Мировое зло и табуретка

Фёдор Достоевский всегда гордился тем, что ему достаточно одних только слов, чтобы подтолкнуть человека к той самой грани, за которую уже нельзя сделать шаг назад. Люди по своей природе эгоисты, и несколько четких ударов по болевым точкам достаточно, чтобы брат пошел на брата, дочь убила собственную мать и муж из ревности зарезал любимую жену. Огнестрельное и холодное оружие в глазах Достоевского — примитивные вещи, человеческий разум немного интереснее, но тоже начинает утомлять. Это не значит, что Фёдор перестанет выворачивать наружу гнилые людские души, но он давно уже не ощущает тот прилив адреналина, который нахлынул в первый раз. План сегодняшней операции, как и всегда, был продуман до мельчайших деталей. Глупая, избалованная девчонка и вечно занятой отец. Мать умерла при родах, и отец, не зная, что делать, просто оставил ребёнка многочисленным няням, от которых сама девочка не раз с громкой истерикой избавлялась. Скучно. И просто. Сначала убедить в своей исключительности, затем указать на вину отца в игнорировании и в пренебрежении ею. Далее рассказать о его незаконной деятельности, показать доказательства; потом — фото любовницы и внебрачного ребёнка. И в конце вложить нож в руку для совершения «справедливости». Ведь он — тварь, не заслужившая даже просто зваться человеком, и лучшим наказанием для такой падали будет быстрая смерть от той, кто пострадала в этой истории больше всего. Достоевскому скучно. Вся жизнь этой девчонки до банального скучная. В данный момент, в его руках, она не больше, чем одноразовая марионетка, которую он в любой момент может выкинуть. Сейчас они на двенадцатом этаже пентхауса, в дорогом ресторане, владельцем которого является один из членов Исполнительного комитета Портовой Мафии. Неудивительно, с чего здесь собралась такая толпа людей в черных костюмах. Это так предсказуемо. И то, что появятся эсперы из Вооруженного Детективного Агентства, Фёдор это знал. Даже больше, он хотел, чтобы они пришли сюда и стали свидетелями отвратительной человеческой жадности. Достоевский был игроком, и как игрок больше всего любил стравливать разные фигуры друг с другом. Как изменятся выражения лиц эсперов из ВДА, когда одна мелкая девчонка зарежет собственного отца? И какой пешкой после этого пойдёт Дадзай? К сожалению, на второй вопрос Фёдор уже знает ответ, люди слишком предсказуемы. А впрочем, если это Дадзай, есть шанс, что он удивит. Фёдор с нетерпением ждёт этой партии. Достоевский переместил свой взгляд на часы. Три минуты. Осталось три минуты до вполне предсказуемого финала. С нижних этажей сюда подымется возомнивший о себе слишком много человек, и дочка дрожащими руками вонзит нож ему прямо в сердце. Конечно, детективы попытаются этому помешать, но Гоголь отвлечёт их внимание, пара секунд, но этого хватит. Мафия останется стоять на месте, у них чёткий приказ без высшего руководства никак не взаимодействовать с человеком по имени Фёдор Достоевский. Естественно, наверх уже доложено о его присутствии здесь. И все понимают, если бы Фёдор хотел, Мафия никогда бы не узнала о его присутствии. Но по какой-то причине он даже не попытался себя скрыть. Две минуты. Накахара Чуя будет здесь через пять. Девушка за спиной Федора подняла свою голову. Её зрачки сжались, как у кошки. — А ты часом не охренел? — прошипела она в сторону Достоевского и положила нож на стол. Русские слова, без акцента. Странно, в отчётах не было информации о том, что она знает этот язык. Мысленно Фёдор уже начал анализировать ситуацию. — Иди нахрен, придурок, — девчонка перешла опять на японский. — Хочешь кого-то убить, пожалуйста, не буду останавливать, только не надо меня в это вмешивать. — Ему было плевать на твою жизнь, он оставил тебя совсем одну. Когда много выпивал, поднимал на тебя руку, и его подчинённый чуть тебя не изнасиловал. Разве такой человек