Кризис

Феликс сидел в грязном туалете, прислонившись к такой же батарее,  хотя вместо него здесь могли бы «прислоняться» к друг другу различные парочки, а может и случайные встречные которым нужно лишь снять своё возбуждение. Этим действиям как раз и мешал неприметный блондин в углу ванной комнаты, делал ли он это на зло мерзким подросткам? Да. Хотел ли он видеть разочарование и гнев на их лицах? Определённо да. Бесит то что к новой курточке скорее всего уже прилипла какая то сраная жвачка которую Ли будет отдирать с трёхкилометровым матом и судорожными попытками отстирать все самостоятельно, химчистке он не доверяет, но об этом он подумает чуть позже. Его потряхивало после пары рюмок опрокинутого в себя алкоголя, Крис просил, отказать порочным желаниям сложно. Такие тусовки Феликс не любил не только из за глупых подростков которым нужно лишь накидаться в тайне от родителей и трахнуть какую то девочку из средних классов, которая вообще случайно забрела в этот район, но ещё и из за музыкального сопровождения этого мероприятия, уши сворачивались в трубочки и со скоростью света раскручивались обратно, непозволительно ужасное звучание басов и ритмов. Поэтому в руках Ли держал древнейшую пятерку, работает и работает, ведь это же главное? В последнее время этот аппарат и с этим не особо справляется, после нескольких падений в бассейн Криса , динамик слегка отказал, настолько слегка, что сейчас из него выходили лишь скрипы да отдаленные мелодии, ну вот если бы кто то начал трахаться в этом же точке, звуки были бы такие же, правда. Дверь противно, мерзко, отвратно заскрипела (похуже стонов и воплей динамика, у него хотя бы на это есть причина) Феликс был уверен: сейчас этот кто то буркнет что то невразумительное и уйдёт искать другое место для себя и своей пассии, но нет, дверь повторно не хлопнула,  а шаги лишь приблизились и стали намного отчётливее. Ли показательно голову не поднимал, у него занятие поинтереснее имеется, в рюкзаке нашлась пачка сигарет месячной давности. Не спрашивая разрешения у вошедшего, Феликс поджог никотиновую палочку и вдохнул в себя не такой уж и противный дым. Феликс выглядит надменно и отстранённо, он именно из тех ребят, которые по утрам опаздывают, обмениваются с зеркалом искушённостью витиеватых матов, но упёрто остаются при своём. Он неумело стряхивает пепел, долгое отсутствие никотина в жизни виднеется, сигарета чуть не валиться на кафельный пол, ногти выглядят странно, типа,  не круто как у каких то рок-звёзд или других артистов, в данный момент он выглядит будто нанесён пару лет назад, а эти вкрапинки чёрного цвета лишь иллюзия. Лак выглядит именно так, будто у Феликса кризис, как и физический так и моральный (хотя моральный кризис скорее всего у лака) — Ты странный. — голос мужской, напрягает, но вроде ровесник ну или же запоздалый в развитии старикан. — Странный. — жмёт плечами Ликс и подымает взгляд на собеседника. Вроде обычный парень, правда в росте немного выигрывает, это напрягает, ну как, типа немного некомфортно, похуй. Феликс опускает взгляд и безразлично жмёт плечами. — Ты слушаешь это здесь, хотя там, — Феликс был готов поставить все 10 баксов (больше у него не водилось) на то, что неизвестный указал головой в стороны выхода, — тоже есть музыка. И дураку понятно, но он говорит очевидно. Просто. Не задумываясь. — Ты слушал это дерьмище? — Ликс незаметно подымает уголки губ, в мыслях всплывает лишь то, что кто то действительно обожает текста про секс, героин и сук, отсталое поколение да и только — Хуже этого звучит только рёв пьяного подростка. — Я Хёнджин, — парень игнорирует едкие замечания собеседника и всматривается в блондина напротив. Ему просто на самом деле все равно на музыкальный вкус хозяина вечеринки, он никогда не вникает в смысл текстов и посыла песни. — Феликс. — Ликс даже не утруждается поднять голову в знак знакомства, нет, знакомства на вечеринках это бред, все бухие и тупые, никогда ничего не вспоминают на следующее утро. — Ты странный, Феликс, — говорит Хван будто специально доказывая, что узнал имя парня только для того, чтобы сказать это словосочетание и уточнить, что странный здесь Феликс, а никто либо другой. Хёнджин протягивает руку в просящем знаке, явно намекая на сигарету, но слова не молвит. Феликс, самый настоящий, странный и чудаковатый Феликс, без лишних колебаний вкладывает меж пальцев Хвана сигарету. Хёнджин кивает, наверное в знак благодарности или же он просто оценил марку сигарет, хрен пойми этого чудака. — Ты пьян Феликс, хотя сам рассуждаешь на