Я и Она. Мы.

«Судьба одинаково поражает и сильных и слабых, но дуб падает с шумом и треском, а былинка — тихо.» — П. Буаст. Это случилось так неожиданно для них. Для них всё казалось слишком быстрым и необоснованным, но для всех остальных это таким не было. Все видели, что между ними есть что-то такое, что заставит гореть города лишь одним взглядом. Он никогда не думал о ней, как о девушке, к которой ему следовало испытывать симпатию. Девушке, к которой можно было прикасаться. Он видел в ней игрушку, которую можно пинать, над которой можно насмехаться, издеваться. Играть по своим правилам. Она должна была быть куклой в его руках. Безвольной. Только его. У неё были другие планы. Он казался ей глупцом. Не таким, каким она представляла себе настояшего молодого человека, с которым интересно. С которым не страшно. Он был для неё противен. Невыносим. Не таким, как все. Они бы и дальше ругались. Приперались на все возможные темы. Как острые шипы пронзали бы друг друга своим ядом. Если бы не она — война. Война заставила их ценить каждого человека. Каждую каплю крови. Каждый миг. Каждое слово. Будь то цветок или капля росы. Не важно. Главное — не потерять богатство, которым каждым из них владел. Не потерять такие мелочи. Со времён последнего сражения первый раз они встретились там. В Хогвартсе. Там, где началась их вражда. Или навязанная неприязнь? Что это было? Почему сейчас они не почувствовали былой ненависти? Многое изменилось. Но они не замечали. Ни друг друга. Ни проходящих событий. Никого. Ничего. Первый раз, когда им пришлось взаимодействовать, прошёл гладко. Даже слишком. Она молчала. Он безучастно смотрел. Это был урок трансфигурации. Но уже тогда они понимали: как раньше — не будет. Это невозможно. Это ненормально. Так не должно быть. Второй раз, когда они столкнулись, был чьей-то злой шуткой. Он и она остались в кабинете. Им нужно было закончить общий план строст. Но никто из них не покинул кабинет до утра. Не смогли. Ни он, ни она. Не потому, что желали этого. Ручка старинной двери не поддавалась. Ни алахомора, ни другие заклинания (а порой и проклятия, которыми он искусстно владел) не помогали. Судьба как будто издевалась над ними. сводила, не щадя чувства. Скука творит чудеса. Они — не исключение. За эти несколько часов, проведённых в старом классе, они стали друг другу роднее, чем кто-либо. И дело не в амортенции. Они сами. Сами осознали, что не безразличны друг для друга. Она помогла ему восстановиться в Хогвартсе после войны. Он спас её там. В мэноре. У себя дома. В обители чистокровных. Он спас грязнокровку. Маглорождённу, как он теперь говорил. Прикоснулся к её крови. Не умер от этого. Осознал, что она такая же, как он. Это был его жизненный урок? Или он, сам того не зная, стал свидетелем странного таинства? Таинства человеческого перехода от одной жизненной позиции к другой? Что с ним произошло тогда? Он не знал. Да и откуда ему?.. Но сейчас, когда она — Гермиона Грейнджер, стоит рядом с ним и обнимает его, он стал счастливее?

Он стал. Стал тем, кем хотел. Без оговорок. Это он — настоящий Драко Малфой.