Экстра зубы синей акулы

      Звание безбожного прогульщика Илья приписал себе именно в тот момент, когда Мишка схватил его за руку и потащил из кабинета физики прочь. Мишка как-то по лисьи улыбнулся тогда, и Илье показалось, что эта затея — полная катастрофа. Иначе в общем-то и не могло быть, потому что Мишка всегда затевал свои происки внезапно и стихийно, а заканчивались они, как правило, настоящим провалом. И вот сейчас, ведомый чувством тревоги, Илья следовал за другом в неизвестность.        — Куда мы идем? — спросил Илья.       — Очевидно, вниз. — Ответил Мишка, щурясь. Он выпустил ладонь Ильи из своей цепкой хватки, однако не планировал сбавлять обороты. Такой уж был Мишка.        — Ты говоришь загадками, зачем нам вниз?. — Не унимался Илья.       Ему было жизненно необходимо знать, зачем они, два идиота, сваливают с физики по дальней «секретной» лестнице для младших классов, неужели есть что-то важнее сегодняшней контрольной. Словом, имеет ли их спешка логическое обоснование, или нет.       Остановились они в пролете между третьим и вторым этажом, чтобы Илья мог перевести дух. Это было чертовски быстро, похоже на погоню, только не совсем было ясно от чего они с Мишкой бегут. Может они бегут от кого-то?       — Слушай, — начал Мишка, спускаясь по лестнице дальше, — мы сваливаем не ради меня, — его лицо заметно изменилось, выражение лица стало нечитаемым вовсе.       — Это что-то серьезное?       —  Определенно, да.       — Хорошо, пошли.       Илья часто воспринимал дела Мишки как что-то неприоритетное, но постоянно влипал в эти дела вместе с ним, поэтому когда его друг уверяет в серьезности намерений, вероятно, так оно и есть. Никогда еще Илья не видел своего друга таким встревоженным и одновременно воодушевленным.        Довольно быстро они спустились и вышли незамеченными вахтершей на улицу. Урок уже шел как минут шесть, еще можно было вернуться, извиниться за опоздание, придумать какую-нибудь нелепую постыдную отмазку, и все-таки Илья обрек себя на приключение, осознавая все риски и последствия. В этом был весь Илья.       Он всегда следовал за рыжеватым Мишкой, всегда шел сзади, и почти никогда не жаловался. Легкий, по настоящему уже летний ветерок растрепал волосы, когда они вышли, а солнце слепило глаза.       — Сейчас мы идем к моему старому знакомому, — сказал Мишка, и порылся в карманах пиджака.       — К какому знакомому, Миш? — Илья стал закипать, пока его друг зажигал сигарету, он действительно мог сорваться в это же мгновение.        — Нагло, знаю, -сказал Мишка с сигаретой во рту, — но поверь, ты мне еще спасибо скажешь.       — Еще как нагло, веснушчатая ты задница. Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.        Негодованию Ильи не было предела, а Мишка шел как ни в чем не бывало, потягивая табачок. Его даже забавляли эти нелепые оскорбления Ильи, он курил как-то особенно долго и шел большими размашистыми шагами. Сколько они уже прошли? Школа позади, слева гаражный кооператив, справа магазинчик «Звезда» в жилом доме, а впереди тропинка.        —  Я обо всем договорился, Илюша. Так, погоди, — Мишка взглянул на свой телефон, чтобы что-то напечатать, — Да, точно всё в силе, нас встретят.       — Боже, кажется, я догадался, что ты сделал.        — Да, я нашел тебе клиента, а ты еще и бесишься. Не стыдно тебе, а, Илюш? — И глядя на довольную рыжую морду, Илья как-то смягчился, но все еще был в прострации, словно его разбудили минуту назад.       — Нельзя было сразу сказать?        — Ваше занятие начнется через двадцать минут, что именно изменилось бы, скажи я тебе раньше? Правильно, ты бы не согласился бы вообще.        — Теперь понятно, придурок. — Илья сделал глубокий вдох, и не менее глубокий выдох. Воздух был теплым, майским, немного пахло от Мишки, но он почти докурил.       По тропинке они подошли к подъезду большого многоквартирного дома, это было совсем недалеко от их с Мишкой школы. Илья про себя отметил, что, кажется, в этом доме жил Степан Гринев, довольно хмурый парень, который когда-то сломал Илье руку в драке. Это было давно.       — Короче это вот этот подъезд, сейчас напишу Степе, что мы на месте.        — Повтори еще раз, кому ты напишешь? — с ужасом воскликнул Илья и присел на лавочку.        — Степе, говорю, помнишь такого? Ах… — тут Мишка замолчал, выдержав театральную паузу,  — он тебе руку сломал, вы что-то не поделили…       — Это было в третьем классе.       — Да-да, точно! Давно это было. Мне казалось, ты уже забыл.       — Идиот, такое не забудешь. Понятно, чего ты молчал.       — Вы же не друзьями разошлись, стал бы я сразу говорить?       Илья задумался. Мысль развернуться и добежать до кабинета физики казалась фактически осуществимой. Он искренне считал, что это правильно, развернуться и уйти. Это единственно безопасный вариант без ущерба себе. Лучше он вернется, за полчаса до конца урока и напишет эту проклятую контрошу, чем перспектива оказаться у старого врага в доме, на чужой территории.       