сколько пьяные подростки отвратительны. — Совсем чуть-чуть, — хмыкает блондин, ведь знает, да он находиться под действием алкоголя, но его мышление все еще здравое и адекватное, в отличие от большей части этого дома. Хёнджин сам по себе заебанный, со своими тараканами и травмами длиной в очередь за продуктами перед Рождеством, а еще в отстойной футболке с рекламой какой садоводной компании. — Не смотри так, я знаю что это выглядит убого. — Зачем тогда носить ее? — Выгляжу хоть немного заинтересованным в чем то. — Вообще нет. — Хорошо. Хёнджин прислоняется к этой же батарее и пинает ногой хренов гель для душа, усмехается и смотрит на сигарету в пальцах, что медленно сгорает. — От твоего рюкзака пасёт кризисом. — Если у кризиса средних лет есть запах, то он в моем рюкзаке. Молчание затянувшееся в ванной заставляет задуматься о покупке нормальных вещей, ну хотя бы таких, которые не будут пахнуть как ебанная бензоколонка. — Хорошо бы его выдраить. — Все в твоих руках, Джинни (смазливо). Феликс до жути пахнет ебанным кризисом и жвачкой с вишней, она просто самая дешёвая, так что выбор не велик, а еще он не перестаёт отбивать ритмы которые выходят из старины динамика. — Будешь сидр? — Вишневый? — Хёнджин уверен, что любимый сидр этого Ликса, как раз вишневый, ну потому что Хван любит вишню, а значит ее должны любить все, у них просто нет выбора. — Вишневый, — соглашается Хван и поднимает свою задницу с устарелой плитки, бросает своего верного друга в карман рюкзака и кидает его Хвану «мол, давай тащи, у меня кризис закончится, я снова усталый подросток» — Пойдём ко мне, — звучало скорее как утверждение, потому что у Ликса другого выбора нет, либо к Хёнджину. либо без сидра, а без сидра Феликс никуда не уйдёт, вывод делайте сами. — Огоо, — намеренно долго тянет младший, — покажешь мне убежище человека в пучине алкоголизма? Я готов хен. — Заметь, что только ты здесь повержен подростковым алкоголизмом и кризисом средних лет, так что заткни морду. Хван подставляет себя под потоки осеннего ветра, футболка с голимой рекламой сворачивается и мнётся, а Феликс лишь наблюдает и саркастичности фыркает от напушености этого момента, совсем не в стиле алкоголика. — Только не говори, что у тебя дома есть какая то рассада или же ананасы в стаканах растут. — Не растут, раньше были , но они сдохли от моей безответственности, это было плачевно. — Хёнджин достаёт из кармана джинс мобильник и быстро жмёт на камеру. Алкоголизм алкоголизмом, но красивое небо не так часто увидишь, или же пора избавляться от алкогольной зависимости. Дом в который Хван привёл Ликса был обычным, ну вот как у всех ,ничего нового, Хёнджин лишь заставил его вымыть руки и потащил Феликса в комнату. Вот комната уже была похожа на комнату мужчины в кризисе. — Да ты шутишь? Феликс чуть ли не на все 360 проворачивается и осматривает плакаты, почти все принадлежат Black Sabbath, есть присобаченные на скотче, на клей, может на сперму или на одном лишь желании. — Мои родители, — кризисно, но давольно энергичено начинает Хван, — раньше типа группе состояли, даже в тур отправились один раз, но все закончилось не так радужно, потому что отец разбил бутылку об голову какого то артиста за то, что он назвал его музыку кормом для скота. — Хороший мужчина, — заключает младший и переводит взгляд на стол усыпанный книгами. Верхняя «Сияние» написанная Кингом , лежит без закладки, значит прочитанна, нужно подметить. — Хён, чем пахнет? — Сидром. — Вкусно. — На вкус ещё лучше. Хёнджин открывает крышку бутылки и протягивает ее младшему мол «алкоголики начинают первыми» Феликс так то и не против, отпивает из сосуда добротный глоток и давольно щуриться от приятного послевкусия. Хван включает такую же древнейшую колонку (они с динамиком Феликса могут посоревноваться в своей древности) и по комнате разнеслось звучание гитары, прикольно, кризисно. —  Иди за мной, и ты не пожалеешь, Что оставляешь жизнь, которая была у тебя до нашей встречи. Ты первая, кто добился моей любви. Навеки со мной, до конца времён. Твоя любовь ко мне должна быть настоящей. Голос Хвана тихий, но мелодичный для пьяницы, удивляет, особенно его движения и пластичность, будто бы совсем не алкоголик. — А она ведь и впрямь настоящая, — мнётся Феликс, да, наверное сказанное им лишь последствие выпивки, возможно, за то сейчас им движет не рассудок, а нечто в районе левого легкого.

И вроде бы даже кризис средних лет уже не так мешает им заняться стройкой чего то нового, может масштабного, хотя с их кризисным алкоголизмом это маловероятно.