Моя Единственная Радость

      На улице было мерзко. Сыро и холодно. Темно и страшно. Тем более если тебе всего полтора месяца от роду, и ты время от времени путаешься в собственных лапах, одна из которых вдобавок ещё и кровоточит из-за пореза.       На асфальт упали лучи белого холодного света фар. Через арку медленно въехал большой черный автомобиль и остановился перед парадной, неподалеку от старомодной бетонной клумбы, за которой пряталась маленькая потеряшка. Переминаясь с лапы на лапу, щенок чуть подался вперед, осторожно выглядывая из-за укрытия. От машины тянуло противным запахом выхлопных газов. Но когда задняя дверь открылась, из салона на улицу пахну́ло теплым воздухом. А ещё ароматом кожаного салона и приторным женским парфюмом. Но главное – теплом! Бродяжка задрожала ещё больше, едва ли не плача от того, что так близко от неё есть надежное укрытие, к которому она не может подобраться – из машины вышли люди. А людей она теперь боялась. Тем более, когда от них пахло алкоголем, как от этих двоих с заднего сидения.       После недолгого диалога, девица пошла к парадной, и щенок снова спрятался за клумбу, припав брюхом к холодному асфальту. Вряд ли кому-то из этих людей есть дело до приблудной собачонки, но ещё раз получить ногой в бок очень не хотелось. Будто в напоминание о том пинке, что пару дней назад ей отвесил какой-то пьяница, под ребрами у потеряшки больно защемило, когда она чуть сильнее подобрала под себя передние лапы. Щенок жалостливо пискнул, но звук закрывающейся железной двери парадной заглушил её слабый голосок.       Внедорожник отъехал вглубь двора и стал разворачиваться. Из-за больших габаритов и узкого двора-колодца, это заняло пару минут. Затем машина снова подъехала к парадной. Яркий свет фар погас, но зажигание не отключили, и от машины продолжал подыматься легкий полупрозрачный дымок выхлопа.       Маленькая бродяжка подобралась к углу клумбы. Вожделенное тепло было так близко! Нужно было пробежать каких-то пару метров и она окажется прямо под моторным отсеком, в непосредственной близости от работающего двигателя. Но страшно-то как…

***

      Завьялова, буквально за лестничный пролет от своей квартиры, в третий раз «невзначай» привалилась к своему подзащитному, теша себя надеждами, что вот сейчас как в романтических мелодрамах, Фомин наконец-то подхватит её на руки и донесет до дверей. Но Алексей Леонидович, как любой среднестатистический мужик, намеков в упор не понимал (или скорее вид делал, но это уже на его совести), и лишь снисходительно улыбался девице, успев пожалеть о том, что так легко поддался на эту дешевую провокацию с парадной. Да и вообще что напоил Машу. Нет, ну как напоил? Завьялова после первого же бокала сама уверенно отодвинула в сторону все расстеленные на барной стойке бумаги, с молчаливым согласием наблюдая за тем, как Алексей подливает ей ещё шампанского. Остановить его девушка даже не пыталась, как раз наоборот, мило так хлопала глазками всякий раз, разглядывая свой опустевший фужер - с каждым разом шампанское заканчивалось всё быстрее, мыслей по поводу судебного заседания в голове становилось всё меньше, а Фомин, казалось, улыбался ей всё более игриво.       Женщины ведь они такие. Им вообще свойственно много себе надумывать. Знаете эту схему, да? Он с тобой только поздоровался, а ты в мыслях уже имущество после развода делишь. Вот и Машу эта беда не миновала, поэтому стремительно пьянеющей девице и в голову прийти не могло, что своим поведением она Фомина очень веселит, но отнюдь не очаровывает. И когда бутылка шампанского опустела, мужчина предложил отвезти Завьялову домой, только потому, что опасался, как бы она не попросила подлить ей чего покрепче. Вискаря, например, который пил сам авторитет. А получив отказ, обиделась бы и пошла искать продолжения банкета в чужой, возможно не очень благонадежной компании. К Михайлову, например. Это был бы феерический кабздец. Знаем, проходили...       Поэтому, когда Маша, наконец, опознала дверь своей квартиры, и чуть пошатываясь, принялась перебирать связку всего из двух ключей, в поисках нужного, авторитет уже почти окончательно уговорил себя дать по съёбам - не так уж много он сегодня выпил, чтобы опрометчиво переспать с Завьяловой. Нет, пьяная женщина конечно, в большинстве случаев, умопомрачительная любовница, но только если она не представляет твои интересы в суде…А иначе это уже тянет на какой-то хреновый порнофильм – адвокатша и её клиент. Смотреть без регистрации в HD-качестве. Фу!       