Танцы над пропастью

Все началось с мелочи, которая, случись в другой ситуации, в другой временной период или в исполнении других условно разумных существ, не произвела бы на Шепард совершенно никакого впечатления. Лучше всего было бы не заставать этот разговор вовсе, но коммандеру нужно было обсудить с Джокером очередность миссий, чтобы составить оптимальный маршрут для того, чтобы всё успелось и никто при этом не пострадал. А потом она, погруженная в свои мысли, шла по длинному мосту в кабину слишком медленно и тихо, чтобы её успели заметить. Переборка не была закрыта, и в проёме торчало сразу две спины: турианская и человеческая. Захваченные разговором все трое, включая пилота, не слышали ничего больше. «Ты бы видел, как она танцует. Кроганы пластичнее, уж поверь,» — Джокер фыркнул, и, судя по звуку, повернулся обратно к панели управления. Шепард остановилась, безошибочно определив объект обсуждения и подумала, что надо бы вернуться сюда позже, но не успела. «Мне кажется, что в бою Шепард двигается как настоящий танцор,» — начал Джейкоб, но Гаррус тут же иронично поддержал Джокера: «зато стоит отобрать винтовку, как эти потрясающие движения превращаются в синтетический кошмар…» У этой фразы явно планировалось какое-то продолжение, но Шепард не осилила его дослушать. Кто угодно мог говорить что угодно, но только не он и только не так… Подростковые воспоминания о травле из-за «недостаточной женственности», свежие страхи, связанные с имплантами, доверие двоим друзьям, вот так запросто проходящимся за спиной на её счет, личное отношение к Гаррусу, не успевшее вербализироваться даже в её собственной голове: всё это густо замешалось в одном термоядерном заряде злости, горячая волна прокатилась по телу, и ситуация, будучи неосознанно воспринята как боевая, по боевому же обыкновению моментально реализовалась в действие. «Что, мальчики, обсуждаем начальство?» — ядом в ее голосе можно было отравить целую колонию. Моментально развернувшиеся на звук Джейкоб и Гаррус выглядели замкнутыми в поле стазиса — в воздухе повисла максимально неловкая пауза, и пока никто не успел сформулировать хоть что-то, что могло изменить расклад сил, коммандер начала деловито отдавать распоряжения: «Первый пилот, я скинула данные по ближайшим высадкам. Мне нужен максимально оптимальный маршрут завтра к утру. И чтобы Вас ничего не отвлекало… Сузи, заблокируй, пожалуйста, лейтенанту Моро доступ в экстранет и его личной коллекции порнографии…ну, скажем, на неделю.» «Есть, коммандер Шепард» — в электронном голосе Сузи почудился оттенок недоумения, но комментариев от неё не последовало. Джефф так и не развернулся от приборной панели, вместо этого ссутулившись и молча растирая лицо руками. Шепард перевела взгляд на Церберовского оперативника, и почти ласково выдала инструкции для него: «Джейкоб, приглашаю вас потанцевать. Грузовой отсек, через пятнадцать минут. Фулл контакт. Проверим, не заржавела ли та хвалёная кибернетика, которую вы в меня напихали и достаточно ли во мне гибкости.» Джейкоб козырнул, похоже, осознавая, что это скорее поощрение, но резонно опасаясь подвоха. Посмотреть на Гарруса она смогла только сквозь мысленный прицел — в стык лобовых пластин, куда полагается стрелять, дабы уложить турианца с первого выстрела. Впрочем, тут одного бы не хватило ни в коем случае, так что придется доставать тяжёлый боезапас, предварительно потрепав щиты. «Офицер Вакариан,» — слова превратились в почти шипение, четко обозначая пропасть, на краю которой зависла их дружба — «для Вас у меня будет особая миссия. Через два часа. Подробности найдете в личном сообщении.» Не дождавшись, последует ли согласие, Шепард развернулась на каблуках и по-военному четко прошла к лифту, оставив после себя все тот же напряжённый стазис и глухую тишину. Возможно, она перегибала палку. Возможно, стоило пошутить вместе с ними, проехаться по синдрому Вролика и турианской костемордости, припомнить количество этой самой порнухи в коллекции и страсть к калибровкам, но вся эта проходная совершенно ситуация попала в невероятный комок боли, все равно, что пнули только поджившую рану. И эта боль требовала обезболивающего, пусть даже оно и окажется по составу подозрительно близким к наркоте.