уроки поцелуев для лучшего друга

      — Лань Чжань, научи меня целоваться.       Вокруг никого, пустой школьный коридор выглядит необычайно тоскливо. Все сейчас в столовой, в школе время обеда, Вэй Ин и Лань Чжань сидят на подоконнике, у одного в руках телефон, у другого — книга по химии.       Лань Чжань на секунду замирает, слыша чужие слова, его палец зависает над страницей. Он поворачивает голову к Вэй Ину, тот поджимает ногу под себя и смотрит на стенд с информацией. На нем — уже известное им обоим расписание занятий, а еще объявление о мероприятии, которое пройдет через неделю. Игра школьной сборной по футболу против соседней школы, кажется, отсюда не слишком видно, все мелким шрифтом.       — Что? — спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин поворачивает голову в сторону лучшего друга, улыбается робко, но красиво. Самая красивая улыбка у самого красивого человека на земле.       — Говорю: научи меня целоваться, — как нечто самой собой разумеющееся повторяет Вэй Ин. Как будто говорит о погоде, о том, что как обычно не выучил материал или потерялся в разнице между косинусом и синусом.       — Я… не понимаю.       Лань Чжань закрывает книгу и откладывает ее в сторону на оставшееся место на подоконнике. Он широкий, вмещает в себя сразу обоих учеников и уже слегка накренился от тяжести их совместного веса.       — Я просто подумал, — начинает Вэй Ин бодро, — что вот позовет меня кто-нибудь на свидание, а я целоваться не умею. Опозорюсь еще… А если ты меня научишь, то все пойдет как надо.       Вэй Ин улыбается, он всегда, черт возьми, улыбается, а Лань Чжань всегда залипает на его улыбке на целую бесконечность. Конечно, бесконечностью эти мгновения являются только для Лань Чжаня, для остальных они — миг.       Лань Чжаню неприятно и немного больно, он чувствует на языке вкус уксуса и негодует. Вэй Ин просит научить его целоваться, а потом говорит о людях, с кем когда-нибудь пойдет на свидание. Эти люди абстрактны, но Лань Чжань уже заранее испытывает к ним неприязнь. А также горечь от мыслей и картинок, проносящихся в голове вихрем: Вэй Ин целует кого-то другого, Вэй Ин держит за руку кого-то другого, Вэй Ин говорит «я люблю тебя» кому-то другому. Лань Чжань хочет сказать «не ходи ни с кем на свидания, я свожу тебя на самые лучшие», но вместо этого он говорит:       — Я не могу научить тебя.       — Ну Лань Чжа-а-нь, — канючит Вэй Ин. Его нижняя губа выпирает под верхней, Лань Чжань помнит, что бесконечность — миг, и смотрит, пока может. — Это потому, что ты не хочешь помочь другу?       — Это потому, что я не могу научить тебя чему-то, что не умею сам.       В голосе Лань Чжаня — серьезность, во взгляде Вэй Ина — удивление. Книга падает с подоконника, не выдерживая неловкого молчания между двумя людьми, и удобно устраивается на полу под ногами владельца. Лань Чжаню приходится за ней наклониться, но его взгляд падает не на упавшую вещь, а на длинную ногу, свисающую с подоконника. Она идеально бы смотрелась на плече у Лань Чжаня, думает он. Вторая, подогнутая, — на другом плече. Лань Чжань хочет гладить и целовать эти ноги до самой смерти, как жаль, что он трус и никогда не сможет сказать об этом вслух.       Когда Лань Чжань выпрямляется, Вэй Ин смотрит на него странно, словно изучает, хотя чего он там не видел в его лице? Они знакомы, сколько помнят себя, и даже больше. С пеленок, как принято говорить.       — Что ж, я не ожидал, — признается Вэй Ин, выпрямляя правую ногу.       Теперь обе его ноги ровные и касаются друг друга, Лань Чжань ловит себя на мысли, что хочет встать между ними и никуда не уходить. Вэй Ин — дом, это слова-синонимы для Лань Чжаня. Убежище, если хотите. Любовь всей жизни, если спросить у Лань Чжаня. Правда Лань Чжань не скажет, лишь подумает, но не скажет.       — Но раз так, то даже лучше! — вдруг говорит Вэй Ин. Лань Чжань в ответ смотрит непонимающе, слегка отмирает, перестает копаться в своих же мыслях и кладет в рюкзак книгу, которую поднял с пола. В рюкзаке таких книг целых пять штук, они не слишком хорошо умещаются там, но Лань Чжань очень настойчив, когда дело не касается Вэй Ина. Поэтому он запихивает книгу в рюкзак успешно, а еще так же успешно ловит панику, когда Вэй Ин продолжает:       — Мы можем стать друг у друга первыми.       Лань Чжань думает, что уши его обманывают, и переспрашивает. Вэй Ин хмыкает.       — Мы можем научиться вместе, — он пожимает плечами, как если бы сказал, что сегодня солнечно.       Сегодня не солнечно, дождевые капли стекают по окну у подоконника и рисуют на стекле водяные полосы.       Заметив неуверенный взгляд друга, Вэй Ин добавляет:       — Если, конечно, ты не хочешь припасти свой первый поцелуй для кого-то другого.       Лань Чжань, конечно же, не хочет. Ему кроме Вэй Ина не нужен никто, разве что брат, но брат — семья, это другое. Вэй Ин же просто друг, пусть и самый лучший, а еще преданный и честный, красивый, харизматичный, веселый и заботливый. Но друг, а это слово Лань Чжань предпочел бы из памяти стереть и поставить на него блокировку в мозгу, чтобы никогда его больше не слышать и не чувствовать, как болит от этого сердце.       Так о чем там говорил Вэй Ин? Ах, да, поцелуи. Лань Чжань только сейчас понимает, что Вэй Ин хочет поцеловать его. Его, господи боже.       — Ты действительно этого хочешь? — спрашивает он.       Сердце колотится как неадекватное, но оно такое и есть, потому что ненормально желать лучшего друга так, как это делает Лань Чжань. Ненормально хотеть целовать его всего сутки напролет, облизывать его с ног до головы и, возможно, трахать так, чтобы задохнуться. Лань Чжань ненормальный, но что он может против Вэй Ина? Капитулировать и склонить голову, разве что.       — Хочу, — улыбается Вэй Ин. — Сегодня, в семь, у меня дома, — перечисляет парень, лениво потягиваясь и спрыгивая с подоконника. Его синий пиджак слегка помялся, Лань Чжань уже тянет руку, чтобы его разгладить, но вовремя себя одергивает. Рука обиженно прилипает к телу, Вэй Ин оборачивается к Лань Чжаню и вопросительно на него смотрит. — Согласен?       Лань Чжань не смог бы ему отказать, даже если бы он звал с собой на ограбление банка или акт терроризма. Вэй Ин бы никогда не позвал, конечно же. Может быть, именно поэтому Лань Чжань так любит его.       — Хорошо, — кивает Лань Чжань.       Вэй Ин радостно улыбается и хватает свой рюкзак. Лань Чжань берет свой, и они направляются к кабинету химии. По пути Лань Чжань успевает бросить взгляд на стенд с информацией, но он не может читать, потому что иероглифы для него сейчас — одна сплошная кашица. Потому что Вэй Ин начинает говорить, рассказывает о новой песне, вышедшей совсем недавно, и Лань Чжань тонет в его голосе. Снова и всегда.       Дома у Вэй Ина, в семь, достаточно людно. Когда Лань Чжань стучится, дверь ему открывает сестра Вэй Ина. Она красивая и добрая, улыбается всегда как и Вэй Ин, но с улыбкой Вэй Ина не сравнится ни одна другая, так что к дружелюбию Яньли он равнодушен, лишь кивает вежливо на ее приветствие. После школы у Лань Чжаня был урок в музыкальном классе, поэтому он не успел переодеться к приходу к другу, стоит в школьной форме и с рюкзаком. Вэй Ин выбегает из комнаты одетый в потрепанные штаны и футболку с пятном от краски на рукаве, целует сестру в щеку и хватает Лань Чжаня за руку, утаскивая в свою комнату. Они идут через гостиную, там мадам Юй и господин Цзян сидят на большом диване у телевизора и борются за пульт, в кресле сидит Цзян Чэн, как всегда чем-то недовольный. Взрослые здороваются с Лань Чжанем, Цзян Чэн игнорирует, ну и пусть. Лань Чжаню он взаимно не нравится.       