unfair

      Жгучий порох прожигает дороги, добираясь до самых затаившихся окраин небольшого города, проклиная его и разрушая все его цели, мысли и самих людей, которые так яростно бьются об бетонную стену, сжигая себя точно так же как сейчас это делает Хосок.       Он набирает скорость спортбайка, мчась куда-нибудь, только бы подальше от его родного места, но почему-то он снова оказывается здесь.       Картинки медленно всплывают в глазах парня, ветер упрямо останавливает, тянет за кожаную куртку, сопротивляется действиям Чона и тащит его в другую сторону, но одометр только набирает обороты.       Чёрно-красная хонда тормозит прямо возле старого здания, оно пропитанно алкоголем и дымом сигарет.       И когда-то Хосок проводил тут каждую свою ночь, с разными людьми, в разных постелях. Но сейчас это не его роль. Ведь как выяснилось,наблюдать намного интересней.       Он снимает шлем и оставляет на черной рукояти газа, переливаясь алыми узорами. — Теряешь хватку. — бормочет голос впереди, пока Чон поправляет прилипшие кудри ко лбу, зачёсывая волосы назад. — Чья бы корова мычала. — Хосок поднимает взгляд и подходит ближе хлопая старого друга по плечу. — скажи мне, что тут правда будет весело, иначе ты оплатишь мне бензин с Сувона до Сеула и обратно, Юнги. — И какого хрена тебя так занесло от столицы? — мычит Юнги, разминая шею.       И Хосок молчит, как будто не зная ответа       Он бежит оттуда всеми способами, избегая, то ли правды, то ли чего-то пострашней, но он даже думать не успевает, чтобы ответить другу, как тот хватает его за плечи и распушив чёрные волосы кулаком, ведет внутрь.       Сегодня Чон думать не собирается, в последнее время слишком много, он просто хочет отдохнуть, сам или с кем-то — совершенно не важно в данный момент, потому что завтра он снова сядет за чёрный байк, обводя указательным пальцем по красным линиям по всей хонде доводя себя до экстаза и умчится по дальше от такого нуждающегося в нем Сеула. ***       Музыка заполняет разум окончательно. Хосок снова охотно наблюдает и его это успокаивает. — Здесь ничего не поменялось, даже лица те же. — кричит он сквозь громкие шумы на ухо Мину. — всё те же, даже как-то скучновато, что ты никого из новеньких не привёл. - Юнги глазами рычит на Чона от недовольства, ведь ему нужно больше гонщиков для игр. — Тебе и этих достаточно, кого-то ты точно найдешь для отдыха в своей любимой комнатке. — яро ухмыляется брюнет, вливая в себя очередной горячий напиток, который с легкостью прожигает весь его организм, оставляя дымку в глазах. — Ну-ну. — кивает тот и снова углубляется внутрь других людей, выискивая что-то подходящие.       Через какое-то время музыка перестает так сильно давит и кажется становится тише, Хосоку срочно нужно покурить, поэтому он умудряется пролезть между сладкими парочками и выползает к выходу, но как только он подходит к двери, в его широкие плечи влетает белая макушка. Его Хосок никогда здесь не видел... Внутри как-то всё кошками заскреблось, только непонятно от чего. — Уборная слева, на терассе не блевать, а то потом сам вышкрёбывать будешь. — плюёт Хосок незнакомцу в лицо.       Тот же подправляет рубашку и ухмыляется, под ней хорошо виднеются раскрытые ключицы и линии от тату,только слегка прикрытое тканью, а его губы кораллового оттенка, и возможно это любимый цвет Хосока. Незнакомец закатывает глаза делая шаг назад. — Твоё личико слишком смазливое для этого, так что просто иди нахуй. — парень как и появившись, так же резко исчезает в толпе, когда-то казавшимся Хосоку, знакомых лиц. — Что это сейчас было. — пробегает строчкой в его голове буквально на секунду.       Хосок здесь важная персона, клуб, который кстати принадлежит ему самому, не так популярен, только среди своих, чужих тут не любят, но иногда так хочется разнообразия.       После его переезда, главой стаи остался Юнги, но если сюда приезжает сам владелец…       Сексуальный гонщик на спортбайке, каждый здесь отличит рычание кровавого короля от визга детей. Богатый и обеспеченный, одинокий и холодный, такое привлекает не только девушек...       Хосок давно принял тот факт, что причиной его возбуждения может быть не только женский пол, но и Юнги например, который по старой дружбе выгибался на кровати дряхлой квартиры Хосока как мог, но они слишком разные, разве что в постели их взгляды на этот мир иногда совпадают. Не более.       