заслуживает жизни? Разве ты не хочешь освободится от его цепей? — спокойный голос Фёдора гипнотизировал. Он знал, куда и как сильно давить для лучшего эффекта. — Не слушай его! — закричал с другого конца зала Вер-тигр и уже собирался бежать девушке на помощь, но его остановила рука Дадзая на плече. Почему ты ничего не делаешь, Осаму, выжидаешь лучшего момента для атаки? — Ты тоже захлопнись! — зло бросила в сторону оборотня девчонка. — Кошачьих не спрашивали. Она поняла, что он тигр по частичной трансформации? Неужели знает об эсперах? — Значит так. — Девушка сделала шаг к Достоевскому. — Я ненавижу, когда мной пытаются манипулировать. И меня бесит, когда за мой счёт пытаются самоутвердиться какие-то мудаки. Бесишь, — почти выплюнула она в сторону русского. Фёдора это начало утомлять. Под её внимательным взглядом он подошёл к девушке поближе и схватил прядь длинных чёрных волос. Волосы — тоже часть тела. Достоевский использовал свою силу. Не внушение, но ментальная иллюзия, за долю секунды опять пережить всё то, что она успела испытать от отца и его окружения. Эти воспоминания давят и сводят с ума, ненависть к родителю расцветает ещё ярче. Достоевский отпустил ее волосы, и девушка отпрянула назад. — Ах ты ссука, — опять по-русски. Одной рукой она опёрлась на спинку стула, чтобы не упасть, вторую прижала к голове. В этот момент закончились отведенные три минуты. В зал зашёл мужчина лет пятидесяти, за ним показалась невысокая рыжеволосая фигура. Накахара? Так быстро? Похоже, сегодня всё идёт не по плану, Фёдор раздражён, но в то же время его это интригует. Давно никто не разрушал его ожидания. — Эй, придурок, — вдруг подала голос девушка. — Ты веришь в теорию множества миров? Я вот да, и как ты меня бесил там, — девчонка неопределенно махнула рукой в пространстве, — так ты бесишь и здесь. — На её лице появился злобный оскал. — Только если я тогда не могла по твоей физиономии съездить, то хоть сейчас оторвусь. И после этих слов она резко подняла с пола стул и запустила им в стоящего напротив Достоевского. Такого никто не ожидал. Чуя, уже готовый вмешаться, пораженно замер. Хоть Фёдор и уклонился, но сам факт полетевшего в его сторону стула сбивал с толку. — Упс, промахнулась, — съязвила девчонка. — Но ничего, здесь много стульев, уверена, хоть одним попаду. Она снова потянулась к мебели, но не успела. К её шее прижались руки, возникшие буквально из воздуха. — Совсем не боишься смерти, а? — в зале стало на одного человека больше, своё появление Гоголь обставил эффектно. — Кхе, а чё её бояться, — прохрипела, — это в первый раз страшно, а потом привыкаешь. Кха. Она пыталась помешать чужим рукам душить её, но потом, видимо, сдалась. На секунду расслабилась; затем резко потянулась к лежащему на столе ножу и вонзила его в сжимающие её шею руки. Гоголь отменил действие своей способности. На белой перчатке растеклось алое пятно. — Пешка возомнила себя королевой? — подал свой голос Фёдор, но был наглейшим образом прерван. — Захлопни варежку, а? Сегодня просто отвратительный день, поэтому я сначала врежу тебе, — девушка показала на Достоевского, — потом съезжу по ребрам ему, — на отца, — допью свой чай, и только потом дам себя убить, уяснил? Мертвую тишину ресторана разрушил громкий смех Гоголя. — А она смешная, правда, Дос-кун? Достоевский никак не изменился в лице, но в его глазах промелькнул огонёк интереса. Точно такой же возник и в глазах Дадзая Осаму. — Ах, как жаль, леди, что нам так скоро приходится прощаться. — Снаружи, у входной двери, послышался шум. —Прибыло подкрепление Мафии, да? Не прошло и года. Но я уверен, что скоро мы встретимся вновь. — Гоголь на манер джентльмена снял шляпу и поклонился даме. — Люди грешные создания, и я хочу это изменить. — Фёдор Достоевский говорил не много, и, как правило, все его слова имели двойное дно. — Ой, а у нас тут кто-то богом