***
Казалось, что эта ночь была самой невыносимой. Или же она была, как и все другие? Разве это имело какой-либо смысл, когда ни у кого уже не осталось никакой надежды. Клубы дыма и пыли заполняли все место без остатка. В горле чувствовался едкий запах пороха. Две бледные фигуры в эпицентре разрушений стояли на краю обрыва, странно, но до этого момента, никто из них двоих не замечал насколько страшно все это выглядело. Две окровавленные ладони были сцеплены так крепко, что возможно ничего бы не смогло заставить их отпустить друг друга. Они были так сильно истощены. -…красиво — прошептал парень, который был сильно потрепанный, его спутанные огненные волосы развивались на ветру, а кровь стекала по бледной шее, обрамляя ее. «Что? Красиво?» — подумал стоящий рядом юноша и недоуменно уставился на партнера в попытках рассмотреть в его лице то, что он на самом деле имел в виду. «Какое чрезмерно странное понятие о прекрасном… Он все ещё такой глупый…» Для человека, замотанного в бинты и пытающегося скрыть свою непреодолимую ненависть к жизни под привычной маской — красоты не было ни в чем, кроме как в смерти и в человеке, который сейчас находился рядом с ним. Каждый день — это гребанное существование становилось всё невыносимее и невыносимее. Казалось, что этот замкнутый круг никогда не закончится. Он чертовски ненавидел себя. Его сдавленный смешок и еле заметная ухмылка заставили другого придти в негодование: -что тут смешного?! — ожидая от партнера очередное неуместное замечание или тупую шутку, старший попытался сделать раздраженное лицо, но из-за отсутствия сил, у него получилось только измученно посмотреть на того, сжав зубы. Даже сейчас, являясь причиной начала этого конца, держась за руки, как за единственное, что у них осталось, они все равно общались так, будто ничего серьезного не произошло. Будто бы эта рутинная жизнь продолжалась. -Ты вообще ничего не понимаешь о прекрасном… Как по мне, что действительно является красивым здесь и сейчас — так это Чуя… -Тц, придурок…-резко отвернувшись, выдавил рыжеволосый, чувствуя как его щеки начинают гореть, хотя он уже не чувствовал своих конечностей. Вдруг, перехватывая ладонь партнера, шатен оставляет несколько поцелуев на тыльной стороне и смотря в огромные лазурные глаза, он медленно становится на одно колено и произносит: -Мой дорогой Чиби, давай умрем вместе. Пытаясь разглядеть хотя бы намек на обычный бред, исполнитель вопросительно уставился на другого. -Я не шучу-добавил детектив, видя во взгляде того крупицу недопонимания. -Осаму…это выглядит так, будто ты делаешь мне предложение, а не просишь умереть с тобой… -Считай, что это оно и есть… держа руку любимого, он достал из кармана погнувшеюся чеку от гранаты, которой он воспользовался ранее и проговорил то, что хотел сказать уже давно: -Накахара Чуя, ты станешь моим мужем перед лицом ненасытной смерти? Он чертовски устал. Даже не так, он еще никогда не ощущал обессилие настолько сильно, хотя депрессия пережевывала его внутренности каждодневно. Вероятно, он бы уже давно убил бы себя окончательно, если бы не болезненное чувство, что оставит здесь самое дорогое, что у него было. Остался последний штрих, одно действие, которое, казалось, могло мгновенно осчастливить его и придать значение всей его жизни. Да даже если он не ответит ему, он будет неимоверно благодарен миру за то, что ему вообще удалось быть рядом с этим парнем. Долго всматриваясь в этот взгляд полный безрассудства и неожиданно для себя самого Чуя медленно кивнул, горько улыбаясь. Он знал, что это должно было случиться. Понимал, что, вероятно, это лучшее решение из всех, к тому же исполнитель не дал бы умереть этому подонку так легко и, тем более, в одиночку. Он слишком устал. Так устал, что готов был сделать всё, чтобы больше не чувствовать эту боль внутри, раздирающую и высасывающую всё без остатка. Вся его жизнь была мучительной побочкой любви, которую он так страстно пытался отдать другим, забывая о том, что на самом деле сам нуждался в ней. Это чувство, словно опрысканное ядом, с каждым днём поражало сердце всё быстрее и стремительнее. Яд, от которого умираешь, потому что слишком сильно сомневаешься в себе. Накахара устал от всего этого. Устал любить и считать, что недостоин получать любовь взамен. Он чертовски ненавидел себя. Из раздумий его вывели радостно сверкающие глаза Дазая, он еще никогда не видел его таким…счастливым? Неужели он правда хотел сделать это именно с ним? -Ох, Чу...-заправляя растрепанные рыжие пряди за ухо, тонкие руки гладили веснушчатые щеки, до сих пор не веря в слова партнера. -Что, тупица, думал я снова откажусь? Я поклялся быть с тобой до гроба-спокойно произнес он и поддался вперед, чтобы коснуться окровавленных уст напротив. Дазай ощутил как в этот момент его тело стало неподъёмным, но вкус сладких и разгоряченных губ, заставил принять случившееся. Неужели он перестал сомневаться? Неужели он правда готов? -Да, я готов — прошептал юноша в поцелуй, будто бы читая мысли темноволосого и чувствуя полное принятие. Он ненавидел этот мир так же, как и его возлюбленный, он устал слишком сильно, чтобы хотеть находится в этом месте, он достаточно настрадался, чтобы понять, что все это было бессмысленно перед настоящей опасностью. Угроза для всего, что когда-либо существовало на этой планете — два этих сердца, утонувших в печали, но как только они найдут покой в друг друге, яд перестанет сочится из свежих ран, а прежняя жизнь станет самым счастливым моментом. *** Над стихшим горизонтом появилась луна, отблеск которой казался пурпурным. Полуразрушенная земля, нависая над пропастью, будет вечно помнить о том, что сегодня была их последняя ночь.
