Little lie

— Окееей, я сделаю это. Но только из уважения к правилам, что б вас. Они сидят в тесном кругу на полу и их колени соприкасаются при малейшем движении. Сынмин гордо вздергивает подбородок и, преодолев всего каких-то пару сантиметров, быстро целует Феликса в щеку. — Эй! Так не честно! — восклицает Джисон, подпрыгивая на месте. — Он должен был поцеловать его в губы! — Остынь, вот придет твоя очередь и сам его в губы поцелуешь. — Можешь сделать это прямо сейчас, детка, — смешно вытягивает губы для поцелуя Феликс, потянувшись навстречу Джисону. Тот тут же тушуется, прячась за спину сидящего рядом Минхо. Феликс делает оскорбленный вид, прикладывая руку к сердцу и падая спиной на мягкий ворс ковра. — Ты разбиваешь мое сердце, Хан Джисон, — продолжает скулить он в то время как Чанбин уже тянется к бутылке, намереваясь крутануть ее снова. Ребята сидят на полу в гостиной Джисона. Многочисленные пустые бутылки валяются вокруг, картонные упаковки от заказанной недавно пиццы пустуют рядом. Сегодня день рождения Джисона и по старой традиции друзья собрались в его доме, чтобы устроить что-то вроде пижамной вечеринки только для своих. Вместо теплых стаканов какао и имбирного печенья, однако, они запаслись литрами соджу и вот уже почти час играют в разного рода игры на выпивание. Конечно же первым напивается Чонин. После пары коктейлей (ядерной смеси соджу и светлого пива) и трех раундов в карты (в каждом из которых он проиграл и в наказание выпил залпом целую бутылку пива), его пьяное тельце теперь лишь безмолвно лежит на диване в углу, накрытое теплым одеялом. Изредка он издает какие-то вымученные смешки или зовет кого-то из ребят, чтобы пожаловаться то на внезапный озноб то на жару, пока остальные уже перешли с карт на «правду или действие», а затем и на бутылочку. — Так, ну все, все, мне надоело с вами лизаться, придурки, — говорит Чанбин, недовольно вытирая губы тыльной стороной ладони. Пьяный взгляд Феликса разочарованно скользит по его лицу. Ему сегодня “повезло” больше всех — бутылочка то и дело указывала в его сторону и все хотя бы по разу, но успели коротко чмокнуть его в губы или щеку. Все кроме Чанбина. — Ну и что ты предлагаешь? Мне скуууучно! — ноет Джисон, потянув Минхо за рукав толстовки. Напившись, весь вечер он то и дело лип к старшему, которому не повезло сидеть сбоку от него, то висня на чужой шее, то кладя голову на широкое плечо. Минхо только и оставалось что недовольно вздыхать, пока остальные подшучивали над ним, говоря, что он как всегда выполняет роль няньки Джисона. Но что поделать, если пьяный Джисон превращался в прилипчивого ребенка? Ему просто необходимо было виснуть на ком-то, опираться плечом и подставлять голову под чужую ладонь, прося взъерошить его волосы. — Сыграем в «я никогда не»? Все тут же дружно загалдели, в предвкушении захлопав в ладоши. Чанбин, довольный, что его идея пришлась всем по вкусу, принялся разливать по рюмкам алкоголь. — Только чур играть честно! Правила, думаю, все знают. Если вы когда-нибудь делали то, что назвал ведущий — пьете. — Ясно, ясно! Поехали уже! Я первый! Джисон выпрямляется, хитро ухмыльнувшись но тут же пьяно заваливается на Минхо всем телом. Его нехило так несет от выпитого алкоголя, но в сильных руках Минхо, которые обнимают поперек талии, не давая окончательно рухнуть на пол, Джисон чувствует себя очень комфортно. — Я никогда не… отрубался первым на вечеринках! Все тут же оборачиваются на Чонина, который уже сладко сопит в подушку. Хенджин, закатив глаза, быстро опустошает свою рюмку. — Я все еще помню, как отмывал краску с лица после того как случайно уснул тогда первым. Вы, бля, бываете иногда очень жестокими. — А нечего засыпать в самый разгар вечеринки. Хенджин едва не задыхается от возмущения. — Но над Чонином-то вы не издевались! — Даже не начинай… — встает на защиту младшего Чан, гладит спящего парня по голове и заботливо поправляет его одеяло. — А что? Вечно ты его защищаешь… — Проехали, кто следующий? — О, знаю, знаю! Я никогда не целовал Феликса в губы! — Сынмин довольно хохочет, чувствуя