Вэй Ин весь путь до комнаты держит его за руку, их пальцы переплетены, но это обычное, дружеское. Вэй Ин всегда держит его за руку только так, но Лань Чжань даже спустя годы не может привыкнуть. Для него это всегда тяжело, сердце никогда не отдыхает, колотится как сумасшедшее.       В комнате у Вэй Ина стоит полумрак, из света лишь лампа в форме осла на прикроватном столике. Вся комната увешана плакатами рок-групп и актеров, Лань Чжань напоминает себе, зачем они сюда пришли, и нервно оглядывается по сторонам. Будто все эти люди на плакатах смотрят, видят и осуждают его. Будто сейчас они все разом оживут и расскажут Вэй Ину всю правду о том, какой Лань Чжань плохой друг.       — Садись, — говорит Вэй Ин с улыбкой.       Он выглядит обычно, совсем не нервничает в отличие от Лань Чжаня, который слишком сильно сжимает лямку своего рюкзака. Вэй Ин замечает это, отбирает рюкзак и бережно кладет его на стул у письменного стола, затем кладет руки на плечи Лань Чжаня и нажимает, чтобы тот наконец отмер и присел, как того просили.       Лань Чжань садится, опускает взгляд в пол и кладет руки себе на колени. Периферическим зрением он видит, как Вэй Ин садится рядом, чувствует его запах, он уютный и почему-то напоминает детский шампунь для девочек. Возможно, в ванной перепутал бутыли, думает Лань Чжань, обычно Вэй Ин пахнет иначе. Но всегда вкусно.       — Ты нервничаешь слишком сильно, — хмыкает Вэй Ин, кладя руку Лань Чжаню на бедро. Она — огонь, думает Лань Чжань. Прикосновение обжигает, и ладони у Лань Чжаня потеют, неприятно липнут к одежде.       — Я… Да, немного.       — Да ладно тебе, что такого? Поцелуемся и все.       Голос Вэй Ина бодрый и веселый, он совсем не волнуется, и Лань Чжань почему-то из-за этого расстраивается. Вероятно, потому что лишь он один здесь влюблен, лишь у него сердце танцует в груди танго и рвется навстречу любимому человеку. Это больно.       Вэй Ин касается его щеки и поворачивает голову к себе, Лань Чжань ловит пронзительный взгляд серых глаз, и ему кажется, что Вэй Ин знает. Видит, что делает с Лань Чжанем, и наслаждается этим. Вот только как это возможно…       — Ты меня поцелуешь или я тебя? Лань Чжаню кажется, что голос у Вэй Ина слегка хриплый, но ему только кажется. Ладонь так уютно согревает щеку, что Лань Чжань хочет навсегда остаться в таком положении.       — Как… хочешь, — неуверенно говорит Лань Чжань.       Вэй Ин, кажется, понимает, что от него инициативы ждать не стоит, и просто кивает. А затем придвигается чуть ближе на кровати, их бедра теперь соприкасаются. Его лицо близко, ближе, чем когда бы то ни было, и Лань Чжань чувствует себя зверем, загнанным в клетку. Он прикрывает веки, сдавшись, потому что это Вэй Ин. Даже если это будет единственный их поцелуй, Лань Чжаню хотя бы будет по чему тосковать.       Губы Вэй Ина касаются его совсем невесомо, Лань Чжань выдыхает через нос, и этот звук очень громкий, он словно заполняет всю комнату и заставляет уши Лань Чжаня налиться алым цветом. Губы у Вэй Ина сухие, даже слегка грубые, но Лань Чжаню все равно, и он впервые за сегодня решает проявить хоть немного инициативы, поэтому робко кладет свою ладонь на шею Вэй Ину и слегка давит, приоткрывая рот. Их носы сталкиваются, Вэй Ин хихикает и слегка наклоняет голову, а затем снова поцелуй. Совсем детский, без намека на продолжение, обычное касание губ, но у Лань Чжаня и от этого кружится голова так, что любое сотрясение позавидует.       Они отстраняются.       — Все хорошо? — спрашивает Лань Чжань. Он открывает глаза и пытается сфокусировать взгляд, но у него не получается. Вэй Ин перед ним — пятно, мозаика из Вэй Инов поменьше.       — Ммм, да? — не слишком уверенно говорит Вэй Ин. — Все отлично, в следующий раз попробуем с языком.       — В следующий… раз?       Лань Чжань наконец может видеть нормально, и Вэй Ин перед ним выглядит совсем немного смущенным за счет порозовевших скул, но улыбка на его лице, больше напоминающая ухмылку, не дает как следует увидеть смущение.       — Да, давай завтра в то же время? — предлагает Вэй Ин. Лань Чжань кивает на автомате, встает с чужой постели и тянется за своим рюкзаком. Вэй Ин хватает его за руку.       — Эй, ты куда?       — Разве мы не закончили? — Лань Чжань неловко ведет плечом, его все еще немного кроет от произошедшего.       — С поцелуями на сегодня — да, но ты вот так уйдешь? — удивляется Вэй Ин. — Оставайся у меня, цзецзе приготовила ужин, можем вместе поделать домашку, а потом что-нибудь посмотреть. М?       Лань Чжань, конечно, соглашается. И все то время, что он проводит в комнате Вэй Ина, он периодически касается губ пальцами, не в силах забыть невероятное ощущение, когда сердце падает в район живота и скачет внутри в желании вырваться наружу. Сердце Лань Чжаня говорит намного больше, нежели может его хозяин.       Вэй Ин все это время выглядит обычно, для него их поцелуй не значит ничего, и Лань Чжаню больно, но он потерпит. Особенно зная, что завтра его ждет еще один поцелуй, еще одно одолжение, момент, который он запомнит на всю жизнь, даже если потом он будет несчастен и одинок.       На этот раз дверь ему открывает Цзян Чэн. Они обмениваются на пороге легкими кивками, ни один из них не желает тратить энергию на приветствия и друг друга. Лишь когда Лань Чжань разувается и уже идет по направлению к знакомой комнате, Цзян Чэн кладет руку ему на плечо и говорит:       — Обидишь его — проблем не оберешься.       Голос Цзян Чэна как обычно суровый, Лань Чжань раздраженно сбрасывает его руку. Он не понимает, к чему были эти слова, разве мог он чем-то обидеть Вэй Ина? Вэй Ин для него — все и даже больше, он бы и слова не сказал ему поперек. Возможно, это неправильно и даже странно, дядя бы, наверное, еще больше поседел, залезь он в голову к своему племяннику хотя бы на минуту. Но Лань Чжаня его одержимость не беспокоит, потому что он любит и не может от этого избавиться. Он пытался, не вышло.       Вэй Ин открывает ему дверь и приветливо улыбается, мягко подталкивает в спину и снова забирает рюкзак, кладя его на стул. Лань Чжань снова не смог переодеться, он в школьной форме, но она ему даже нравится, так что все нормально.       — Привет, Лань Чжань, у меня тут бардак немного, извини.       Лань Чжань не видит в комнате чего-то особенного, здесь не прибрано точно так же, как и всегда. Лань Чжаню все равно на разбросанные чертежи на полу или пустые кружки от кофе на столе, чье количество перевалило за десяток. Он садится на кровать, как и в прошлый раз, и ждет. Мандраж не такой сильный, сильнее предвкушение. Лань Чжань удивляется, как вообще смог уснуть прошлой ночью, зная, что на следующий день его будет ждать поцелуй с Вэй Ином.       — Ну что, ты готов? — спрашивает Вэй Ин.       Он все еще стоит, колени Лань Чжаня упираются ему в голени.       — Наверное.       Вэй Ин хихикает и качает головой, а затем наконец-то занимает место рядом. Лань Чжань теребит в руках полы пиджака. На этот раз на Вэй Ине другая футболка, без пятна, от нее исходит запах мужского парфюма, который заполняет ноздри Лань Чжаня. Он улавливает аромат, классифицирует его как приятный.       — Может, на этот раз начнешь ты? — предлагает Вэй Ин. Лань Чжань не против, он приближается к лицу Вэй Ина своим и мягко тычется ему в губы. Они приоткрываются, с наклоном головы проще, их губы двигаются навстречу друг другу, и на этот раз поцелуй гораздо глубже, чем в прошлый. Лань Чжань чувствует, как язык Вэй Ина скользит между его губ, и подавляет стон в горле, для этого ему приходится перестать дышать.       Вэй Ин аккуратно, как будто несмело, кладет руку на его щеку и садится чуть ближе, упираясь коленкой ему в бедро. Лань Чжань снова хватает его за шею, но очень аккуратно, боясь спугнуть, и движется языком навстречу чужому. Они переплетаются где-то во рту, влажные и гладкие, и Лань Чжань вдруг замирает, слыша тихий стон. Этот стон не его.       — Вэй Ин? — на секунду отстранившись, говорит Лань Чжань вопросительно.       Вэй Ин дышит тяжелее обычного, хватает его за лацканы пиджака и притягивает ближе.       — Заткнись и целуй.       Лань Чжань издает удивленный звук, когда его губ касаются чужие снова, но он, конечно же, не противится, а наоборот, тянется навстречу, позволяя все что угодно Вэй Ину. Все, чего бы он ни захотел.       Они целуются немного неумело, иногда сталкиваются зубами, но это не замечается, потому что это все равно очень приятно. Лань Чжань никогда не думал, что чужой язык у него во рту может вызывать какие-либо эмоции, кроме неприязни. Но это оказывается так здорово, что хочется не прекращать, пока не сведет челюсть, вот только Вэй Ин прекращает.       Когда Лань Чжань заглядывает ему в глаза, он видит, что зрачки Вэй Ина слегка расширены, губы немного опухли и покраснели, и это зрелище заставляет живот Лань Чжаня скрутиться. Ему одновременно хорошо и плохо, он понимает, что возбуждение струится по телу прямо в пах, и поднимается, идет к своему рюкзаку.       — Лань Чжань, ты… куда?       — Мне нужно домой, — говорит Лань Чжань, не оборачиваясь. — Брат сегодня просил прийти пораньше. Вэй Ин за спиной недолго молчит, видимо обдумывая его слова.       — Ладно, но ты же придешь завтра?       Лань Чжаню кажется, что он слышит в его голосе надежду, но ему, конечно же, только кажется.       — Мхм, — только и может он сказать, прежде чем сбежать.       Брат не говорил ему ни слова. Он сбежал, потому что его член реагировал на произошедшее абсолютно так, как и должен был, когда он буквально целовался с любимым человеком. Странно было бы как раз если бы он не среагировал.       Вот только как бы он смотрел в глаза Вэй Ину, если бы тот заметил? Если бы он вовремя не сбежал? Он не знает.       На этот раз дверь ему открывает сам Вэй Ин. Он улыбается, открывает дверь шире, пропуская внутрь. Лань Чжань снимает ботинки, сегодня он переоделся перед тем, как прийти сюда. Из кухни пахнет чем-то вкусным, наверное, выпечкой. Гостиная пустует, голосов в доме не слышно.       — Где все?       — Уехали на спектакль, — отмахивается Вэй Ин. Он открывает дверь в свою комнату, в ней — привычный полумрак, лишь бардак чуть-чуть поменьше. Кружек нет, чертежи аккуратно сложены в стопку на столе. В комнате пахнет едой, Лань Чжань полагает, что Вэй Ин совсем недавно ужинал. Он садится на кровать, ждет, когда Вэй Ин сядет рядом, и тот не заставляет себя долго ждать.       Губы Вэй Ина на этот раз не сухие, а влажные и мягкие, они движутся навстречу чужим острожно, но напористо. Лань Чжань слегка теряется, привычно обхватывает шею и придвигается чуть ближе. Он слышит тяжелый выдох Вэй Ина, чувствует гладкость его языка у себя во рту, и его сердце трепещет в груди. Он хочет целовать его всю жизнь, так и по-другому, нежно и грубо, влажно и кусаясь. Он хочет готовить вместе с Вэй Ином на их несуществующей совместной кухне, ходить на глупые свидания, заниматься любовью, завести щенка. Хотя нет, Вэй Ин их боится. Тогда — кошку. Они могут и не заводить никого, Лань Чжаню нужен лишь Вэй Ин, который так напористо целует его сейчас, совсем не как прошлые два раза.       