У Вселенной разболелась голова...

- Я не хочу уходить… Слова растворяются в воздухе – тихий шепот, едва слышный выдох над самым ухом, – но сознание Джека мгновенно вспыхивает, разгоняя туман блаженной неги и полусна. Слова, едва различимые в тишине спальни, взрываются в глубине сознания яркой молнией, и сердце срывается в панический бег на несколько коротких секунд. «Он и правда никуда не хочет отсюда уходить», - понимает Джек. Потому что ему хорошо здесь. Из всего бесконечного космоса, из тысяч Галактик и миллиардов звёздных систем он выбрал бы сейчас только одно место – и оно здесь. Здесь, на маленькой голубой планете, на небольшом островном государстве, в городе, зовущем себя одной из четырех его столиц. В центре ночного Кардиффа, глубоко под землей, в последнем уцелевшем отделении Торчвуда, в одинокой постели его бравого начальника. Одинокой – до сегодняшней ночи. «Я не хочу уходить…» Тёплое дыхание щекочет мочку уха, и пальцы, лежащие на груди Джека, слегка дрожат, словно хотят сжать, обнять, удержать его сердце и остаться рядом навсегда. Но капитан понимает: тот, кто лежит рядом, согревая его теплом своего тела, просто должен. Он должен уйти. Не потому, что им неправильно быть вместе, не потому, что кто-то не поймёт или осудит, да и плевать на мнение других! И не потому, что им было плохо вдвоём этой ночью. О нет, им было больше чем хорошо… Просто оба слишком ясно понимают, чем может обернуться такая привязанность. И сколько боли она принесет в конце, когда им придется разойтись на развилках дороги: на этой или другой земле, через месяцы или годы. И поэтому никто не торопится произнести вслух то, что томится в груди, вертится на кончике воспаленного языка и ждет момента излиться потоком сумбурных, задыхающихся и слишком откровенных слов. …потому что были другие слова. Раньше. Жестче. Холоднее. - Я не несу за тебя ответственности. Да, холоднее и правдивее. И говоривший это был абсолютно уверен в том, что прав. Прав, когда ставил между ними непроходимую стену, когда во вторую их встречу одним лишь холодным взглядом пытался отпугнуть и отрезать от себя того, кто готов был ждать вечно, кто отчаянно искал повода увидеться вновь, кто ринулся бы вслед хоть на край Вселенной. Джек закрывает глаза, со всей ясностью понимая, что именно сейчас в тишине ночи решается судьба их обоих. И что решение будет принято в эти несколько секунд… На самом деле он просто боялся. Он лгал, что справится, в одиночку отправляясь на войну со злом. Он лгал, что ему никто не нужен. Он лгал, что сможет быть один. Нет, он не может позволить себе привязаться к кому-то вновь. Больше никого не должно быть рядом. И никогда не будет. За долгую – слишком долгую! – жизнь он потерял слишком многих. И боль за них не становилась меньше, сколько бы ни прошло: десять лет? сто? девятьсот? Боль не отпускала, просто наваливалась на плечи каменная тяжесть всех судеб, которые пошли не так, пересекшись однажды с его судьбой. И как бы легко и весело не было в начале – он знал, что всему придет конец. И если для его спутников их общий путь станет равен жизни, то для него он будет лишь очередной вехой. Дорога, даже полная самых невероятных приключений, закончится для любого из его попутчиков за ближайшим углом, а он так и пойдет по ней дальше, щуря на бесконечный горизонт уставшие, слишком старые глаза на молодом лице, и никогда не оглядываясь, чтобы не чувствовать боли, скорби и вины… Вины за всё, от чего он их не уберег, вины, разъедающей душу чёрной ржавчиной, вины от которой он всегда убегал, и которая гнала его дальше и дальше, заставляя забывать их лица, голоса, бежать и бежать, не останавливаясь… Уйти было бы проще, не помня ничего, что между ними произошло. Снова быть рядом, но не вместе. Быть ему другом, наставником – очень старым и очень мудрым, но не более. Просто потому, что вдвоем легче справиться с тем, что обрушивается на них каждый день – бесконечная война с космической угрозой, ради защиты Земли и ради защиты друг друга. На секунду искушение стереть ему память становится нестерпимым, но вместе с ним приходит и понимание – нет. Он – парадокс, исключение из правил Вселенной, пусть даже личной Вселенной. С ним это не подействует. Да и с обоими не подействует. - Я должен идти, - наконец, произносит лежащий рядом, и едва заметное отдаление холодком шелестит по оголенной коже. - Останься… Джек говорит раньше, чем успевает понять сказанное, нужное слово само слетает с губ. И словно чувствует на опущенных веках разом взметнувшийся взгляд удивленных голубых глаз. - Ты уверен? В ответ он лишь сильнее прижимает к груди горячую ладонь, чувствуя, как биение пульса на дрожащей вене сплетается в двойной ритм с ударами собственного сердца. - Конечно, Янто… Конечно, я уверен. (c) PG-Point