себя гением. — А ловко ты это придумал, — Минхо закатывает глаза, наблюдая за тем как Чанбин, единственный не притронувшийся к рюмке, тайком поглядывает на Феликса. Ли уже давно заподозрил, что у того к Феликсу чувства и сейчас пытался понять, чувствует ли то же самое по отношению к нему Ликс. Наблюдать за растерянным лицом друга было увлекательно, Минхо даже поспорил сам с собой мысленно — напьется ли Бинни сегодня достаточно для того, чтобы сделать признание или нет. В течение следующих двадцати минут с разных сторон раздавались все новые и новые предложения. По мере поступления все больших порций алкоголя в разгоряченные молодые организмы, вопросы становились все более откровенными и смущающими. — Я никогда не спал абсолютно голым. — Я никогда не был в секс шопе. — Я никогда не занимался сексом в душе. — Я никогда не отправлял кому-то свои обнаженные фото. Забавно было наблюдать за все сильнее краснеющим Хенджином, который почти на каждый вопрос выпивал залпом рюмку. — Ну а что? Я не виноват, что вы так скучно живете, — фыркает он, отбиваясь от насмешливых довольных взглядов друзей. Все знали, что Хенджин был тем еще ловеласом, перевстречавшимся с половиной универа. Не мудрено, что у него был такой богатый опыт в подобных вопросах. — Окей, я следующий, — Хенджин в предвкушении потирает ладони, — я никогда не был влюблен в кого-то, находящегося в этой комнате! На секунду все замирают, переглядываясь. Щеки Феликса вмиг розовеют и Минхо успевает заметить это прежде, чем до него, наконец, доходит суть вопроса. — Это шутка такая? — почти рычит Чанбин, а Хенджину хоть бы что — он уже вовсю хохочет, подливая в рюмку друга соджу. — Это же просто вопрос! Казалось, все в этой комнате уже догадались об истинных чувствах Со и от этого игра становится только интереснее. Чанбин недовольно, но все же опустошает рюмку, смотря на кого угодно, только не на Феликса. На удивление остальных, уже через секунду Ли сам опрокидывает в себя алкоголь, тут же морщась от горького вкуса. — Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ! — почти подпрыгивает на месте Сынмин, ударяя Феликса по плечам. — Да уж, кто бы мог подумать, — саркастично мычит Минхо, закатывая глаза и делая глоток из своего стакана. В комнате вновь становится тихо, слышно только мирное сопение Чонина на диване. Все взгляды тут же устремляются на Ли, пока тот непонимающе озирается по сторонам. — Что? — Ты выпил! — Да я просто… выпить уже просто так нельзя? Джисон под его боком вдруг шевелится, едва отстраняясь от парня и с любопытством заглядывая тому в глаза. — Хочешь сказать, это простое совпадение, хён? — пьяно бормочет он, сощурив помутневшие от алкоголя глаза. — Нет, блять, я тоже влюблен в Феликса! — Что?! — злится Чанбин, уже даже не пытаясь скрыть своей симпатии к младшему. — Чего?.. — отзывается сам Феликс, моментально краснея. — Того! Вы двое просто поражаете своим твердолобством. Снимите уже комнату! — А ты не соскакивай с темы! — Я не соскакиваю! — Эй, эй, брейк! — Чан принимается разнимать уже сцепившихся взглядами Хенджина и Минхо. — Договорились же играть честно, так? Минхо? — А я и играю честно, чего вы прикопались? Говорю же, мне просто захотелось выпить. И вообще, больно нужны вы мне, влюбляться… — Верно, Минхо-хён нас на дух не переносит, все это знают, — хихикает Джисон у того под боком, за что получает несильный тычок в ребра. — Давайте играть дальше. — Ладно. Я никогда не… Как бы там ни было, атмосфера после этой небольшой перепалки меняется. Все это замечают, хоть и пытаются по началу делать вид, будто все в порядке. Бан Чан скоро теряет к игре интерес, говоря, что ему нужно позаботиться о Чонине, и относит того в гостевую спальню. Как самый старший, он чувствует свою ответственность за выпивших друзей, которые от алкоголя становились каждый по своему вредным. Хенджин становился еще более колким, чем обычно, Чанбин раздражался по любому поводу, а Минхо вообще начинал ненавидеть все живое. Казалось, только Джисона он хоть как-то мог терпеть рядом с собой в такие моменты. Тот уже