От своих же мыслей Лань Чжань слегка забывается, скользит рукой выше, к затылку, и стягивает чужие волосы в кулак, после чего сразу же слышит стон.       — Прости, больно?.. — спрашивает Лань Чжань сразу, как только отстраняется.       Вэй Ин перед ним странный, Лань Чжань не видел его таким. Глаза темные, губы красные, взгляд как будто бы одновременно хищный и потерянный.       — Лань Чжань, я хочу, чтобы ты целовал меня, а не разговаривал, — тяжело дыша, говорит Вэй Ин. Его руки ложатся на чужие плечи и тянут на себя, Лань Чжань совсем не против.       Они снова целуются, и Лань Чжань начинает чувствовать, как возбуждение сдавливает внутренности и вырывается наружу стоящим членом, упирающимся в ширинку штанов почти до боли. Он хочет отстраниться, пока Вэй Ин не заметил, хочет сбежать как вчера, но Вэй Ин замечает это почти сразу, как только Лань Чжань предпринимает попытку прервать поцелуй.       — Но…       — Нет, — только говорит Вэй Ин.       Он накрывает его губы снова, его руки скользят с плеч навстречу друг другу и соединяются на затылке в замок.       — Обними меня, — прервавшись, говорит Вэй Ин. Его голос просящий, нуждающийся. Лань Чжань ничего не понимает, его мозг, видимо, отказал еще в начальной школе, когда Вэй Ин впервые сказал ему «Привет, давай дружить», а Лань Чжань согласился. И на дружбу, и на муки совести.       Он обнимает, потому что это Вэй Ин. А еще потому, что теперь ему можно, его сами попросили, это ли не счастье? Как только его руки ложатся на чужую спину, что слегка дрожит, Вэй Ин забирается к нему на колени. Глаза Лань Чжаня расширяются, он теперь понимает еще меньше, а Вэй Ин целует снова, целует глубже, мокро и почти больно, а потом стонет, громко и отчаянно.       Ему, наверное, больно, думает Лань Чжань, пытается отстраниться и спросить, но Вэй Ин нетерпеливо дергает его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и трется пахом о пах. Лань Чжань замирает, его пальцы сильно сжимают чужую футболку.       У Вэй Ина стоит, и у Лань Чжаня тоже. И Лань Чжань не знает, что из этого больше бьет по мозгу: то, что Вэй Ин заметил его положение, или то, что он сам был в точно таком же?       Это обычная реакция, думает Лань Чжань, они же оба подростки и это нормально, в учебнике по биологии так было написано.       Вэй Ин держит одной рукой его за волосы, а вторую спускает ниже и накрывает ладонью бугор в его штанах. Лань Чжань прерывает поцелуй, но Вэй Ин не останавливается: целует в скулу, затем в шею и кадык, а его рука ныряет за пояс брюк.       — Что ты делаешь?       Вэй Ин не отвечает, оставляет укус на челюсти, затем целует туда же, словно извиняясь.       — Вэй Ин!       — Да что? — раздраженно спрашивает Вэй Ин. Его лицо прямо напротив, рука зависла у резинки трусов. — Что не так? У тебя же стоит, разве ты не хочешь этого?       Лань Чжань выбирает этот момент самым что ни на есть подходящим, чтобы начать краснеть. Вэй Ин закатывает глаза и оттягивает резинку чужих трусов, чтобы потом отпустить. Она шлепается о кожу, звук эхом раздается по комнате.       — Я… — Лань Чжань не знает, что ответить. Мысли путаются в голове. — Почему ты это делаешь?       Вэй Ин смотрит на него неверяще и разочарованно хмыкает. А затем сползает на кровать с чужих коленей, его лицо ныряет в ладони.       От потери такого желанного контакта Лань Чжань чувствует себя мертвым, как будто все живое выкачали из него и выбросили на помойку вместе с его глупым сердцем.       — Вэй Ин?       — Я просто не понимаю тебя, Лань Чжань, — вздыхает Вэй Ин, наконец открывая лицо. Оно выглядит будто… устало? Лань Чжань не уверен. — Разве ты не влюблен в меня?       