Дзынь! Звон ключей отвлек Фомина от уговоров самого себя о неблагородном бегстве прочь от захмелевшей девы.       - Ой, - глупо хихикнула Маша, в который раз за вечер картинно хлопнув ресничками и опустила взгляд на пол, кажется, даже не сразу увидев, куда уронила ключи. Алексей увидел. И совсем не удивился, что связка почему-то оказалась почти возле его ног. Но поднять её не успел. Его опередила Завьялова, с несвойственной пьяному человеку ловкостью присев на корточки. Но видимо вестибулярный аппарат к такой резкой смене положения в пространстве готов не был, и потянувшись за ключами, девушка с запозданием поняла что вот-вот упадет. Поэтому чтобы сохранить равновесие Завьялова схватилась за то, что было ближе всего к ней…       Когда нечто крепко уцепилось за ногу, Фомин аж вздрогнул от неожиданности. И только через секунду понял, что это всего лишь Маша его так любовно за коленочку обняла, чтобы носом на пол не клюнуть. Но до ключей всё равно не дотянулась.       - Ко мне конечно по разному бабы бывало подкатывали, но чтобы прям с ходу в ноги падать…- не удержался от издевки авторитет.       - Господи, стыдно-то как, - пробормотала Завьялова, наконец, подцепив ногтем несчастную связку ключей, а затем, в противовес своим словам, обняла мужчину за ногу уже двумя руками, по-прежнему борясь с гравитацией.       Фомин запрокинул голову к потолку, судорожно выдохнув через нос - от всего происходящего авторитету почему-то нестерпимо хотелось смеяться. Или скорее даже ржать. Громко и истерично. Прям так, чтобы от души, аж до слез. Нет, определенно, он не настолько пьян, чтобы идти на поводу у этой дурочки. Креативно и не клишировано, это да! Но как-то чересчур уж нагло. Нафиг такое счастье!       - Ну хватит, - снисходительно произнес Алексей, поняв что добровольно девица от него не отцепится, - не настолько уж я сногсшибательный мужик, - он аккуратно потянул адвокатшу за локоть, чтобы помочь подняться. Завьялова медленно выпрямилась, по пути норовя ещё пару раз обнять авторитета за те места, куда дотянется.       - Извините, Алексей…Леонидыч, - промямлила Маша, хотя по её выражению лица даже невооруженным (даже пьяным) глазом было заметно, что раскаяния или смущения от всего это странного перфоманса девушка не испытывает.       - Забыли, - невозмутимо отозвался Фомин, а затем аккуратно вытянул из наманикюренных пальчиков злосчастные ключи. – Давай лучше я? - для формальности предложил он, рассудив, что девушка в таком состоянии вряд ли справится с настолько логически сложной задачей как сопоставление формы ключа и замочной скважины с последующим отпиранием двери. Завьялова сильно не возражала. Особенно с учетом того, что всё та же схема надумывания «От приветствия до дележа имущества за полторы секунды» обрисовывала ей банальную помощь едва ли ни как стихотворное признание в безнадежной влюбленности.       Мужчина, правда, был совсем не в курсе, что безнадежно влюблен в адвокатшу. Безнадежности в его нынешней – кажется, пятой по счету - жизни и так хватало с лихвой. А если ко всему прочему ещё и в себе начать копаться, в том числе и из-за любовных перипетий, то депрессия и запой были гарантированы не только самому себе, но и всем окружающим живым существам в зоне видимости. Проще говоря, перспектива обременения себя новыми отношениями явно не была для Алексея приоритетной. По крайней мере, на ближайшие несколько месяцев. А навязчивое поведение Маши с каждой минутой убеждало, что и с сексом на одну ночь стоило бы повременить. Только вот как бы потактичнее донести эту информацию до пьяной девицы, бандит не знал.       Да с другой стороны, какое нафиг «потактичнее»? Он Завьяловой деньги платит за работу, причем немалые, и ещё как-то изворачиваться должен, чтоб не обидеть, от того что не оправдал надуманных ей самой себе иллюзий? Нет уж, извините, не сегодня!       