давно обвил его тело руками и ногами, как коала вцепившаяся в дерево, взъерошивал чужие волосы и шептал что-то в самое ухо. Эти двое всегда словно были на своей волне и как сильно Минхо бы не хотел казаться для остальных холодным и недоступным, с Джисоном он всегда был чуточку мягче. Через какое-то время все уже были сонными так что Джисон добродушно уступил гостям свою спальню и гостевую комнату, а сам улегся на диване в гостиной, подминая под себя подушки и одеяло. Он слышал как в соседней комнате шептались Феликс с Чанбином и мысленно надеялся, что эти двое уже наконец-то признаются друг другу в чувствах. Он был рад за друзей, хоть и чувствовал при этом какую-то внутреннюю зависть, распирающую его изнутри и заставляющую отчего-то думать о Минхо. Он все еще помнил, как вдруг сердце хёна забилось быстрее, когда Хенджин задал тот вопрос в игре, как он залпом осушил свой стакан, как его щеки покраснели, а взгляд вдруг опустился на руки Джисона, сцепленные у него на талии. Но что, если Минхо соврал? Что если ему правда нравится кто-то из… — Эй, не спишь? — вдруг раздается за спиной и Джисон почти что подпрыгивает на месте, испугавшись внезапного появления Минхо. — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — бормочет Хан, поворачиваясь на голос. — Опять обо мне думаешь, значит? — Хитро щурится Минхо, по хозяйски отодвигая одеяло и ложась сбоку от парня. — Двигайся, не хочу находиться в комнате с теми двумя, такое чувство, что они сейчас… — Фууу, хён, прекрати! Они наши друзья! — По уши влюбленные друг в друга, как оказалось! Повезло Хенджину, он спит как убитый. — Я всегда знал, что этот день настанет, думал, ты тоже. И вообще, мог бы пойти в комнату к Бан Чану. — У него там бомба замедленного действия. Не хочу чтобы Чонин блеванул на меня во сне. — Да ты просто душка. — Я говорил, что вы все меня бесите. Минхо удобно устраивается напротив Джисона, тут же притягивая чужуя ногу и укладывая ее поверх своих собственных ног. — Что ты?… — Что? Тебе же нравится. Ты всегда складываешь на меня свои конечности. Джисон опускает взгляд, краснея. Он и правда любил развалится на Минхо, если они вдруг делили одну кровать на двоих. Минхо, хоть и был вредным, казался ему таким надежным и от него всегда веяло спокойствием и теплотой. Его хотелось обнимать просто чтобы видеть его робкую улыбку, тщательно скрываемую за маской безразличия, чтобы чувствовать как его сердце ускоряет свой ритм, просто чтобы чувствовать его тепло рядом. А сейчас они оба чуточку пьяны, лежат друг к другу непозволительно близко и от Минхо даже сильнее прежнего веет чем-то таким родным и теплым. — Хён? — отчего-то шепотом говорит Джисон, удобнее устраивая свою ногу на Минхо, чувствуя как тот едва поглаживает чувствительную кожу под одеялом. — Что? В пьяном мозгу крутится только один вопрос и Джисон, пока все еще был достаточно смел из-за воздействия алкоголя, не простил бы себе, если бы не задал его. — Тебе правда никто не нравится? Минхо едва ворочается в постели, подкладывая руку под голову и серьезно заглядывая Джисону в глаза. Ему хочется снова соврать просто чтобы избежать лишней неловкости, попытаться скрыть свои чувства глубоко внутри лишь бы не давать другу лишнего повода себя ненавидеть, но… Сказать правду тоже очень хотелось. Сбросить с себя этот груз, висевший камнем на шее, наконец признаться хотя бы самому себе в том, что кто-то сумел покорить его ледяное сердце. Впрочем, не то чтобы этот кто-то сильно старался. Просто всегда был рядом, прижимал к себе крепко, дарил самые теплые улыбки и заставлял сердце млеть от одного только взгляда в самые прекрасные на свете глаза. — Нравится, но… все не так просто. — Это ведь не Феликс, да? Минхо возмущенно фыркает. — Я сейчас ударю тебя подушкой. — Прости, я должен был убедиться, — улыбается Джисон и облегченно выдыхает. — Так у тебя есть другие… предположения? Джисон задумывается. — Дай подсказку. Минхо мягко поглаживает джисонову ногу под одеялом, медленно пробираясь все выше по бедру, едва щекоча кожу. — Ладно. Если бы мы сейчас снова играли