Сердце Лань Чжаня бухает куда-то вниз, на пол, и он съеживается от страха. О нет, думает Лань Чжань. Неужели он догадался?       — Ты даже сейчас сказать не можешь, когда я тебя напрямую спрашиваю? Блять, Лань Чжань, ты гонишь, что ли?       — Я влюблен.       — Я тебя, блять, совсем не понимаю! Ты… Погоди, что ты сказал? — Вэй Ин смотрит подозрительно.       Лань Чжань вздыхает и думает, что он в чем-то облажался.       — Я влюблен в тебя, — почему-то эти слова вылетают из его рта так легко, будто он всю жизнь их говорил. Будто только их и говорил.       Вэй Ин поджимает губы, теряет всю спесь, обнимает себя за плечи. Лань Чжаню больно видеть его таким, но еще хуже — видеть и знать, что он такой не по своей воле, а по его, Лань Чжаня.       — Прости, если это тебя расстраивает, — говорит Лань Чжань, складывая руки на коленях. Они потные и наверняка неприятно пахнут, Лань Чжань вытирает их о штаны. Ни о каком возбуждении речи уже не идет, в районе паха — штиль.       — Господи, два тебе за сообразительность, — не выдерживает Вэй Ин. Он утыкается лбом Лань Чжаню в плечо, а тот издает удивленный вздох и опять ничего не понимает. И это лучший ученик в школе… — Лань Чжань, меня не расстраивает то, что ты влюблен в меня. Меня расстраивает то, что ты не признался мне.       Лань Чжань, откровенно говоря, шокирован. Вэй Ин поднимает голову, его взгляд мягкий, на губах крохотная, но все же улыбка.       — Я бы не стал просить друга научить меня целоваться, — говорит Вэй Ин, нежно гладя чужую щеку, которая по инерции податливо жмется в ответ. — Если бы я не был влюблен в него. Взаимно, — говорит Вэй Ин с нажимом на последнем слове.       В голове Лань Чжаня появляется лампочка, которая начинает мигать. Лань Чжань думает, что ослышался, но не успевает накрутить себя или переспросить, потому что Вэй Ин его целует. Нежно и трепетно, почти как в их первый раз.       — Я люблю тебя, Лань Чжань, и если для того, чтобы ты когда-нибудь стал моим мужем, мне придется сказать это первым, то вот, я говорю. Как дела?       Лань Чжань зависает не очень надолго, но по ощущением где-то на две с половиной жизни. Он смотрит на Вэй Ина, пытается найти в его глазах ложь, вычислить обман, но Вэй Ин лишь улыбается широко и ждет чего-то от Лань Чжаня.       — Я люблю тебя тоже, — выдыхает Лань Чжань наконец. — Прости, что не сказал раньше.       — Почему не сказал-то?       — Не хотел потерять друга.       Вэй Ин фыркает и бьет Лань Чжаня в плечо, тот только сейчас замечает пятно на футболке, но другое — не от краски, а от какого-то соуса. Острого, наверняка.       — Ты трусишка, — хихикает Вэй Ин. — И я тоже, — он качает головой, хватается за ворот футболки и дергает ткань, как если бы ему было жарко. — Я придумал этот глупый план с поцелуями…       План вовсе не глупый, это я глупый, думает Лань Чжань. Возможно, мы оба.       — Я рад, что ты придумал его.       Вэй Ин поднимает взгляд, а в нем — тепло, нежность и, возможно, это любовь? Разве Вэй Ин не смотрел на него так всегда? Лань Чжань, вероятно, был слишком не уверен в себе, чтобы не понять.       — Что ж, я тоже. А теперь, ну, если мы во всем разобрались, можем ли мы уже снять друг с друга одежду и перестать терять время на разговоры? Лань Чжань, я хочу сделать с тобой очень многие вещи…       Уши Лань Чжаня розовеют, и он берет Вэй Ина за руку, нежно скользя сквозь чужие пальцы дрожащими своими. Они часто переплетали пальцы, это привычное, но больше не дружеское. Было ли это дружеским вообще, задается вопросом Лань Чжань. Ответ не находится, потому что голова забивается другим. Вэй Ин целует его снова, и на этот раз сердце не болит, оно поет.