Он все видет

Запах спирта, лекарств, крови, не самые приятные запахи, что хочется ощущать, когда приехал к своему любимому кузену с целью отдохнуть. Эта боль... Боль в глазах и груди, от которой в голове одна мысль: «Убейте меня! Не могу это вынести эти страдания!..». Австро-Венгрия молодец, он терпел и тихо подскуливал. Сжимал под собой хлопковую простынь, готов был ее уже разорвать, снять накопившиеся тереперия боли... это безполезно. А что он видет? Ничего не видет. Нет буквально ничего. Нет той привычной всем живым черной пустоты под ве́ками. Слышит голова и острые звуки и чувствует.. эту боль. От этого страшно, наворачиваются слёз, кричать, боится и двигаться не хотелось. Молится богу.. Ему нужна помощь! Где Германия? Где его дорогой кузен, когда он так нужен? — Германия… — хрипло сказал Австро-Венгрия. хотел же он принять в любимую позу для сна и уснуть. Боль. Во рту он ощущается, как будто ваты наложили, ещё и этот противный привкус горьких лекарств. Отвратительно. Набрав сил, больной тяжело сглатывает в надежде, что это вкус во рту исчезнет. Привкус так и не исчез. Слышал монарх, как вокруг него ходила жизнь. Слуги то и дело что то все обсуждали: «что делать?», «он жив?», «я слышала, Империя в гневе, нам не здобровать», « я разбила лекарство.». Страх и паника вокруг. Раздается звук с левой стороны. Звук был скрипом и стулом двери об стенку, ранее он казался обычным, а сейчас, это немного пугало Австро-Венгрию. Появился быстрый «тцок-тцок». Все остольное как будто исчезли и умерли, лишь увеличивая звук тцоканье каблуков. Наверно, эта персона ответит на все его вопросы. Но так нет сил, на слова… По сбитому дыханию гостя и быстрым шагам к нему, можно понять, этот человек бежит сюда. Но нужно ли быть гадалкой, что бы понять кто это пришел? Кого все боятся и закрывают свой рот, лишь тогда когда он попоявляется? Германия.. Кто так горит желанием носить каблуки и быть одним ростом с Австро-Венгрией? Германия.. Старший из Императоров улыбается поворачивается в сторону предположительно где уже стоял Германия. — Как ты сейчас себя чувствуешь, братец? — голос Германии был взволнованным и иногда прерывался на глотания воздуха. Как интересно, обычно холодный к всему немец проявляет мало заботы всем и даже к родным. Он волнуется за него и его это не может не радовать. — Терпимо, — прохрипел Австро-Венгрия с улыбкой на лице, добавил, — не волнуйся сильно. Бог поможет. Мелкий шорох, ладони астрийца взяли в свои, бережно гладя его холодные костяшки с пальчиками. Чужие прикосновения были тёплыми и согревали. — Извини, это моя вина. Я как обычно проявил свою халатность, больше так не повторится. обещаю, прости.. — голос Германии дрожал. неужели сейчас тот заплачет? Или уже плачет? Как же хочется увидеть его… Позабыл уже австриец, когда кузен плакал в последний раз. Вроде было в детстве, когда его наказал Пруссия за какой то поступок. Боже, помоги, Австро-Венгрия хочет увидеть его! Он тянет руку предположительно верх к лицу Германии. Действия старшего немец понял. Боязливо, но он помог положить чужие руки ему на лицо. Щеки у немца теплые и мягкие, совсем юная страна. Главное сейчас, то что щеки мокрые, парень все же заплакал… — Не плачь, Германия, — произносит Австрия, с нежностью гладит его личико. Было грустно и в тоже время до безумия очень приятно. Парень волнуется за него, слетела таки наконец эта холодная и лицимерная маска. Превосходно. Сердце начинает предательски громко стучать. В комнате тем временем тишина. Но всю эту тихину нарушает дождь. «Кап-кап» об окно. — могу ли я загладить свою вину?.. — почти шепотом спрашивает немец, больше для себя, — если, ты хочешь, я поцелую тебя. Ты востановишься быстрей! Австро-Венгрия от сказанного