Маша же, окрыленная этими самыми своими иллюзиями, шагнула в темную прихожую, уверенная в том что «безнадежно влюбленный» кавалер проследует за ней. И в голове девушка уже выстроила план действий, начиная от падения в распростертые объятья мужчины и заканчивая тем, что он всё-таки потащит её на руках, хотя бы до спальни. Варианта развития событий, в котором Фомин, вместо того чтобы пройти следом за ней в квартиру, возвращает адвокатше связку ключей, с холодной вежливостью желает спокойной ночи и закрывает дверь с той стороны, в Машином «безупречном» плане не было. А сделал мерзавец именно так! И пока Завьялова, уставившись в закрытую дверь, не очень стремительно трезвела, но очень стремительно начинала ненавидеть Алексея Леонидовича, сам авторитет неприлично-ретиво для своего статуса дернул вниз по лестнице, чтоб не догнали и снова в ноги не упали. Или наоборот ещё пинка не отвесили для ускорения движения. Пьяная женщина – неисчерпаемый генератор абсурдных и непредсказуемых идей.       Однако, у злодейки-судьбы явно были для Фомина более интересные планы на грядущую ночь, поэтому вышедшего из парадной бандита вместо одного абсурда ждал другой – Ежов с шофером нарезали круги вокруг автомобиля, заглядывая под него с разных сторон. Водитель вдобавок время от времени ещё и тыкал под днище щеткой для очистки снега.       - Развлекаетесь? – ухмыльнулся авторитет, после недолгого наблюдения за странными ритуальными танцами вокруг внедорожника.       - А? – испуганно встрепенулся шофер, не заметивший возвращения начальника. Невозмутимый же Анатолий даже не дернулся. - Да Алексей Леонидович, - вознегодовал парень, - тут псина какая-то под машину залезла. Никак выгнать не можем, - он снова присел на корточки возле правого борта Рейнджа, заглядывая под автомобиль.       - Живодеры бессердечные, - констатировал Алексей. Да вот чья бы корова мычала, господин авторитет!       Из-за автомобиля же тем временем раздался странный набор звуков:       - О! А ну-ка. Щас! Ыть. Ловите!       Ежов быстро среагировал, и действительно успел схватить рванувшее мимо него мокрое и грязное существо за шкирку. Собачонка звонко заверещала, извиваясь всем телом, в попытке вырваться. Ей снова было холодно, а под ребрами всё также больно кусало невидимое нечто, поселившееся там после пинка от пьяного незнакомца, но и холод и боль мгновенно отступили на второй план, уступая место в прямом смысле животному страху за свою жизнь. Пусть теперь совсем никчемную и никому ненужную, но все же жизнь, которая толком ещё не началась, но возможно скоро уже закончится. Поэтому единственное, что оставалось маленькой патеряшке – громко плакать.       - Да что ж ты так орешь? - Анатолий недовольно нахмурился, глядя на брыкающегося щенка. - Иди, - он опустил патеряшку на асфальт, лишь бы та замолчала, ведь щенячий визг звонким эхом разносился по двору-колодцу, грозясь привлечь совсем ненужное внимание со стороны жильцов дома. Бродяжка, оказавшись на асфальте, трусливо сгорбилась и зажмурилась, готовясь снова получить удар ботинком по боку в качестве ускорения.       - А тебя за шкирку подвесь, ты молчать будешь? – недобро ухмыльнулся Фомин, кинув пренебрежительный взгляд на грязное существо. Щенок же, поняв, что бить её не собираются, прихрамывая, на полусогнутых лапах просеменила обратно к клумбе. То, что её так милостиво отпустили, не означало, что этих людей не нужно бояться, поэтому собачонка поспешила вернуться в укрытие. Возможно, оно не было достаточно надежным, но, по крайней мере, скрывало щенка от людей, даря призрачную иллюзию защиты.       Анатолий тактично не стал спрашивать, почему начальник не остался у Завьяловой. Он, на самом деле, был этому даже рад – торчать всю ночь в машине такое себе развлечение. И будь у Рейнджа хоть трижды кожаный салон с пятизонным подогревом всех сакральных труднодоступных мест, сон в таких условиях вряд ли можно назвать комфортным. Но опять же, в сравнении с тем, что щенку ночевать приходилось под открытым небом в начале декабря, начальнику охраны грех было жаловаться на свою работу. Тем более, при той зарплате, что он получал.       Собственно как раз эта философская мысль про грязную маленькую потеряшку почему-то и пришла в голову Фомину, когда он садился в машину. Наверно, будь он трезвым, или хотя бы уставшим, рассуждать про судьбу какой-то собачонки бандит не стал бы. Но алкоголь все же повлиял на мировоззрение Алексея. Пусть не так сильно, как на его адвокатшу, но достаточно, чтобы мужчине вдруг стало жалко щенка.       «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки» - внезапно всплыла в голове странная фраза. Откуда она взялась и где он вообще такое мог слышать, авторитет не знал. Но! Зачем-то же ему это вспомнилось. А вдруг?       