Доля Ангелов

Со стороны красноволосого лишь слышался тихий шёпот где-то у самого уха: — Можно поцеловать? На лице Кэйи уже не было слез, они уступили место смущению, которое тот попытался скрыть, показывая себя смелым. Он не сказал ни слова, сам потянулся, изящной рукой обвивая шею сводного брата. Дилюку было с этого забавно, невероятно радостно видеть, как тот приходит в себя. Рагнвиндр поддался вперёд и первым накрыл чужие губы, облизывая и покусывая, Кэйя открыл рот, старшим этим благополучно воспользовался проталкиваясь внутрь языком. Рот брата стал невероятно желанным ещё давно, а сейчас становится невыносимым терпеть натикс. Кэйя всегда любил соперничать, ещё с самого детства, когда они чуть не подрались за звание того, кто поможет отцу с лошадьми. И сейчас младший пытался перехватить инициативу, специально прикусывая его губы, появились попытки перехватить язык, слюны становилось больше, отчего поцелуй становился невероятно влажным, а юноши словно тонули во всем этом. Альберих запустил руку в волосы возлюбленного, путая их и слабо оттягивая. Каждый пытался перехватить инициативу. Хотя, для Дилюка это была некая игра, а вот Кэйя как капризный ребёнок порой недовольно выдыхал, когда понимал, что ведущим все равно остаётся Рагнвиндр. Кэйя толкнул Дилюка на диван, стеснение словно и вовсе пропало, юноша удобно расположился на коленях старшего, умостив руки на широких крепких плечах. Рагнвиндр кинул смешок, вновь принимая поцелуй, на который Кэйя буквально притащил его, покусывая нижнюю губу, как бы привлекая внимание и прося. Кэйе было невероятно мало, слишком мало для того, что он терпел все эти годы. Разве не самый лучший момент отыграться? Дилюк с интересом наблюдал, как Альберих нетерпеливо скидывает с его плеч чёрную накидку, порой ощутимо в цепляясь пальцами в них. — Так уж и быть, сегодня я уступлю тебе активную роль. Голос капитана ощутимо дрожал от возбуждения, а его губы опухли от поцелуев, он торопливо откидывает одежду партнёра куда-то в темноту кабинета. Тянется к шее, словно мартовский кот. Кусает ощутимо. Метит свою территорию. Кэйя ревнивый, Дилюк знает это ещё с детства. Засосы остаются яркие, а губы не покидают шею, это заставляет шумно выдохнуть, а крайнюю плоть возненавидеть ткань штанов. Неудобно. Приходится встать, разговаривать совсем не хочется, только шёпот слышится, но даже так не слышится, что хотел сказать кто-то из них. Дилюк обхватил бедра младшего, на что тот вцепился в одежду, словно боясь упасть. Путь в спальню не долгий, но в такой момент кажется вечность. Кэйя нетерпеливо ерзает в руках, пыхтит и цепляется, будто маленький котенок, за одежду, довольно урча. Аккуратно опуская Альберих на кровать, красноволосый сглатывает вязкую слюну. Сводный брат невероятно прекрасен. Дрожащими руками пытается снять свой пиджак с мехом, а когда застает внимательный взгляд Дилюка, как-то даже сжимается, слабо отворачивая голову, мол не смотри на меня так. — Я помогу. Голос старшего звучит очень бархатно и нежно, отчего синеволосый снова поворачивает голову обратно, внимательно смотря. Рагнвиндр опускается коленом на кровать и тянет руку к чужой щеке. Оглаживает, ласкает тёплыми подушечками пальцев, Кэйя тает и пытается потереться о ладонь, но лишь разочарованно выдыхает, когда та пропадает, перемещаясь сначала на грудь, откуда снимает одежду, аккуратно откладывая в сторону, следом ниже, бережно гладит бока, расстегивает ширинку, снимает ненужные в этот момент тугие штаны. Альберих смущается и мягко улыбается, шумно выдыхая, когда длинные пальцы сквозь ткань трусов касаются стоящей по стойке смирно плоти. Оказать помощь брату будет неплохим началом. Дилюк оставил краткий поцелуй на щеке своего мальчика, после благополучно опускаясь на колени. Данное действие вывело Кэйю из строя. Он прикрыл рот ладонью, покрываясь румянцем. Рагнвиндр был полностью спокоен и его, кажется, вообще ничего не смущало. Трусы капитана каваллерии улетели туда же, куда и вся остальная одежда, а губы старшего коснулись чувствительной головки в неком поцелуи. Свободная рука нашарила в кармане какой-то крем, что владелец винокурни таскал с собой ради гигиены. Губы обхватили основания, а голова следом опустила ниже, заглатывал чуть меньше половины. Альберих задышал чаще, аккуратная рука опустилась на затылок старшего, поглаживая красную макушку, зарываясь пальцами, массируя и тихо постанывая. Шустро открыв крем, юноша выдавил на пару пальцев около половины тюбика, а затем, мягко выдохнув, положил руку на талию, смазанные пальцы огладили тугое кольцо. Кэйя вздрогнул и прикрыл глаза, подрагивая. Попытка расслабиться проовалена, но последующие более-менее. Спустя какое-то время первый все-таки вошёл. Альберих вскрикнул, но быстро отвлёкся на минет, сжимая волосы Дилюка и шепча что-то. Свободной рукой Рагнвиндр похлопал младшего по бедру, тот закинул ногу на чужое плечо, бедра нижнего подрагивали от ощущения заполненности, а стоны разрезали тишину. Становилось невероятно жарко. Подушечки пальцев прошлись по уплотнению внутри, отчего Кэйя в сотый раз вздрогнул, давя в себе стоны. Ощущений было невероятно много, это сводило с ума, в особенности чужой рот на собственном члене. Для Альбериха было интересно, откуда брат это все умеет, где-то глубоко внутри послышались отголоски ревности, но было не до этого. Синеволосый кончил, громко и низко простонав. *** Дилюк мягко надавил на поясницу, заставляя прогнуться, плотнее прилегая в поверхности ещё одного стола. Грудью ощущать довольно прохладно, но греет ощущение спины брата у собственной. Альберих шумно простонал, виляя бедрами, в попытке получить прикосновение с братом. Дилюк на это лишь сжал бедро сильнее, а затем наклонился: — не дёргайся. Синеволосый недовольно выдыхает и чуть-ли не слёзно скулит, пытаясь наконец призвать Рагнвиндра к действиям. Кэйя полностью раздет, а сам владелец винокурни не особо, сняты только перчатки и растегнуты ширинка с ремнем. После их примирения прошло около двух месяцев. Наконец все наладилось, только сегодня было плохой идеей заглянуть в возлюбленному, когда тот сидел за бумагами. — Ты ведь знаешь наше правило, Кэйя, повтори его, — горячая рука ложится обратно на поясницу и снова гладит, гладит невероятно хорошо, настолько, что у Кэйи встаёт только сильнее, отчего он снова бессильно скулит и стирает слезы с красноватых от жары щёк. Возможно, где-то глубоко осадок обиды остался, но сейчас они хорошо работают над отношениями, пытаясь сделать свой совместный путь легче. За одним коротким вздохом всегда последует тот, что побольше и глубже.