Крапом вниз (Cringe!AU / Forgery!AU)

«… Мне всегда хотелось иметь возможность делить с кем-нибудь свои эмоции: они мешают мне держать себя в руках. Их так много, что если бы они были чернилами для ручки — водопадом бы текли с промокшего насквозь листа. А если бы явились они ко мне во плоти животной — то целым нашествием до жути уродливых цикад.

Стоит им вырваться из самых потаённых мест моего беспокойного сердца — меня настигнет смерть под завалами после страшной бури. Моё тело плохо походит на сосуд; не способен буду справиться с трещинами, что в один день покроют мою хрупкую болезненную душу. И я не смогу остановить этот процесс, сколько бы не утверждал мне обратное бравурный Валет и как бы не пытался меня подбодрить — спусковой крючок всегда будет стоять в позиции готовности.

Как можно быть настолько уверенным, что его глупая затея с ведением личного дневника сможет как-то мне помочь? Его сахарные речи, полные упрямства и глупой веры, вызывают лишь рациональный ответ в виде сдавленного смеха. Общаться с бумагой через записи?

Иногда я удивляюсь его слепой наивности в правоте своих нелепых суждений. Но мне больше ничего не остаётся делать — пусть я буду выглядеть безумцем в собственных глазах. Мне сложно существовать здесь наедине так долго…»

(Запись №1, личный дневник Короля Червей)

Кровь засохшая пылкими ручьями по чужой щеке. Лицо бездомного, небрежно заросшее и опухшее от бесчисленного спирта, превратилось в один большой синяк от множества побоев грязными подошвами; за гаражами виднелось робко поднявшееся на небо солнце. Грязное старое тело бесхозно залегало в кустах пустого двора — могло показаться, что это труп бездомной псины. Бездыханное тело, на которое лишь косо поглядывали редкие прохожие с полным отчуждения и отвращения взглядом, заставило Бубнового Валета остановиться на месте. Лёгкий встречный ветер ударял неприятный запах прямо в нос. Дикая смесь кожного сала и перегара щипала глаза, кружила заворожённому клону голову до характерной тошноты. Едкая вонь доставала до самого сердца, которое в бурном смятении металось по узкой грудной клетке. Неприятная горечь на языке от вопросов, которые задавать вовсе не хотелось, мерзко вязала слюни; лёгкий ужас не давал телу мальчика расслабиться и перестать вздрагивать от любого шума вдали. Нерешительно подойдя ближе к ещё теплому телу, он испуганно наклонился над ним. Это произошло не так давно — клон смог спокойно взять его за руки и сдвинуть их на грудь. Пустые серые глаза, словно две поржавевших монетки, слабо блестели на солнце. В них не осталось ничего кроме застывшей навечно боли и смиренности. Отпечатки грязи с ботинок ясно давали понять, что именно здесь случилось, но и одновременно делали его смерть абсолютно непонятной для Валета. Его избили — но за что? Просто результат жестокости невоспитанных подростков или настоящий страх? Но больше нет смысла с эти разбираться; по пустым глазам уже всё равно не сможешь сказать, что именно пережил этот человек за целую вечность своей жизни и мог ли он вообще предполагать, что на вечном конце своего пути окажется здесь… Совсем один, униженный собственной судьбой.

Это пугало. До ужаса пугало совсем молодого Валета.

А что ждёт его? Пустота, в которой он так скоро растворится, как только никто из клонов больше не будет нужен? Незаконченная точка, ставящая заслуженность смерти этого бездомного под глубокое сомнение? О нём никто не вспомнит так же, как об этом человеке. Бубновый Валет опустил чуть одубевшие веки. Если это сделает не он — смерть никому не нужного бездомного так и останется позорной и страшной.

— Никто не заслуживает умереть в таком одиночестве, когда некому даже вовремя закрыть ваши несчастные глаза, сэр. — прошептали мысли в голове Валета. — Надеюсь, до нашей встречи с вами, они могли видеть радость.

Ему пришлось покинуть его, оставить в прежнем одиночестве. Но он всё равно больше не мог ничего сделать — он не замена его близкому человеку, хотя был бы счастлив им быть хоть для кого-нибудь. Может тогда в его существовании появилась бы хоть капля осмысленности. С каждым днём в реальном мире, прежняя любопытность клона стала меркнуть в бесконечных утренних дождях. Его взгляд всё ближе склонялся к земле, в абсолютном нежелании смотреть вперёд и уделять столько внимания всей обнаруженной за красивыми цветами гадости: едкие слухи, которые он слышал за спиной от одноклассников из-за новых брекетов, угнетающая бессмысленность и, как оказалось, крайне заразное безразличие, заполняющее его душу с удивительной скоростью. Но последнее, увы, перестало казаться ему чем-то ужасным и настолько вон выходящим… Если бы не оно, он бы не смог просто идти дальше обнаруженного трупа. Он бы не смог всё меньше и меньше тратить своих нервов на то, что ему в край было не интересно и на людей, которые могли делать ему только больно. Его мысли заполонили лишь ожидания, когда он уже сможет пойти домой, чтобы провести оставшийся вечер с единственным, что выходило за рамки его равнодушия — простой настольной игрой и создателем. Из-за них он не мог перестать спрашивать себя «почему я не могу держать этот мир под контролем так же, как держу всю игру в роли мастера?» или «почему я не могу прописать жителей реального мира как более счастливых существ?».

