На пути любви и страданий

Я все еще помню, как было трудно после смерти матери. Это произошло в больнице, когда я сидел вместе с отчимом на скамье ожидания, мои руки и губы тряслись, меня бросало в жар и холод, мне становилось трудно дышать, и я думал, что откинусь от нервов и переживаний, но откинулся не я. Я помню как вышел хирург, и сказал эти слова, что убили во мне все радости жизни. «Примите мои соболезнования». Я посмотрел на врача, посмотрел на отчима, а по моим щекам медленно стекали остатки чувств. Щеки по-краснели, сердце будто остановилось, стало жарко, будто я находился в кипятке, но слов выдавить из себя в этот день я не смог. Отчим рыдал, когда мы приехали в нашу небольшую, воронежскую квартирку. Все напоминало о ней, я помню как на кухне она делала самые вкусные блины, как на этой кровати, где я сейчас лежал и тихо плакал, она читала мне книги. Этот день был худшим в моей жизни. Мне было 10, когда мы смогли начать жить дальше, два года я и отчим старались прийти в себя, но находится в этой квартире становилось душно, и мы решили ее продать. Купили другую, по-меньше, я был не против, стало лучше, я по-тихонько ее отпускал. И вот через два года, я перешел в другую школу, по-ближе к новому дому. Мой отчим устроился на работу каким то менеджером продаж, я ни очень понимал, что это, но бедными мы не были, так что все было в порядке. Он был на работе в мой первый учебный день, что расстроило меня, но я с пониманием отнесся, ведь работал он почти сутками, я умел пользоваться утюгом, плойкой, умел готовить. В этот день я стоял в ванной комнате, и выпрямлял свои кудри, которые я ненавидел. У моей мамы были прямые волосы, поэтому я всегда знал, что скорее всего пошел в родного отца, но о нем мама не любила говорить, поэтому это были предположения, я ненавидел свои кудри, я напоминал своей маме ее первую любовь, ее это могло расстраивать, конечно прямо она мне этого не говорила. Вот я наконец выпрямил волосы, теперь никто не догадается, что у меня такие страшные волосы, а значит не засмеют. Погладив свою рубашку, что была мне великовата, я надел ее, надел свои новые черные брюки, а потом обул черные туфли, вообщем был при всем параде. Первое сентября пришло успешно, я познакомился с двумя мальчиками, и сразу понял — мы точно будем дружить. Звали из Сережа и Дима, мы быстро нашли общий язык, сидел я с Димкой, Матвиенко не был против, он любил сидеть один за последней партой, говорил: «одиночество при выше всего!». Мы ценили его мудрость. Когда я был в седьмом классе, я первый раз влюбился. Это была милая девушка Ира, что перевелась к нам в шестом классе. У нее красивые карие глаза, длинные волосы, миниатюрный рост, хотя с учетом того, что я был выше всех в классе, для меня все были миниатюрные. Признался я ей в любви, и начали встречаться. Я дарил ей полевые цветы, хотя она любила розы, но я по-боялся воровать с соседнего двора эти несчастные цветы, так что Ира была не против одуванчиков. И вот, мы перешли в девятый класс.