Когда мы были детьми

Никита никогда не верил в то, что в мире существуют знаки судьбы и прочая ерунда, в которую верят все кому не лень. Гороскопы, предсказания, гадалки - всё это чушь собачья, которой себе забивают мозги больные на голову или сумасшедшие. Но, вспоминая вчерашний день, у него начинают закрадываться сомнения по поводу того, что вчера он оказался там в нужное время в нужном месте по чистой случайности. Чистой случайности, которая чуть не свалилась ему на голову и гордо носила имя Николай. Бешеный, тронутый или, говоря проще, ебанутый - именно такое мнение сложилось у Соколова спустя всего несколько дней их даже незапланированных встреч. То вещи на голову кидает, то угрожает избиением, то посылает открытым текстом. Да кто этот детдомовец такой, чтобы угрожать? Не хочется ему больше слышать в свою сторону обзывательства в ответ на помощь. Именно поэтому школьник идёт мимо гимназии с опущенной головой, но всё же поглядывает в сторону здания. На пожелтевшей траве под окнами, а конкретно под одним единственным, валяется что-то белое и плоское. Хочется осмотреть, но мама и так разбудила его, когда на работу уже уходила, поэтому пришлось собираться в спешке, даже не позавтракав. Последняя проблема приносит немало дискомфорта, ведь сидеть на стуле ровно становится невыносимо, когда в животе урчит и требует хоть какой-то пищи, а не очередной дозы никотина. Да и сидел ли он вообще когда-либо за партой ровно? В классе первом ещё, и то потому что заставляли. Улица наряду со школьным двором и тёплыми потоками ветра встречают его с распростёртыми объятьями, когда уроки заканчиваются и вечный узник невероятно скучных теорем, законов и правил может почувствовать себя свободным. Небольшие сбережения мальчик решает оставить на потом и припрятать, ведь знает, что у мамы в магазине можно найти много съестного, ведь никто пропажи одной единственной булочки не заметит. Но для начала нужно посмотреть что же валялось утром под окном гимназии, если это «что-то» ещё не убрали. Действительно не убрали, ведь, теперь подойдя ближе, школьник замечает, что этим чем-то плоским и белым оказываются разбросанные тетради. Листы помяты, скомканы, от некоторых тетрадок остались лишь более плотные обложки, ведь все листы были выдраны. Целый бардак, среди которого удаётся разобрать только единственный более менее уцелевший листок. «Тетрадь по алгебре ученика...» Всё далее обрывается, но, покопавшись во всех бумажках, он находит второй оторванный кусок, судя по всему продолжение. «Николая Лебедева» Неужели это тетради того ебанутого? Если и так, то созревает вполне логичный вопрос: зачем ему было рвать все свои записи на кусочки, а потом ещё и с окна выбрасывать? Вероятность того, что это сделал именно он крайне мала, поэтому Никита предполагает единственный наиболее приемлемый вариант: кто-то сделал это за него. Интересно, он вообще знает или же ещё не заметил бумажного снега под своим окном? Это могут быть хулиганы. Этот вариант наиболее прочно засел в голове мальчика, ведь то, что этого Николая могут унижать или издеваться над ним вполне возможно. Конечно, он высокий, но кто знает как ведёт себя в драке. Хотя, судя по его угрозам Никите и обещаниям точно спуститься на улицу, он был в какой-то степени враждебно настроен по отношению ко всему миру. В любом случае, это не его дело и крайне не хочется, чтобы какой-нибудь охранник или учитель заметил Соколова на «месте преступления», поэтому пришлось следовать старому маршруту по уже выученным поворотам тропы и в магазин. В котором, как обычно, ведут переговоры местные сплетницы и пытаются записаться в долг мужчины средних лет, не слишком хорошей репутации естественно. Мама отвлекается всего на единую секунду, чтобы указать на небольшую картонную коробку под прилавком, где лежит вся просрочка. Конечно, не слишком долго там лежат эти булочки, конфеты и прочее, примерно на дня три-четыре просрочены, но их уже по-любому не продать, поэтому все такие продукты она