Мужчина глянул назад, на удивление легко для своего нетрезвого состояния различив возле бетонной клумбы острую щенячью мордашку. Или может это ему с тех же пьяных шор только показалось?       - Ну-ка стой, - скомандовал Алексей шоферу. Тот послушно остановил внедорожник, даже не смутившись того, что морда Рейнджа уже нырнула в тоннель дворовой арки, разрезая царивший в ней полумрак белым светом фар.       - Алексей Леонидович…- только и успел сказать Ежов, когда авторитет выбрался из машины и уверенно пошел обратно к парадной. «Лишь бы не к Завьяловой!» - мысленно взмолился Анатолий. К счастью для начальника охраны, про повторный визит к Маше Фомин и близко не подумал. Зашкеревшийся за клумбой щенок интересовал его гораздо больше.       А вот потеряшку как раз-таки такое внимание отнюдь не радовало. Поэтому, заметив приближающегося к ней человека, она снова прижалась к асфальту и приготовилась в случае чего рвануть прочь. Не факт, конечно, что далеко убежит, но хоть попытается спастись. Но человек не торопился за ней гнаться и пытаться ударить. Он просто остановился в паре метров от укрытия потеряшки и негромко свистнул. Щенок на секунду дернула висячими ушами – она явно знала этот звук. Значит домашняя. Но, судя по тому, какая грязная и запуганная, на улице провела уже немало времени. И явно не по своей воле.       - Ну? – зачем-то спросил Фомин у щенка, когда она подняла на авторитета полные страха глазки-бусины. – Боишься? – вздохнул он, видя как несчастное существо дрожит всем телом, не в силах понять, что ей делать в такой ситуации. - Иди сюда, - Алексей присел на корточки, протянув руку в сторону бродяжки. Но она от этого жеста наоборот заскулила и попыталась отползти подальше. – Да не обижу я тебя, - пообещал Фомин. Но маленькая потеряшка видимо не особо верила словам незнакомого (и, что немаловажно – нетрезвого) человека. И только когда он снова посвистел, подзывая к себе, она неуверенно потрусила к мужчине. – Вот, уже лучше, - снисходительно улыбнулся бандит, а собачонка зажмурилась и коротко взвизгнула, когда он занес ладонь над её головой. Но тут же успокоилась, ощутив, что её аккуратно гладят. – Молодец.       Щенячье сердце с бешеным ритмом зашлось в грудной клетке. Вытерпевшая за минувшие несколько дней ужасы одиночества и беззащитности уличных скитаний, бродяжка впервые за долгое время ощутила человеческое тепло. Не столько физическое, сколько душевное. Человек был к ней добр! Он пытался её приласкать! Гладил! Даже не смотря на то, что выглядела потеряшка не лучшим образом. Возможно, тому был причиной выпитый алкоголь, но всё же. Пусть даже за такую мимолетную доброту щенок был безмерно благодарен этому человеку.       Тихо поскуливая, потеряшка подползла ближе к Фомину, робко вильнув хвостом. Ткнулась носом в дорогие ботинки, как будто уверяясь в том, что человек перед ней настоящий, а затем села и задрала голову, попытавшись лизнуть руку бандита. Плакать бродяжке почему-то уже совсем не хотелось.       Анатолий, притаившись возле кормы Рейнджа, с любопытством наблюдал за происходящим. На контрасте с тем беспределом, что исполнял авторитет в последнее время, было очень странно видеть, как он доброжелателем к бродячей собачонке. Нет, вряд ли Алексей Леонидович по ночам кошек душит, чтобы хоть на кого-то свою злобу выместить, но и представить, что он может вот так запросто полезть обниматься с дворовым щенком, тоже было сложно.       А щенок, тем временем, окончательно успокоившись и даже чутка осмелев, поднялся на задние лапы, передние поставив на колени Алексею. Прямо вот в наглую, грязные лапы на чистые брендовые брюки! Только бродяжка-то об этом не знала, и рассуждала, что раз уж мужчина не побрезговал гладить её испачканную сырую шерсть чистыми руками, то и на отпечатки лап на одежде особого внимания не обратит.       