одной цепью

Когда в противоположном углу комнаты раздаются первые аккорды, Олег с лёгкостью узнаёт их: Скованные одной цепью Наутилуса. Почему-то организатор вечеринок, странноватый однокурсник Валера с физмата, постоянно просит сыграть что-то из Наутилуса. Не то чтобы Олег против! Ему вообще-то нравится, но под настроение лёгкого весёлого хаоса вообще не подходит.  Но все почему-то вполне довольно столпились вокруг кого-то в углу и внимательно слушали. Так внимательно, что даже Олегу захотелось подойти поближе: что там такого интересного? Все внезапно затихли. — Круговая порука мажет, как копоть, — слышит Олег чей-то слишком знакомый голос и задерживает дыхание. Немного неожиданно даже для него самого. — Я беру чью-то руку, а чувствую локоть... Знакомые строки звучат непривычно. Кто-то начал подпевать, не попадая в ноты. Голоса остальных зазвучали более-менее синхронно. Олег подходит поближе, не вслушиваясь в песню, и видит кудри — первое, что бросается в глаза. Пышные кудри Игоря Грома — четверокурсника с юрфака, который оказался здесь каким-то чудом. Игорь играет на гитаре так, что даже несведущий ничего в искусстве Олег хочет запечатлеть это хоть как-то и повесить в галерее. Серёжа, должно быть, посмеялся бы. «Да ты ж влюбился, Волч»! Влюбился. Уже пару месяцев как. Игорь играет, даже не смотря на струны и подпевает: — Скованные одной цепью, связанные одной, — и совсем солнечно улыбается. Так неправильно для песни, так весело. То ли уже совсем подвыпивший, то ли просто неприлично счастливый по каким-то своим причинам. Олег смотрит на него почти влюблённо, с нескрываемым восхищением. Такой взгляд сейчас не только у него, так что ничего удивительного: третьекурсница с журфака, кажется, Пчёлкина, несколько студентов всё с того ж юридического, и незнакомый парнишка, который, кажется, младше их всех будет. Всем всё равно на чужие взгляды. — Здесь женщины... бля, текст забыл, — смеётся Гром. В другой ситуации это вызвало бы волну возмущения, но сейчас его кто-то пихает в плечо и продолжает петь без музыки. Игорь подстраивается и заканчивает играть, больше не сбиваясь. Все гудят, обсуждая что-то своё, не связанное с песней. Олег тоже гудит: вступает в разговор с кем-то, даже шутит, но постоянно посматривает в тот угол, где сидит Игорь. Тот меланхолично наигрывает какую-то незнакомую мелодию и пьёт своё пойло прямо из горла между перерывами. Красивый такой. Смеющийся, когда кто-то спрашивает что-то, с блестящими глазами. Не пьяный, а слегка подвыпивший. Олег отворачивается ровно в тот момент, когда Игорь прижимается губами к горлышку бутылки, подавляя позорное желание оказаться на месте этой бутылки. Как грязно, фу, Волков! — А давай «Крылья» Нау! — внезапно просит кто-то. Игорь смеётся и качает головой: — Какие «крылья»? Ваще не то настроение для тусовки. — Будто «цепью» для тусовки, — хмыкает Пчёлкина, положившая голову на плечо девушки с фиолетовыми волосами. — Не «выхода нет» и уже хорошо. Кто-то подавился пивом. Олег его понимает — тоже бы хмыкнул в этот момент.  Вечеринка с русским роком. Действительно, не Сплин и хорошо. — А давай «Сказочную тайгу»? Они решили сегодня заказывать плейлист Волкова, не иначе. По-другому объяснять это не получается никак. И Игорь ведь соглашается. Хитро улыбается и начинает петь. Меняет, кажется, абсолютно всё из того, что может поменять, но это звучит неплохо. Даже кто-то подпевает. — Облака в небо спрятались, — тихо подпевает и сам Олег, полностью отвлекаясь от собеседника. Тому тоже музыка оказывается интереснее их разговора. — Звёзды пьяные смотрят вниз... Кто продолжает петь, кто отвлекается... А Олег смотрит на кудрявого Игоря и тихо поёт. Словно они сейчас только вдвоём. Под аккомпанемент русского рока и его пьяных интерпретации. Сейчас бы сидеть под боком Грома и петь так, чтобы он слышал... Нет, чтобы слышал только он. Это вариант... возможно, наилучший вариант... Но явно когда-нибудь не сейчас. — И в дебри сказочной тайги падают они, — Игорь внезапно ловит его взгляд и подмигивает. Весело бьёт по струнам и подвывает вообще не в тему. Олег не краснеет только чудом — слегка покрывается румянцем, но, если правильно заболтать, может и прокатить отмазка «немного пьяненький, бывает». Но очарование момента проходит, как только Игорь начинает играть следующий куплет. Всё с той же улыбкой, такой же весёлый, но уже не то. Олег чувствует эту смену настроения и не понимает, что случилось. Почему случилось. Со вздохом немного от них отходит и садится на кресло, прикрыв глаза. В голове начинают мелькать странные картинки под Агату Кристи. И Игорь в них главный герой. Кудрявый, улыбающийся и с гитарой наперевес. Играющий то ли рок, то ли какую-то попсу. Красивый. Ужасно красивый и счастливый. Совсем иногда коротко целующий самого Олега. Так, как надо. Как хочется. Как правильно. Музыка затихает. Олег открывает глаза и ровно три секунды очень глупо смотрит в потолок. Замечтался, да, бывает.  