Дочь Волков

Имоджен Боясь, что Маргарет отправится на её поиски, Имоджен решила как можно скорее отплыть и не привлекая внимания стала высматривать подходящий корабль. Военные и рыбацкие корабли ей не подходили. Нужны именно заморские торговцы или кто-то похожий. И вскоре она нашла такое судно. Экипаж явно говорил на каком-то другом языке. Они действовали быстро и осторожно. Девочка подошла в плотную  к трапу и обратилась к мужчине на палубе. -Вы не из Фьерды? -Нет, а что такое?- подозрительно спросил мужчина с ужасным акцентом. Девушки во Фьерде не представляли большой опасности, но он отступил на шаг и обернулся в поисках поддержки. Имоджен могла бы применить силу и усыпить его, по видимому на палубе он остался один, но порядочность не позволяла. Мне нужно попасть в другую страну.-Имоджен не успела вообще подумать зачем ей это, просто знала, что так нужно. Ты что, Гриш? Мы беженцев не перевозим.-Матрос казалось чуть-чуть расслабился . Я коренная фьерданка.- уклонилась она от ответа.-Моя семья погибла Ладно, мне надо спросить капитана-и он скрылся в каютах. Через пару минут тот этот же парень вышел на палубу. Можешь поплыть с нами-его улыбка была похожа на оскал.-Альбиносы это большая редкость. Не успела Имоджен понять значение этих слов, её взяли за руку и потащили в трюм. Когда глаза привыкли к темноте она разглядела людей, девушки и несколько парней за решётками. Крышка трюма за ними захлопнулась и матрос открыл одну из камер. Девочка попыталась использовать силу, но было уже поздно, ей связали руки и заперли вместе с остальными. Стойте! Это какая-то ошибка! Я ничего не сделала! Куда вы нас везёте?-Она не сдастся так просто после всего, что ей пришлось пережить В Керчию, дорогуша, Хелен будет рада новой диковинке в свою коллекцию.- и он ушёл. Имоджен осталась в темноте, среди незнакомых людей, разных национальностей, не говорящих на её языке. Имоджен не знала, сколько они плывут, ночь и день смылись в одну сумрачную дымку. Большенство людей были ещё детьми, но она, как ей казалось, была младше всех. Им не давали достаточно пищи. К счастью у Имоджен остались её припасы в рюкзачке, приходилось делить их с Лотти, но этого вполне хватало, чтобы сохранять здравый ум и способность к побегу, чего не сказать об остальных. Она хотела помочь им всем, но жестокий холодный расчётчик в её маленькой голове, подсказывал, что еды бы не хватило, а побег имел больше шансов с одним участником, чем с 16-тью(столько она насчитала) истощенными детьми. Плана не было, но она планировала бежать при первой возможности. Лотти перегрыз верёвки и когда корабль наконец остановился, девочка старалась сохранить образ истощённого связанного ребёнка и скрыть внезапно возникшее предвкушение. Как она и предположила, они прибыли в точку назначения. Детей вывели на палубу. Там стояли несколько прениприятнеших людей. Одна женщина подошла к ней и по хозяйски сняла повязку с головы. - Альбинос, Хелен, за неё прийдется хорошо заплатить.- довольно заявил уже знакомый Имоджен матрос. - Она совсем маленькая, что прикажете с ней делать.- Недовольно заявила женщина. Дальше ждать Имоджен не собиралась, её пытались продать. Она слышала про ужасных работорговцев, но думала, что это всё сказки, чтоб дети не гуляли сами. Девочка высмотрела 2х вышибал, стоящих ближе всего и резко откинув верёвки, одновременно замедлила из сердцебиение. Оба упали на палубу, и один из них-навсегда. И не успели остальные члены экипажа, и ужасная женщина опомнится, Имоджен сиганула в воду. Волчонок выбрался из рюкзака и плыл рядом с ней. «Спасибо, братец, что учил меня плавать»- мысленно поблагодарила она. Побег ещё не был победой, но каждая клеточка её тела ликовала. Мокрая, замёрзшая, но неожиданно счастливая она вышла на берег. Так началась жизнь Имоджен в Кеттердаме. Девочке повезло найти хороших друзей, которые быстро научили её что здесь к чему. Оказалось, что эта маленькая невинная фьерданка рождена для жизни в Кеттердаме. Имоджен научилась стоять за себя и даже преуспела. Она быстро приспособилась, и от прежней жизни остались только белые волосы, шрам на руке и пока ещё маленький волчонок. Каз Ему было четырнадцать, и на тот момент он еще не успел стать лейтенантом Пера Хаскеля, но зарабатывал себе репутацию с каждой дракой и аферой. Имоджен была на 2 года младше, новенькой в Бочке. Она работала со своей командой в Зирфорте – проворачивала небольшие махинации, которые, по ее словам, ей быстро наскучили. С тех пор как девушка приехала в Кеттердам, она околачивалась в Обручах, нанимаясь на мелкую работу и пытаясь выбить себе местечко в одной из банд Бочки. Когда Каз встретил ее, Имоджен как раз разбивала бутылку об голову парня из Портовых Лезвий, позволившему себе распустить руки. Затем она снова появилась на боксерских поединках, где по поручению Пера Хаскеля Каз принимал ставки. У нее были белые волосы ,ресницы и брови и она умела постоять за себя в драке. Однажды ночью они были у ринга и считали свой улов за день, Имоджен коснулась рукава его пальто, и, когда парень поднял взгляд, она медленно улыбнулась. Позже, лежа на бугристом матраце в комнатушке, которую он делил с другими в Клепке, Каз смотрел на протекающий потолок и думал о том, как Имоджен улыбнулась ему, как ее брюки низко сидели на талии. Девушка всегда двигалась бочком, словно ко всему подходила со стороны. Ему это нравилось. Она ему нравилась. В Бочке тела не считались чем-то сокровенным или загадочным. Места было мало, так что люди пользовались любой подвернувшейся возможностью получить удовольствие. Другие парни из Отбросов постоянно хвастались своими пассиями. Каз ничего не говорил. К счастью, он почти любую тему оставлял без комментариев, поэтому его постоянство сработала на руку. Но он знал, что должен сказать, чего должен хотеть. Временами ему действительно этого хотелось, вспышками, короткими периодами – когда девушка переходила улицу в кобальтовом платье, соскользнувшем с плеча, когда танцовщица двигалась как язычок пламени в представлении в Восточном Обруче, когда Имоджен смеялась, словно он рассказал самую забавную шутку в мире, хотя он почти ничего не говорил. Парень согнул пальцы в перчатках, прислушиваясь к храпу соседей по комнате. «Я смогу пересилить это», – убеждал он себя. Каз подумал о медленной улыбке, расплывающейся на губах Имоджен, и принял решение. Он одолеет эту слабость, как одолевал все на своем пути. Но у него не вышло. На ринге, когда Имоджен вновь опустила ладонь на его рукав, Каз долго смотрел на нее, пока эта улыбка медленно не сползла с лица девушки. Она убрала руку. Отвернулась. Каз вернулся к подсчету денег.