они вывалились к разбитому зеркалу, а оттуда, не отпуская друг друга, в коридор, в зал, в большую, горячую, танцующую толпу, которая, кажется, теперь еще ярче и громче сливалась с рокочущей музыкой, с блестящим светом стеклянного шара, с сигаретным дымом, с мерцающими неоновыми лампами.