Сожжённые крылья

      Это был долгий мучительный сон. О таком сне и не скажешь толком никому, ведь мало кто в него поверит. И кто сможет поверить, что в этом ужасном сне нет звёздочки? Точно не её семья и она сама. Потому что это какая-то неправильная аксиома: сон не может стать реальностью, поэтому её дорогая сестра жива, но если это не сон, тогда её сестры нет. Сон этот был ужасным в своей реальности. Сон, в котором нет света, в воздухе пахнет приближающимся дождём, и всё окружающее пространство было заполнено всеми оттенками траура.       Она же стояла в любимом ею красном платье, словно насмешка над разыгранным представлением. Взгляды, летающие в неё, были колкими и насмешливыми. Она должна была смутиться от них и подумать, с чего она вообще решила надеть именно это платье. Но в голове была звенящая пустота. Она знала, что её зовут Клео, она сестра звезды, она часть семьи. Но ничто из этого не всколыхнуло в ней, даже слезинки не проронила она. Она и не знала, какие эмоции испытывала. Не понимала и не пыталась понять. Больше ей подходило выражение разбитой вазы, в которую сколько не наливай воды, всё утечет.       Она не могла бы даже сказать, что чувствует при виде семьи сестры. Они, в свою очередь, не смогли бы сказать что-то в ответ, такие же тихие и безмолвные, словно статуи. Если бы она слегка присмотрелась, то заметила бы у девушки мешки под глазами, увидела бы, как у неё дрожат руки, поняла бы, что она потеряла с уходом звезды. Она должна была что-то им сказать? Слова не шли, они казались ей сгоревшими письмами, которые она не успела отправить сестре.       Младшая сестра ненадолго прикрыла глаза. Сколько себя она помнила, старшая сестра всегда бежала за огнём мира, словно Прометей, надеясь достать искру для пожара. Старшая сестра закаляла тело, обжигалась и вставала вновь и вновь. Тихий смешок вырвался из её груди. Старшая сестра была юной и невинной девой, как если бы Артемида спустилась в этот бренный, отягощенный силой, мир. А что же она, младшая сестра? Она бежала далеко позади неё, пытаясь спасти от жестокого огня, от безумия, от мечты, ставшей нежданно смыслом жизни. И в этом смысле жизни не оказалось места для родных людей.       Была одержима она мечтой-сном, в нём и уснула навечно.       Солнце вышло из-за туч. Младшая сестра прошептала: — Взлетела, словно Икар, и сгорела в лучах Солнца дотла.