Цветы

— ну в смысле «нет». На улице сколько градусов. — не-не, я не надену

без колготок что-то. — ладно бы телесные, но чёрные?! На улице +30. — можно и из дома не выходить. Господи, её не переспорить, что за несносный человек. Предпринимаю последнюю попытку что-то сделать. Откидываясь на стену спиной, тихо вопрошаю, сложив бровки: «ну пожалуйста». Опустив голову и начав смотреть на свои пальцы, будто никогда их не видела, решаешь промолчать. — хоть почему нет? — у меня все ноги в синяках, ранки какие-то. А кожа бледная. — и это основная проблема? Киваешь и поднимаешь свои невозможные глаза на меня. Ну и как вообще тебе что-то говорить, если просто таешь, смотря на тебя. Хихикаю собственным мыслям, а на твой вопросительный взгляд отвечаю, что вспомнилась одна прочитанная мной работа, где на синяках одного человека другой рисовал цветы. Ты всегда отличалась «многословием», так что на это лишь кивнула и разговор пошёл на другие темы. Слово за слово и вот уже десять, а на время мы как-то не смотрели. Только увидев входящей на телефоне твоей мамы, мы осознали величину проблемы. Негодование твоей матери было не описать, но после моего предложения, чтобы ты осталась у меня на ночь, ведь всё равно я одна в квартире, она резко изменилась в голосе и согласилась, поспешно положив трубку. Ни ты, ни я не ожидали такого, поэтому ещё пару секунд сидели молча, смотря то на телефон, то друг на друга. — ну что ж, — прервала я тишину. — раз так, то предлагаю сходить в магазин, взять что-то на вечер и смотреть по мере поступления проблем. «Ты что хочешь кушать?» — спросила я, уже зная, каким будет ответ, я тебя уже выучила и знаю всю от и до. «Что угодно», что и требовалось доказать. Моё предложение о сырниках было одобрено и мы пошли в магазин, по пути обсуждая волнующие тебя вопросы по поводу того, что ты останешься на ночь. Оказалось, что самое волнующее это зубная щётка, но ты быстро успокоилась, ведь: «у нас много новых зубных щеток, выберешь ту, которую хочешь и заберёшь себе». За смехом и приятной беседой мы уже пришли с магазина, всё приготовили и за чаем болтали. Но спокойствие было не вечным, мой кот возомнил себя охотником и резко укусил тебя за ногу сзади, от чего твои пальцы разжались и кружка, содержимое которой оказалось у тебя на штанах, полетела на пол. Благо я успела её словить. Минутный шок, и кухня наполняется историческим смехом почти со слезами. «Благо хоть заварки в кружке нет», — подхожу к мойке и ополаскиваю кружку под холодной водой. — испугалась? — немного, чай уже не горячий, но тёплый, ну и в мокрых джинсах всё равно не совсем приятно. В ответ лишь мой смех и в меня летит полотенце, которое я тебе любезно подала, когда мыла кружку. — ты б всё равно разделась, просто это произошло быстрее. Хах, а звучит интригующе, не правда ли? — со смехом повернулась я к ней. Быстрое касание губ: «не правда». Это незначительный жест заставил мои щёки пылать, а мозг решил, что он берёт перерыв. Пока я просто стояла и смотрела на тебя, ты очаровательно смущаешься и быстро идёшь в ванну. — я ж тебе говорила, что мой гардероб и стиль домашний разительно отличается от того, в чем я хожу обычно. Ну, всё мужское и некоторое папино. Хотя это в целом отчасти похоже на твой привычный стиль. Протягиваю шорты и футболку, обе вещи черного цвета: «вещи очень большие, я ненавижу облегающие дома». «А лучше вообще без неё, да?» — язвишь, отсылаясь на наш недавний разговор. Пока ты в ванне, прибираю беспорядок на кухне, кормлю пушистого «охотника» и расстелаю диван в зале, ведь в моей комнате совсем небольшая кровать, будет неудобно. Приношу две кружки, сладости. Слышу как открывается дверь, вхожу в зал. Невольно засматриваюсь на выпирающие ключицы из большого ворота футболки, да и ты вся такая прекрасная в моей одежде у меня в дома. Улыбаюсь собственным мыслям и показываю куда проложить одежду, прошу подождать меня с ванны: «чувствуй себя как дома». В душе включаю воду всё холоднее, потому что остудить лицо не сразу выходит, щёки упрямо продолжают гореть. После водных процедур быстро кладу все вещи в своей комнате и направляюсь в зал. Ты сидишь, подобрав под себя ноги, и поедаешь вафлю. На твою лучезарную улыбку невозможно не ответить тем же. Сидим совсем рядом, болтаем, на фоне играет фильм. Речь снова зашла про одежду в такую жару, и я невольно смотрю на твои ноги. Синяки действительно есть, россыпью по всем ногам. Пододвигаешь ноги ближе к себе, будто хочешь спрятать. — я сейчас. — быстро беру черную ручку из комнаты и направляюсь к тебе. — иди сюда и не убегай. Я конечно такой себе художник, но как есть уже. В растениях я разбираюсь, особенно в цветах, поэтому вспомнить строение василька или лютика мне не сложно. Аккуратненько вывожу небольшие лепестки прямо на коленке, поверх двух синяков. Потом спускаюсь ниже и рисую колокольчик, небольшой рынке рисую листики и колючки, пожелтевшему синяку дорисовываю форму и лучик. Засмотревшись, не замечаю как тянусь ближе и целую в коленку, на что получаю неоднозначный звук удивления. Усмехаюсь и целую ещё раз, переходя на вторую ногу. Перед тем, как нарисовать что-то, целую это место и продолжаю своё художество. Всё это время ты молчишь, изредка вздыхая. Закончив, отодвигаюсь, любуясь своей работой. Теперь на каждой ноге покоятся, лютики, колокольчики, васильки, стебельки роз, пионы, ромашки и одно красивое солнышко. С большим чувством гордости и улыбкой поднимаю голову. Твои холодные руки чувствуются льдом на моих пылающих щеках, губы, ещё сладкие от съеденного, все в ранках: твоя привычка грызть губы. Подавшись вперёд звонко чмокаю тебя и тянусь за ручкой опять. — ты сама виновата, что ставишь ранки на губах. Тщательно вывожу аккуратные линии. Улыбка так и не сходит с лица всю оставшуюся ночь. Любуюсь на свои цветы, пока ты рисуешь на мне бабочку и мысленно благодарю «охотника», что всё сложилось удачно.