приоткрывает рот и чувствует как краснеет уши и щеки, а сердце билось в сумашедшем темпе. Только за этот поцелуй, он мог бы сделать все что угодно. Поцелуй с Германией. Ммм. Это была одна из грешных мечт его в жизни. Он любит своего кузена, но эта любовь… она иная, не родственая. Да, австриец принял тот факт, что он извращенец влюбленый в своего кузена, доходило и уже к снам в которых он толкал Германию на письменный стол и начать его страсно расцеловывать, облизывать его бледуную кожу... ах. — я согласен, — отвечает австриец, заерзалая от нетерпения. И вот, те самые желание губы накрывают его. Австриец вышибает шею и немного теряется, даже голова покруживается, такое у него в поцелуях в первые. Германия начинает углублять все глубже, немного неуклюжа, но это простительно для девственника. Мягкий и ловкий язычок сладешгего из кузенов начинает облизывать родные губы. Слюны все больше, она скатывается по щеке Австро-Венгрии, но ее заботливо выбирает рукой немец. Старший, конечно, отвечает на поцелуй как уже опытный мужчина, но голова, глаза с грудью начинают побаливать все больше. Это значит лечение проходит успешно, болезненно, но черт, этот поцелуй... хочется болеть и дальше. Немца обнимают и подтягивают к себе ближе, что бы был рядом и не уходил. Пусть не останавливается. Пусть будет с ним. Но всему есть предел, и приходит то время – когда нужно взять воздуха, поэтому младший из монархов отстраняется. Его сбитое дыхание, его запах, его поцелуй, его тело. Боже, та наш от этого мурашки по коже и низ живота пылает. Австро-Венгрия хочет ещё! Больше! Ещё больше! — Погоди. Ты весь краснеешь! Доктора живо! Доктора! — прокричал Германия и начинает отходить от него, дать проход доктору на осмотр. Австро-Венгрия не хотел этого. Нет! Он тянет руку туда где были слышны постукивания каблуков. — Германия. – позовёт хрипло больной. Он хочет чуствать его тепло, его заботу! Холодные.. отратильно тощие руки врача и сново этот отвартиьельный запах спирта, перебивавший запах духов Германии. Лекарь то и дело что смотрел температрую и выяснял что то, но сейчас не до него, ему нужен Германия! Елси и умирать только на его руках! — Германия, возьми меня за руку.– шепчет автриец, его прозьбу выполнят. Гермнаия вернется, автриец сжал эту руку как в последний раз, ставим страхом. У кузена она такая теплая, мягкая и чуть маленькая с худенькими пальцами. Можно что бы осмотр вел Германия? Было бы прекрасно. Доктор осматрел больного. Ничего такого не произошло, прописал лекарства Австро-Венгрии и побольше отдыха. Так же врач осмотрел на его глаза, что не было, на их месте впадина на которую страшно смотреть. Нужно будет большое количество времени для их исцеления. Доктор наконец от ходит с слугами и тут больной шепчет: — Германия, побудь со мной…  — Хорошо, я побуду с тобой, — ответил хозяин дома и гладил руку старшего, голос его звучал серьезным. Он сдержит слово. Австро-Венгрия улыбается. * * * — Стой! — крикнул Германия прижимая к себе Австро-Венгрию одной рукой, — не спеши, лестница. –Прости, — ответил старший из Империй обнимая того за талию, что бы дойти до ванной. Хорошая фигура. Немец тяжело вздыхает и медлено спускает по лестнице, ведёт его дальше, до их ней цели. Их ситуация вгоняла в краску Австро-Венгрию, никогда им ещё не приходилось быть так долго и так близко. Сильный и стойкий одекалон сменился, на более мягкий. Германия даже и про это подумал, ну разве не очаровательно? Вкусный запах лаванды. Они дошли до ванной. Немец ему не успел сказать, но вкусному запросу мыла и апельсина австриец все понял. Тепло что было в ванной, уже немного раслобляло. Германия усаживает его на стул и начинает растегивать с рубашку. — я сам. — астрия начал отталкивать от