Игрушка

На людях Флок много говорил, к месту и не к месту, постоянно со всеми спорил и вообще часто привлекал к себе внимание. Поэтому небезосновательно прослыл упёртым бараном. Только вот с Зиком этот упёртый баран был ручной обезьянкой, предугадывающей желания своего хозяина и до неузнаваемости послушной. Поэтому Зику нравилось забавляться со своей новой игрушкой самым изощерённым образом. А Флок был только рад участвовать в этих жестоких забавах. Однажды Фостер все ноги стёр, ища определённое платье — очередной плод неуёмной фантазии Зика. Конечно же, Флок с самого начала знал, для чего оно Йегеру. А потому заранее учился ходить на каблуках, чтобы сильнее впечатлить своего парня. Когда Флок вышел в нужном платье и на длинных шпильках, Зик скептически оглядел всё это и привычным жестом махнул Фостеру, откидываясь на спинку глубокого кресла. Флок прекрасно знал, что ему нужно делать. Таким жестом Зик приказывал оседлать его. Это была их любимая поза. Потому что Зику нравилось ничего не делать и получать удовольствие, а Флоку, наоборот, из кожи вон лезть, чтобы удовлетворить своего парня. Когда Флок и в этот раз справился со своей задачей наотлично, Зик в своей небрежно-грубой манере поманил его к себе и с силой дёрнул за декольте платья, разрывая ткань. А объяснил свой поступок тем, что это платье якобы уже успело наскучить ему. Теперь Зик хотел увидеть Флока с красной помадой оттенка крови на губах. И вновь начались упорные поиски. Флок пробовал множество помад, но Зик безжалостно браковал их, как и самого Флока в этот момент. Зик кусал его губы и подавал зеркало, насмешливо советуя Флоку посмотреть, как выглядит настоящая кровь, которою он якобы наверняка не видел, раз не может подобрать нужный оттенок. Конечно же, Зик просто забавлялся. И Флок прекрасно понимал, что это игра. Жестокая и увлекательная. Для обоих. Зику нравился вкус крови Флока, а точнее, возможность беспрепятственно почувствовать этот вкус. Зику вообще нравилось ощущать безграничную власть над Флоком. И Флоку это тоже нравилось. А потому следующим их развлечением стала порка, перед которой Йегер связал Фостера, изо всей силы затягивая самые изощерённые узлы — затягивая до полного обездвиживания, до повсеместного покраснения кожи под верёвками. Во время порки Флок не мог не захлёбываться в собственных слезах и стонах удовольствия, пронзительных, звонких и до невероятности пошлых. Однако эти стоны продолжались недолго, потому что Зик, выругавшись, шлепнул своего парня по ягодице и грубо высказал всё, что думает по поводу его стонов. — Как свинья резаная, — подводя итоги, выплюнул Зик, демонстрируя нож, который всегда держал где-то поблизости, и поднес его к горлу Флока. Того одновременно захватили животный страх и накрыло новой волной животное возбуждение. Зик медленно-медленно провёл лезвием тонкую-тонкую полоску по горлу Флока и слизал выступившую кровь. Но потом решил, что с ножом они ещё успеют наиграться. Зику пока не наскучили забавы со стонами Флока. Не то чтобы они на самом деле бесили Йегера, просто хотелось лишний раз доказать и себе, и ему свою безграничную власть. Поэтому Зик порвал рубашку своего парня и беспрепятственно заткнул кляпом его рот. Сначала, из-за комментариев Йегера по поводу стонов, Фостер успел было искренне расстроиться — неужели он опять не смог угодить своему парню? Но успокоился быстро — с кляпом Флоку даже больше нравилось. Потому что так больше нравилось Зику. Флоку всегда нравилось только тогда, когда нравилось Зику. И главным в их отношениях было то, что всех абсолютно всё устраивало.