Бандиту и правда было глубоко пофиг на испачканные брюки и грязь на руках. Долговязое мокрое существо перед ним абсолютно искренне радовалось и тихо поскуливало теперь уже от любопытства, а не от страха. Длинный тонкий хвост резво метался из стороны в сторону, выдавая волнение бродяжки, и собачонка робко потянулась вперед, принюхиваясь к новым для неё запахам – терпкого дорогого парфюма с примесью не менее дорогого алкоголя. Поняв, что зла ей человек не причинит, собачонка с всё большим интересом изучала незнакомца, позабыв о страхе, которым её одарил другой человек, пнувший по ребрам. Тот, правда был намного более пьян, шатался из стороны в сторону и одет был не так хорошо, да и запах алкогольный был намного более резкий и горький. А ещё он ругался громко и зло на всех подряд…даже на клумбу. А этот человек почему-то даже не возмутился, что она ему по коленям потопталась. Да что там! Он вообще внимания на это не обратил. Странный…       И одинокий. Это потеряшка определила абсолютно точно, потому что от человека пахло только самим человеком. Даже приторный парфюм той девицы, которую он проводил в парадную некоторое время назад, уже выветрился. Ни на руках, ни на одежде или ботинках не было чужого запаха, который был бы постоянным, иначе бы он въелся так, что перебить невозможно было ни одними духами. А тут…пустота и одиночество.       В этом момент собачонка каким-то своим внутренним чувством – возможно, тем же самым, которое обычно предупреждает животное о приближающихся ураганах или землетрясениях - поняла, что она этому человеку нужна! Вот прям абсолютно-совершенное-безоговорочно точно нужна! Вот прям такая, грязная и хромая! Нужна и всё тут! От осознания, что она нашла что-то очень важное и сама вдруг стала очень-очень нужной, бродяжка аж взвизгнула и подпрыгнула, норовя мордой заехать новообретенному хозяину в нос. И то, что мужчина, возможно, вообще не собирается брать её к себе, собачонку не волновало. Теперь она хоть следом за машиной побежит, насколько её заплетающихся от бессилия лап хватит! И даже боль от пореза её не остановит!       - Нет уж, извини, с незнакомыми сучками я так сразу не целуюсь, - ухмыльнулся Алексей, придержав потеряшку, когда та от переизбытка чувств попыталась лизнуть его в лицо. На заднем плане подавился смешком Ежов – представил, как начальник сказал нечто подобное Завьяловой прежде чем распрощаться с ней. Авторитет сделал вид, что не услышал, по-прежнему гладя ластящуюся бродяжку, которая уже облапила ему не только все брюки, но и пальто, упорно пытаясь забраться на колени полностью.       Вопроса «А надо ли оно мне?» бандит себе даже не задавал. Надо! Почему-то…Сформулировать словами, какой душевный порыв сподвиг его приласкать дворового щенка, да ещё и решиться забрать с собой, Алексей не мог. И дело было даже не в выпитом виски – морозный декабрьский воздух, как казалось Фомину, уже давно рассеял легкий алкогольный туман в голове. Но всё та же, не пойми откуда взявшаяся фраза про людей и собак не давала покоя резко протрезвевшему сознанию. А от жалостливого взгляда детских щенячьих глаз начинал нестерпимо зудеть шрам от пули. Который на груди, всего лишь на несколько сантиметров выше сердца. Которое, оказывается, ещё может биться просто так, а не из-за пространных желаний вернуть все как было раньше.       У шофера едва не случился приступ, когда начальник мало того что сам в машину сел в таком виде как будто на асфальте у парадной повалялся от души, так ещё и псину грязную дворовую с собой заволок. И посадил не в багажник и даже не на пол в салоне, а прямо на сидение, рядышком с собой. Не решаясь что-то возразить, водитель глянул на расположившегося на переднем пассажирском сидении Ежова, но начальник службы безопасности невозмутимо скомандовал «Поехали», стоически не обращая внимания на молящий взгляд парня. Ничего страшного, протрет салон пока они буду в ветеринарке, а с утреца пораньше на мойку сгоняет. Зато Фомин спокойный и не ругается! И если для душевного равновесия авторитету будет достаточно всего лишь собаки, то возмущаться по этому поводу Анатолий точно не станет. И другим внушение при необходимости сделает.       Щенок, потыкавшись носом в кожаную обивку сидения, тут же определился с местом дислокации, угнездившись как можно ближе к новому хозяину. Вызванная холодом дрожь быстро отступала, и, свернувшись клубком, насколько это было возможно при ушибе ребер, потеряшка прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением того, как по окоченевшему телу расползается долгожданное тепло. А когда авторитет снова начал неторопливо гладить её, бродяжка аж вздохнула от переполнявших её чувств радости и умиротворения, и вскоре, разморенная царившей в машине обстановкой спокойствия, благополучно задремала, измотанная эмоционально насыщенными событиями последних дней.