Илья сейчас уйдет, он сделает это себе в убыток, зато без тревоги в грудной клетке, без сжатых внутренностей и кома в горле. Выбор был очевидным. В глазах у Ильи читалось: «Я сваливаю».       — Сколько он мне заплатит?       — Достаточно. Ломаться будешь что ли?       — Не буду, если он заплатит мне вообще.        — Я тебя когда-нибудь подводил?       — Ты всегда так говоришь, перед тем как подвести… По какому предмету ему требуется консультация? — Илью распирало. Это было немыслимо. Он не мог представить, как сидит за столом с этим самым Степкой Гриневым и объясняет ему, скажем, логарифмы?       — Не поверишь, мировая художественная культура. — Мишка выбросил бычок в урну рядом с лавочкой.       — Чего? Шутить вздумал? — ситуация, казалось, походила на какой-то прикол.  В это же время из подъезда вышел высокий парень, метра под два на вид. Крепкий, складный, розовощекий. Илья почувствовал себя смущенным. Перед ними возник этот самый «клиент», персонаж из детства, о котором можно сказать только то, что он мудак, и вряд ли что-то изменилось. Степа сразу заметил Илью, состроил максимально отрицательную морду, и сразу же метнул взгляд на Мишку. Тот лишь развел руками. Степан пожал руку сначала рыжему, и следом неохотно — Илье.        — Ты не сказал, что твой репетитор это он, — Степа показал на Илью с брезгливостью.       — Ой, неловко получилось, а, ребята? — хихикнул Мишка, оголяя ряд белых зубов. — Я так понимаю, одному из вас нужна помощь, а другому — деньги. Как не глянь, вы нуждаетесь друг в друге. Так что?       — Ну, пошли. — тихо отозвался Степан.        Троица вяло заползла в прохладный темный подъезд, и никто не сказал ни слова, ожидая лифт.       А в лифте было жарко. Илья чувствовал это вперемешку со страхом. Он не верил в происходящее. И то верно, ведь ситуация не могла случиться в этой вселенной, только не с ним. Мальчишка сохранял непоколебимое выражение лица, и все-таки совершенно точно ощущал нарастающее недовольство.        Глаза бегали по кнопкам, останавливались на плече Мишки, заглядывали куда-то внутрь друга, в самую его суть. Хитрый лис. Илья не был обидчивым парнем, но он был зол, расстроен и, вероятно, бессилен. Перед глупыми выходками Мишки, Илья не мог никоим образом выступить против. Особенно сейчас, когда ему так сильно нужны деньги.        Настоящий профессионал никогда не будет мешать работу и чувства. Даже если эти чувства — детское огорчение от несправедливо сломанной левой руки в третьем классе, верно?       Невыносимо долго они стояли в тесноте, и Илья все-таки успел ухватиться взглядом за Степана. Красивый. На нем была футболка синего цвета, такого неброского, выцветшего, домашнего. От него веяло всей этой гипер-мальчиковостью. Пассивно-агрессивный пацан, который решал вопросы чисто физически, и никогда не порывался к дипломатии. И все-таки красивый, когда вот так молчит, не отсвечивая.       — Приехали. — Коротко бросил Степан, и пробился вперед, чтобы выйти.        Случайное прикосновение к руке Ильи отозвалось в памяти болью. Черт бы тебя побрал, Гринев.        Когда двери лифта распахнулись, вторым вышел Мишка. Как зачинщик всей этой истории, он не терялся, как Илья, а наоборот. Его настроение значительно подскочило вверх, потому что план, который был почти неосуществимым, прямо сейчас шел ровно и без осечек. Илья вышел последним.       — У меня сестра дома, — сказал Гринев, — спит, наверное, давайте не шуметь.        — Она в городе? Давно? — удивленно вскинул брови Мишка.        — Может, неделю, — без интереса ответил Степа, проворачивая замок.        Входная дверь была старой, советской, такие еще открывают большими тяжелыми ключами. Когда Илья заходил внутрь квартиры, он заметил, что Мишка как-то еще больше затрепетал, а его глаза стали влажными.        — Скажи пожалуйста, — Илье было тяжело говорить со Степаном, каждое слово было труднопроизносимым, немного дрожало на выходе изо рта, — почему тебе нужна помощь репетитора?       — Предмет-то может и простой, — сказал Гринев полушепотом, разуваясь, — но меня спалили за тем, что я списывал, и теперь ко мне придирается училка. Каждый урок она спрашивает меня то, чего я не знаю, ставит двойки и собирается отправить меня к завучу.       — Что мешает тебе прочитать учебник? — спросил Илья.       — Я открывал его два раза, он скучный и мне неинтересно, — спокойно ответил Степа, — мне хочется, чтобы Наталья Ивановна от меня отстала, но ничего делать для этого я не хочу.        — Как по твоему, я решу твою проблему? — Громко взъелся Илья. Он стоял в проходе, стесняясь зайти в гостиную.        — Тише. — Гринев указал на комнату с закрытой дверью. — Ты мне расскажешь несколько параграфов вслух, я их запомню и смогу ответить на следующем уроке.       — Степа, ты понимаешь, как это глупо звучит? — Илья был обескуражен. — Я таким не занимаюсь.       — Илюш, он заплатит тебе две тысячи прямо сейчас, и еще две в среду, если ты согласишься. — Шепотом и с ухмылкой отметил Мишка и сел на диван. В его взгляде читался вызов.        Илье не послышалось? Ему нужно всего лишь рассказывать о разнице между Мане и Моне да еще и за такие деньги?       — Я согласен, можно чаю?