«Как было бы всё в разы проще, если бы я мог контролировать людскую жесткость».

————————

Он вернулся...

Тёмное полотно Карточного мира прорвало вновь, спустя, кажется, целую вечность. Вечность полного непонимания и страха, что любой из клонов мог оказаться следующим. Умереть в ужасных огненных муках ни за что. Стоило только бельму в пустоте вновь начать разрастаться — несчастные дети кинулись в кучку, стараясь пятиться от него всё дальше и дальше. — Дыра здесь!!!!—

— Нам конец...—

— Ну что, кто следующий? — вновь выделился из всех голос Короля Треф. Он с издёвкой оглядывал других клонов, уже предпологая собственные версии, но его внезапно дёргнул в сторону за волосы испуганный бледно-бирюзовый силуэт.

— Ай!—

— Замолчи сейчас же. —

Вставший перед ними Червовый Валет, сквозь зубы, хрипло прокричал вдаль: — Что, проклятая прожорливая дыра, вернулась забрать кого-нибудь ещё? — он угрожающе сжал зажившие кулаки. От света наворачивались слёзы, но он продолжал к нему подходить.— Только посмей, паскуда, тварина ты беспардонная! Можешь забирать меня, но только попробуй... — — К ч'ему такой фтрах? — раздался загробный голос из света. Слегка печальный, но совершенно не злой. Черв остолбенел. — Валет Бубен? — сквозь свет стал виден знакомый силуэт. Тонкие руки безвольно жались к туловищу, в еле видных зрачках читалось ужасное волнение. Первое что врезалось во внимание жёлтого лучика – кожа вернувшегося клона. Она была абсолютно чиста, без единого ожога. — Валет Бубен...— прошептал Черв, чувствуя, как вновь начинают дрожать его беспокойные ноги и разжиматься пальцы с побледневшими костяшками. В голове не укладывались мысли: туманные мутные переживания заполонили черепную коробку до болезненного распирания. Выстрелом в упор, на мальчишку нахлынули жгучие потуги совести; он бросился в ноги прибывшего клона. Схватив того за края клетчатой рубашки, он заставил впасть Бубна в смятение. — Это всё моя вина!!! — стоя на коленях перед ним, блондин вжался в чужой худощавый живот лбом. Он быстро тараторил, вечно запинаясь через слово. — Если бы я-я.. постарался чуть лу-лчше... она бы не...Они не. Не-не — — Чхёртх...— прошипел раздражённый Бубен, пытаясь убрать с себя чужую тушку. — не фоставитх ли тхебе тхруднофти отпуфтить меня? — — Какого чёрта?!? — ничего не разобрав из слов Валета, один из других силуэтов возник из толпы. Яркий рыжий свет, который обычно всегда просто на просто сливался в толпе, быстро подскочил к Первому клону в растрёпанных чувствах. За ним очень неловко поспевал буро-красный силуэт, испуганно вжавший плечи — и оба Бубновые. — Мы думали ты погиб!!! — маленькая девушка, подобно Черву, вцепилась в своего Валета. По пухлым щёчкам протекло несколько слезинок. — Мы с Дамой Бубен страшно за тебя переживали. — пробубнил в полголоса другой, отстранённо встав в стороне и вылупившись на белую дыру. Другие клоны замерли, наблюдая с животным интересом за еле стоявшем на ногах Первым, который никак не реагировал на чужие слёзы. Он угрюмо отводил взгляд то от своей Дамы, которая бережно старалась осмотреть его, то от Черва, которого никак не получалось скинуть с себя. Его внимание было подозрительно направлено исключительно на другого клона, стоявшего в далеке возле своего молчаливого Валета. Всем было очевидно, прибывший назад спустя неделю Бубен был чем-то до ужаса огорчён и обижен, но никто не решался спросить что с ним, боясь, что могут расстроить его только больше. Боль на зубах так и не прошла, заставляя клона кривиться от боли при любой попытке что-нибудь сказать.

— Король Тхреф. —

Серый силуэт, увлечённо разглядывающий дыру, дёрнулся на месте; Валет с какой-то грустью и обречённостью в голосе позвал его. Зажав губу, он еле выдавил из себя:

— Тфоё фремя прифло. —

.......