решил заделаться, губа не треснет? — под внимательным взглядом Федора девчонка не дрогнула. Как и раньше, каждое её слово было пропитано желчью и ядом. — Обещаю, если мы встретимся ещё раз, я брошу в тебя что-то потяжелее стула. Ради такого не поленюсь даже кирпич в сумке таскать. Достоевский и Гоголь начали исчезать прямо в воздухе. — Самоуверенные люди долго не живут. — Особо болтливые тоже! — крикнула Достоевскому вдогонку девушка, но он уже исчез. Зал продолжил молчать. — Так, — главная героиня происходящего бардака громко хрустнула пальцами и стала быстро идти к выходу. — Дебил папаша, как хорошо, что ты сам сюда зашёл, а то бегай за тобой по всему городу, ищи. — Она быстрым замахом ударила ногой по ребрам мужчины. Отец девушки этого явно не ожидал, он упал на пол и схватился за травмированное место. В другой ситуации мужчина обязательно попытался бы ей ответить, но не когда рядом стоит мафия. И не когда по залу растекается такая сильная жажда крови. Странно, девчонка этого как будто не замечает. Стоит прямо, дышит ровно, кажется, девушку вообще не смущают направленные в её сторону пистолеты. — Хм, что? — гордо задрав голову, она посмотрела на рядом стоявшего исполкома Портовой Мафии Накахару Чую. — Говорю же, день отвратный, — кивнула в сторону лежащего на полу мужчины. — Должна я хоть как-то себе это компенсировать. Никого не стесняясь, девушка потянулась к ручке двери. — Ха, а ты ведь вряд ли переживёшь завтрашний день, — вдруг подал голос Дадзай. — Ты разозлила Фёдора, — Осаму рассмеялся. — Но должен признать, этот трюк с табуреткой был что надо. — Мгновение, и губы Дадзая перестали улыбаться, а глаза вернулись к своему обычному безжизненному состоянию. — Ты будешь умирать медленно и мучительно, всё-таки задела его гордость. — Вместо весельчака Дадзая из ВДА на неё сейчас смотрел Демон-вундеркинд Портовой Мафии. Девушка отмахнулась от его слов как от надоедливой мухи. — Детскую мечту прибить мерзкого демона я почти исполнила, так что, если что, уйду со спокойной душой. — Девчонка, не заботясь о взглядах, впивающихся в спину, открыла дверь и вышла в коридор. — И вообще, какая разница, закончится эта жизнь, пойдёт следующая. А пытки хоть какое-то развлечение, — пробормотала она себе под нос. Её монолог услышал только Накахара Чуя и странно на неё посмотрел. Она продолжила идти вперёд, параллельно раздумывая, где бы взять тяжёлый кирпич. Нет, правда, раз уж к ней так активно лезет местный тёмный властелин, почему бы этим не воспользоваться и не развлечь себя? Всё-таки так просто и быстро до главного зла всея мира она ещё никогда не добиралась. И как она уже говорила, чего ей бояться? Смерти? Забвения? Да она бы с радостью приняла их. Но, к сожалению, не верит, что в этом мире её желания исполнят, хотя вроде была тут одна книженция, способная менять законы времени и пространства. А если она пропишет в ней себе вечный покой, сработает? Но даже если да, где искать эту книгу? Ой, да к чёрту вся и всех, нет настроения. Сначала кирпич, потом чай, потом встреча с мировым злом в лице Достоевского, и потом опять новый мир. Девушка надеется, что следующий будет поспокойнее этого, всё-таки она давно мечтает об отдыхе. На другом конце города на мягкие кресла опустились Фёдор и Николай. — Забавная девочка, — шутовская улыбка не сползала с лица Гоголя. — На неё не подействовала моя способность. — Что? — удивлению Николая не было предела. — Точнее, она ей не поддалась. — Достоевский наклонился ближе к окну. — Интересно, — уголки его губ немного приподнялись вверх. Отражение Фёдора в стекле повторило его движения. Гоголь замолчал. Его друг нашёл себе новую игрушку, давно такого не было. Николай всмотрелся в ожившие аметистовые глаза Фёдора. И правда интересно. Что ж, кажется, они задержатся в этом городе дольше, чем планировали, но Гоголь этому даже рад. Шоу только начинается.