в ту дурацкую игру и Хенджин повторил свой вопрос, я бы вновь выпил. — То есть это действительно кто-то из нас? — Джисон в удивлении закрывает рот ладонью. Минхо закатывает глаза, удивляясь, как до парня медленно доходят такие очевидные вещи. — Хорошенько вспомни слова Хенджина. Что он сказал? — «Я никогда не был влюблен в кого-то, кто находится в этой комнате», кажется? — Точно. — И как это должно мне помочь? Минхо придвигается ближе, убирая упавшую на лицо друга темную прядь волос, едва проводя по его скуле и останавливая ладонь на чужом подбородке. — В этой комнате сейчас нет никого кроме меня и тебя. Джисону понадобилось несколько секунд чтобы сложить два и два, после чего его щеки моментально горячеют и он мысленно благодарит высшие силы за то, что в комнате сейчас очень темно. Тем не Менее он уверен, что Минхо чувствует, как все его тело покрывается мурашками и он шумно выдыхает прямо в чужие губы, находящиеся всего в нескольких сантиметрах от него. — Оу. — Только и может выдавить он спустя какое-то время. Минхо смотрит на него спокойным, уверенным взглядом, будто решил для себя — была ни была, терять ему все равно нечего. — Хочешь, я могу уйти в комнату к Бан Чану? — Что? Нет-нет, не уходи, — Джисон сильнее обвивает ногой тело Минхо, придвигаясь ближе и случайно больно стукнувшись своим лбом о его. — Черт, прости, я хотел сказать, что если ты правда, ну… то есть, я не против, что ты… и вообще я тоже… но… Минхо уже не слушает, его губы сами собой расплываются в улыбке, а потом в темноте находят губы Джисона, прикасаясь почти что по детски, но вскоре уже более уверенно, не испытывая никаких препятствий. Джисон по-началу теряется, выставляет вперед ладони, упираясь ими в сильную грудь Минхо, но потом притягивает парня ближе к себе за ворот, приникая губами в ответном поцелуе, плавясь от неожиданно нахлынувших чувств, поддаваясь какому-то странному порыву. Минхо переворачивается, нависая над Джисоном, ловит губами чужой тихий стон, тут же отстраняясь, чтобы накрыть рот Хана ладонью. Друзьям не обязательно знать о том, чем они сейчас занимаются. Минхо уже и так предвкушает, как завтра все начнут дразнить Феликса и Чанбина за их совершенно неуместные стоны ночью. Нет, Минхо с Джисоном такого точно не надо. Они тихо смеются, прислушиваясь к звукам в доме и вдруг отчетливо слыша чей-то протяжный глухой стон, переглядываются и снова смеются, содрогаясь всем телом. — Они ведь не?.. — с надеждой спрашивает Джисон, а Минхо лишь наклоняется чтобы снова поцеловать его приоткрытые губы. — О, еще как да, — вдруг раздается недовольный голос со стороны зоны кухни. Оба парня тут же отскакивают друг от друга и упираются взглядом в сидящего за столом Хенджина. — Какого черта?! — Да не волнуйтесь вы так, я мало что слышал. Только сладкие причмокивания, но может это были Феликс с Чанбином? Кто знает? — Блять, Хенджин… почему ты вообще не спишь? — По той же причине, по которой ты ушел к своему ненаглядному. А ведь я знал, что ты соврал мне! Эти двое там уже все зубы друг другу пересчитали. Языком. Я думал поспать на диване, но как я понял, у нас тут что-то типа флешмоба? Как думаете, Бан Чан и Чонин?.. — Фуууу, нет! — хором протестуют Джисон и Минхо. — А я бы не удивился. Чан так на него смотрит… Ладно, не важно. Простите, но я сегодня сплю с вами! Хенджин довольно шагает к дивану и ложится посередине, совсем не обращая внимания на недовольные взгляды друзей. — Еще намилуетесь, я жесть как хочу спать. — И тебе приятных, — ворчит Минхо, отворачиваясь от Хенджина и упрямо стараясь игнорировать мысли о жестоком убийстве так не вовремя пришедшего друге. На губах все еще отчетливо ощущается вкус губ Джисона и ему не терпится вновь прижаться к ним, а еще к тонкой шее, плечами бедрам. Теперь, наконец, выпустив чувства наружу, Джисона хотелось всего и сразу, ни то съесть ни то… — Эй, парни?… — вдруг раздается еще один голос откуда-то со стороны спален. — Вы не поверите, там это… Бан Чан и Чонин… Хенджин и Джисон не сдерживают громкого смеха. Минхо молча отодвигает одеяло для Сынмина.