забирает домой, чему Соколов очень даже рад бывает. Вот и сейчас он берёт одну булочку с корицей, и по привычке садится на небольшую табуретку, паралельно запуская очередную мобильную игру на телефоне. Он и дальше бы сидел так, ни о чём серьёзном не думая и не волнуясь, но уже через минут пятнадцать мальчик, подымая голову на в очередной раз открывшуюся дверь, осознаёт, что новый посетитель никто иной как сам Николай. Какого ещё чёрта он тут забыл? Сбежал что-ли снова... А как же хромающая нога, на которую он так неудачно приземлился? — Ты чё здесь забыл? — школьник со стула подрывается, приближаясь и хватая его за руку, — Ты следил за мной? — Кому ты нахуй сдался? — вчерашняя фраза про «свою жизнь» сейчас действительно теряла смысл, ведь Соколова не покидает ощущение, что этот мальчик нагло за ним следит. Ещё в квартиру ворвётся, если до дома проследит.. Никита без слов выводит его на улицу, естественно, не без бурных возражений со стороны Николая, и наблюдает как он всё ещё аккуратно старается наступать на вчера травмированную ногу. — Говорил, что если попадусь на глаза завтра - огребу, — с усмешкой припоминает школьник, осматривая его с ног до головы. В кулаке зажаты несколько купюр, которые по краешкам подраны также, как и тетради под окном, — Ну давай, нападай. — Иди нахуй, — может, Никита и зря на него набрасывается, может он просто пришёл в магазин что-нибудь купить, как нормальный человек, но его слова не состыковываются с телодвижениями, — Уже в магазин нельзя сходить. — Можно, только не в этот, — и со стороны это выглядит как будто мальчик защищает свою территорию, что свойственно всем детям, думающим, что у них хотят её отобрать, — Сколько у тебя хоть есть? — Тебе какое дело? — сам Коля, вопреки словам, пересчитывает все имеющиеся сбережения, поправляя шлейку портфеля, который так и норовит его на пол повалить из-за тяжести, — Немного. — И думаешь тебе этого хватит хоть на что-нибудь? — сострадание, привитое матерью, таки берёт верх, ибо мальчик всего на минуту исчезает, выходя из магазина с ещё одним «сдавшим сроки» хлебобулочным изделием, — На, но чтобы больше не приходил сюда, а то огребёшь уже ты. — Кто бы говорил, — он вырывает из его рук эту несчастную булочку, спрятав её в рюкзак, в котором она кое-как помещается, — Зассал выйти даже поговорить, охранника он боится. — Его - да, тебя - нет, — зря этот Николай так вызывающе ведёт себя, в конце концов Соколов может просто отменить свой великодушный поступок и забрать булочку обратно при желании, — Чё ты там носишь? — То, что осталось от таких, как ты, — насмешливо бубнит мальчик, перекидывая всё имеющиеся в рюкзаке, но не находит того единственного и самого важного, — Я тетради оставил в комнате что-ли.. — Они под окном валяются, — спокойно констатирует Никита, замечая как тот заметно напрягается, — Порванные. — Это ты сделал? — конечно, подозрения падают на того, с кем он больше всего контактировал за последние дни, — Ахуел? — Не я и сам ты ахуел, — Соколова, быть честным, уже начинает бесить эта его манера обвинять во всех существующих и несуществующих грехах, — Они с самого утра там лежат. — Блять.., — не успевает Никита и бросить очередную обидную шутку вслед, как мальчик спохватывается и кое-как ковыляет в другую сторону, в сторону гимназии, пытаясь передвигаться более быстрым шагом. До чего же странный человек, но кто может подумать кроме Никиты, что эта встреча - очередная случайность. Об этом явно нужно думать поменьше, ну потому что зачем этот детдомовец кому-то сдался? Только лишь другим таким же, которые его тетради разорвали и выбросили. — Кто это был? Твой знакомый? — мама за прилавком, разделавшись с особо претензиозным мужчиной, обращает своё внимание на сына. — Да никто, — отнекивается школьник, перебирая все оставшиеся булочки в картонной коробке. Отдал самую невкусную с маком, которого там обыскаться. Большего или лучшего со своим ужасным характером он не заслуживает. По крайней мере, так думает Никита.