Слишком сахарно замечтался. Сейчас стоит отойти покурить и чуть-чуть вернуть мысли в нормальное направление. — Я курить, — бросает он куда-то в сторону толпы и ему даже кто-то кивает. В этой квартире нет балкона, поэтому многие ходят курить сюда, на кухню. Здесь можно закрыть дверь и распахнуть окно. Свежий воздух немного отрезвляет, хотя Олег даже не пил ничего особо крепкого. Невольно вспоминается Серёжа: он сейчас где-то в своей Москве на втором курсе МГУ. Пишет всякие коды и строчит огромные сообщения Олегу в личные сообщения. И совсем ещё не в курсе, что Олега накрыло так сильно. Пачка сигарет в кармане не находится. Ни в кармане толстовки, ни в джинсах. Олег выругался. Ей-богу, будто Серый его готовил к тусовке и выложил сигареты — так не любил запах табака и Олега, насквозь пропахшего им. В глубине души где-то заиграла совесть: это, Волч, намёк на то, что стоило Серому рассказать о том, что происходит в жизни. — Я херовый друг, да? — полушёпотом спрашивает у себя же Олег и находит, наконец, сигареты. Почему-то в заднем кармане джинсов. Проклятье какое-то, не иначе. Зажигалкой получилось щёлкнуть только с третьего раза: огонёк просто не хотел появляться. Как только сигарета начала медленно тлеть, Олег опирается бёдрами о подоконник и смотрит в окно. Вид не очень красивый — обычный петербургский двор. Не успевает Олег докурить, как на него кто-то наваливается со спины и с негромким «ой, бля» сползает куда-то в бок. — Олег? — спрашивает кто-то, и Олег понимает, что это Игорь. Слегка вздрагивает от неожиданности и тушит о дно пепельницы окурок. Игорь очень внимательно смотрит на это с лёгкой улыбкой. — Ну, да, Олег. — Значит, пральна подсказали. Игорь, — он протягивает ладонь и улыбается. Как же он улыбается! Олег пожимает, невольно держа руку дольше положенного: не может не залипнуть на то, какие у Игоря огромные ладони. Даже при условии, что он сам совсем не маленький. А ладони у Игоря всё равно больше. И пальцы такие неприлично длинные, что только от одного взгляда на них мысли в голове ещё более неприличные. Игорь тоже курит. Какие-то самые противные и дешёвые сигареты, от одного запаха которых перед глазами на пару мгновений темнеет. Курит не то чтобы очень красиво: зажимает сигарету между губ, беззлобно усмехается чему-то своему и предлагает Олегу тоже затянуться. То есть просто протягивает свою сигарету и спрашивает: — Будешь? Олег смотрит сначала очень удивлённо, а потом кивает. Хочет забрать сигарету, но Игорь выворачивает ладонь так, чтобы он смог затянуться. Щёки покрываются румянцем уже совсем серьёзно. — Кстати, а почему только рок? — спрашивает Олег, оборачиваясь к окну. Там ничего не изменилось. — Почему только рок играл? — А. Так не заказывали ж? — хмыкает Игорь. — А если честно, просто люблю. Батя часто слушал. Сразу так хорошо становится. Связанные одной цепью, мысленно подмечает Олег. Ему тоже отец привил любовь к року. Когда ещё был жив и ставил виниловые пластинки... Разговор почему-то не идёт. Да и не должен идти, наверное. И в тишине хорошо. — Я немного пьяный и дурной, — говорит Игорь после новой затяжки. — Кароч. Ты красивый. Всё хотел сказать, да думал тупо будет. А щас даже не стыдно. И смеётся, смеётся, смеётся. Олег тоже смеётся — какая, блин, дурость. Или альтернативная реальность, где случаются чудеса, не иначе. — Тогда можно считать, что я тоже пьяный и дурной, — Олег всё-таки выхватывает сигарету из длинных пальцев и тушит её. — По морде не дашь? — Не дам. Игорь ведь даже не знает, на что соглашается. Но абсолютно не удивляется, когда Олег его целует. Как-то неловко, мокро, не особо умело. И даже сам кладёт ладони на бока, вжимая Олега в себя. — Не пожалеешь утром об этом? — уточняет Игорь у Олега, едва опустившегося на его колени. — Не ну... мало ли. Пьяный, дурной, всё такое. Олег вздыхает.  Говорит: точно нет. Говорит: я трезвый. Говорит... Да ничего больше не говорит, в очередной раз целуя. А сигареты им обоим нужно поменять...