Жми на педали

Колёса велосипеда радовались твёрдому и ровному асфальту. Педали крутились будто сами собой, и от такого самоуправства Рейгену становилось и весело, и легко, и немного страшно. — Давай наперегонки, — крикнул он Экубо, который вился за его велосипедом как воздушный шарик. — Ты знаешь, на что идёшь! Рейген знал и Рейген шёл — точнее, ехал. Он надавил на педали раз, другой, и вот уже ветер сдувает со лба волосы, а дома и фонарные столбы мельтешат чаще и чаще; быстрее, быстрее — только бы угнаться за зелёным пятнышком, маячащим впереди. Внезапно Экубо нырнул в сторону — Рейген успел только заметить, как он смазанной полоской пролетел мимо, за его спину. Потом — обратно. И совсем близко: Рейгену почудилось даже ласковое касание на правом ухе. Малейшее движение корпуса, малейший наклон тела, и велосипед слушался его, как будто ничего не весил. Рейген, проворно маневрируя на свободной дороге, и себя чувствовал совсем невесомым: интересно, так ощущается бытие призраком? Так себя чувствует Экубо? Рейгену, конечно, не дано этого понять — по крайней мере, пока он жив, но кое-что они с Экубо всё-таки разделяли. Рейген точно знал, что Экубо тоже весело, что он тоже смеётся, и его смех теряется во встречном ветре, и ему тоже хочется, чтобы дорога не кончалась. Чувство радости и полёта распирало грудь. Дорога, полёт, и они вдвоём. Экубо, безусловно, выиграл гонку. Рейген видел, что он улетел совсем далеко вперёд и почему-то завис высоко над асфальтом. — Эй! — закричал Экубо. — Перекрёсток — тормози! Рейген послушался, и весьма усердно. Вцепился в тормоза и остановился ровнёхонько перед перекрёстком, хотя сердце его попыталось уехать дальше. Он вопросительно взглянул на Экубо, но почти в ту же секунду перед ними вылетел автомобиль и как ни в чём не бывало умчался вдаль. — Вот козёл… — выдохнул Рейген, глядя гонщику вслед и осознавая: только что мимо пронеслась возможность раньше времени прочувствовать, каково быть призраком. — Мерзавец, — поддержал его Экубо. — Негодяй, — продолжил Рейген, усмехаясь: забавное выходило соревнование. — Личинка кольчатой сколопендры. — Что?.. — Да ничего, поехали дальше. Ровный асфальт закончился, когда они добрались до окраины города — началась грунтовка, ехать по которой приходилось чуть более вдумчиво. Однако Рейгену не хотелось излишне осторожничать. Он нарочно проезжал через дорожные вмятины, чтобы поймать весёлое пружинистое ощущение в груди, руль вело — он только усмехался и крепче сжимал его ручки. Даже когда дорога круто пошла вниз, к узенькому мостику через канаву, Рейген и не подумал притормозить. Снова — восторженное чувство полёта, а страх — только шуточный, поверхностный: Рейген знал, что если начнёт падать, Экубо вселится в него и подхватит на руки, и отделается он разве что ссадинами. Но в этот раз обошлось даже без ссадин — он легко проскочил мостик и погнал дальше по дороге, мимо сельских домов. — Поворот пропустил, надо было свернуть, — спустя пару минут сообщил ему Экубо. — Да… Ну и ладно, — мотнул головой Рейген. — Ты смотри, там дальше горка, — предупредил Экубо. А Рейген был согласен посмотреть. Вскоре грунтовка правда пошла в гору — он сразу почувствовал, как гравитация взялась за него с удвоенной силой, а педали начали крутиться туже. Повезло, что перед этим он успел разогнаться, но когда запас разгона иссяк, стало совсем тяжко: он наваливался на педали уже всем весом — а им хоть бы что, они словно заржавели; в ногах нарастало болезненное напряжение, и к середине горки они ощущались деревянными. — Вселиться в тебя? — спросил Экубо откуда-то сбоку. — Отстань… — прохрипел Рейген. До цели уже совсем немного… Колёса рыли землистый склон. — Ну же, давай же! — твердил Экубо у Рейгена над ухом. — Этот холмик тебе не ровня! Рейген крепче сдавил руль: и правда, что ему какая-то горка… Однако велосипед ехал уже на чистом упорстве: сила кончилась. На мгновение в глазах потемнело. Рейген резко выдохнул, перекинул ногу через раму, и мир наконец перестал вертеться. Очень приятно было ощутить под дрожащими ногами прочную и надёжную землю. — Ну как же так… — вздохнул Экубо, усаживаясь ему на плечо. — А я в тебя верил. Ответить Рейгену не позволило беспорядочное прерывистое дыхание — лёгкие не желали прощать его отчаянную выходку. — Ничего, в следующий раз доедешь, — сказал Экубо и невесомо похлопал его по щеке, соскользнул с плеча и полетел покорять склон дальше. Рейген с улыбкой покачал головой и покатил велосипед за ним следом. Сосны, которыми заросла вся горка, расступались к вершине, открывая вид с крутого обрыва, поэтому когда Рейген шагнул на ровную землю, в глаза ему брызнули лучи заходящего солнца. Оно уже коснулось кромки горизонта, расцветив стелющееся вдоль неё облака, и весь закат напоминал желток, размазанный вилкой по тарелке небосвода. Рейген остановился. Дыхание уже выровнялось, только сердце изредка подрагивало и подпрыгивало, как будто рвалось через край обрыва, в позолоченный солнцем дол. — А хорошо, что я не свернул, — сказал Рейген. — Пожалуй… — протянул Экубо, глядя, не щурясь, прямо на солнце. В лучах заката он всегда казался совсем прозрачным, будто вот-вот растворится в воздухе, обратившись в чистый солнечный свет. Повернувшись к Рейгену, Экубо серьёзно сказал: — Но если бы свернул, мы бы быстрее доехали до заказчика. — Так-то оно так… — согласился Рейген. — Но в конце концов, дело ведь не в пункте назначения. Дело в пути туда. И он, широко улыбаясь, подмигнул. По Экубо не поймёшь обычно, меняется ли цвет его лица, но Рейген точно знал, когда он краснел: у него в глазах мелькало растерянное, робкое выражение, а кружочки на щеках начинали тускло-тускло светиться. Их свечение заметить невозможно, если только не иметь за плечами многочасовой опыт наблюдений за зелёными оттенками его лица. Рейген легко оттолкнулся ногой от земли и, поманив за собой Экубо, покатил дальше по маршруту, который теперь пролегал через прозрачный сосновый лес, по затопленной сумерками тропинке. Клиент ждал их сразу после захода солнца, а путь предстоял ещё очень долгий.