себя кузена. Чувствует же он, если так все и продолжится, будет ужасные последствия. Он встанет. — Попробуй, — с усмешкой сказал немец и дал волю старшему самому раздеватся. — Ты же не смотришь на меня?.. Ему сразу отвечают «Смотрю», немец чуть издевательски хихикунул. Знаете, а ведь такое больше завело Австро-Венгрию. Как говорится «сам себе могилу вырывает», он покраснел и все же снял с себя акуратно рубашку с желетом, потом принялся к брюкам. — Ты не против если я прийму ванную c тобой? — спрашивает младший и теперь уже ему быстро ответили но уже грубо: — против! Австро-Венгрии всплывают обнаженные картинками Германии. Внизу живота приятно потеплело. вот черт. — Почему? — Я хочу сам принять ванную. — покуда глаза не восстановятся, ты можешь упасть тут и утопится. Так что, я побуду рядом, хорошо? Австро-Венгрия ощютил странное чувство в груди и в животе. Вот же блять, он встал? Германия это видет? Только не это. Потом же он ощущаешь как его взяли за талию и уже лезут к ногам, Австро-Венгрия вздрогнул от неожиданности и прокричал: — что ты делаешь?! — я поднять тебя хочу и ванную посадить, не кричи. успакойся, тут только я и ты, — немец сказал и поднял того на руки. Вода была теплая, даже чуть горячая, хотелось бы раслабляться. Так же вкусный запах цытрусового который так любит австриец, был а месту. А немец то знает что любит тот. — Германия, ты же поможешь мне принять ванную? — спросил австриец и ему ответили кратко « конечно». Почуствовал как ему начал Германия медлено снимать повязки на глазах. Когда сняли. Австро-Венгрия умывается и медлено раскрывает веки. Свет, это был не ослепительный свет, мягкий свет. Но все равно Австро-Венгрия прищуривает глаза. Это чувство. Он видет белую пену как облака, что спустились сюда. Видет ванную в которой сидит, шкаф на котором вещи. Окно, на улице закат. Боже, спасибо за великое благословение. — Ты что видешь? Твои глаза за это время должны были хоть сформироваться, — Германия наклонтлся к нему к нему, с улыбкой на лице. С улыбкой! Австро-Венгрия сам улыбнулся, щёчки становились красными. Он медлено и тихо произнес: — Я ничего не вижу. Герман. У парня чуть сузились зрачки, смотрел на него сжимая в руках полотенце. Он тихо пошептал, — Ничего?.. ты не врешь? — Нет. Дальше они делали все тишине. Немец помог принять душ, помыть старшему спинку. Австро-Венгрия же тытался не пользоваться глазами и продолжать играть слепого. Ему нравится, кузен заботится и волнуется за него. Разве не этого он так долго хотел от него? Да. Определенно это, увидеть того самого доброго и эмонального Германию. — знаешь, может, ещё одним поцелуем и тебе станет, легче? — сказал младший из империй. Австриец как та самая девственница застыл, и медленно повернулся к нему. Знали бы вы как ему хотелось взгленуть на него, увидеть, с каким лицом он это горит?.. он стесняется? Он серьёзен? Он улыбнулся Германии, — не откажусь, но это же не обязательно, они же когда то востановятся. –Ты же и так задержуешься, твой император от этой новости, что ты ослеп… Он. он просто в бешенстве. — Не волнуйся, Германия, все в порядке, — поворачивается в сторону к кузену. Он решает приоткрыть глаза. Германия смотрел куда-то в сторону, был расстроен и смущен. Это красивые голубые глазки, а фигурка то что надо. Австро-Венгрия рассматривала это тело, как тот нервно чесал свои ладони. Давно же такого не видел немца, интересно. Хочется чего то дольше. он ложит его руками на его живот и медно гладит и ложит по банкам на талии. — Ты точно ничего не видешь? –Нет, я проверил, я слеп, — ответил и закрыл глаза. «Нужно растянуть ему свою слепоту как можно дольше. Лучше навсегда!» А тем временем, когда тот принимал свое решение его затянули в сладкий поцелуй.