И, наверное, почти каждый в этом здании только и желает ощутить себя там же, точно так же. Именно с Чон Хосоком, но только он выбирает и всегда это было легко, на него даже взгляд сложно поднять, не подгибая ноги.       Его обтянутые чёрной джинсой накаченные бедра, кожаная куртка, пару цепей в ушах и на шее, протянувшийся до грудной клетки, перстни на длинных пальцах, взъерошенные чёрные кудри, которые прикрывают его глаза, но не скрывают тот самый безумно леденящий взгляд, который может поглотить тебя быстрее, чем Юнги вольет в себя все запасы виски.       Сейчас кто-то всадил в себя нож, всадил глубоко и уверенно и Хосок не собирается его вытаскивать. — У тебя тут невоспитанные дети бегают. — его недовольное лицо видно за тысячи миль. — Бедняга, тебе что, впервые отказали? — смеется Юнги, строя бровки домиков, дразня злого зверя сырым мясом.       Хосок бросает острый взгляд и снова бегает по чужим лицам, в надежде... увидеть его? — О боже, я все таки прав! Хочу посмотреть на него, нам не хватало таких смельчаков. — убиваясь в своем же смехе, Юнги почти падает со стула — каждый должен почувствовать поражение, друг.       Мин хлопает того по плечу рукой и снова разворачивается к бармену.       Хосок еще пару раз хлопает глазами и умудряется захватить ими блеск белявых волос, незнакомец выбегает из главного зала оглядываясь, как будто опасаясь кого то. Не так быстро И он подрывается, чтобы догнать и высказать своё недовольство поганому мальцу, но не успевая дойти до выхода видит еще пару лиц, которые так же охотно бегут за жертвой Чона. - Суки. - ручка двери не поддаётся. - заперта на ключ с той стороны.       Он выходит из клуба через главные двери и медленно проходит парковку, заворачивая за угол и резко тормозит самого себя видя нож,направленный прямо к сонной артерии того самого нарушителя законов Хосока. Но он почему-то широко улыбается, той самой улыбкой... Чон не двигается, он снова наблюдает. — Ты всех нас хитро подставил, Ким, ох как Господин будет в ярости. — рычит ему тот, кто упирает нож в горло. — думал, свалишь в Сеул и все проблемы решены? — Как-то вы раскричались, негоже угрожать общим начальником, коллеги. — шипит ему тот. — я никуда не убегал, мне просто надоела обстановка. — он поджимает губы и вопросительно поднимает плечи. — Если я не довезу тебя живым, скажу что разбился на байке - он дергает кожанку на которой красуется синий ястреб. — все перья по вырываю тебе и твоему дружку. — Удачи, цыпленок. — тот выхватывает нож и скользит между ног. — ну вот, весь плащ из-за вас теперь грязный. Парень оборачивается и смотрит прямо на Хосока. — Подвезешь меня? У нас тут разгар вечеринки, на которую меня не позвали, очень скучно. — он указывает головой в сторону ключей, висящих на поясе брюнета.       Хосок почему-то кивает и ухмыляется, всё-таки действовать намного интересней. и он хочет поиграть в эту игру.       И Чон бежит за байком, пока виновник этого торжества ловко отталкивает от себя двоих, позади слышны выстрелы, от чего парень соскальзывает с крыши автомобиля и перепрыгивает на нужную хонду.       Хосок подкидывает шлем с мотоцикла рядом и вжимаясь в рукоять газа оставляет гору пыли, скрываясь за ней вдали длинной дороги.       Хосоку это нравится, а парню сидящим за ним, который так небрежно обвивает руками талию брюнета, совсем не похоже на остальных, нравится еще больше. *** Lilith Is Gone — Exalted       Ветер продолжает обвивать тело холодом,только уже подталкивая, как будто хочет уберечь и больше никогда не позволит вернуться в этот клуб, в этот запах, искусить совсем чужие губы и привкус дешевых сигарет.       Время слишком быстротечно, но не сейчас когда звёзды освещают мрак, луна продлевает дорогу и уже ничего не хочется, кроме как заводить рукоять газа и вовсе забыть про тормоза.       Часы остались на прикроватной тумбочке в Сувоне, поэтому разум полностью теряет счёт времени, и, наверное, не только счёт, но и голова теряет всякий смысл происходящего. Всё это не имеет смысла. Возможно, сутки назад он пытался умереть. Возможно, у него почти получилось.       Время слишком быстротечно, поэтому Хосок еще раз встаёт и даёт шанс, то ли жизни, что бы та всё же показала ему, что наслаждаться ею можно, то ли самому себе, чтобы доказать, что всё поправимо.

всё можно исправить, но не его жизнь.

      Холодные мурашки покрывают все тело, даже те места где чужие руки греют, даже туда пробрались и не отпускают, или же Чон не отпускает. Дорога говорит с ним, направляет и ведет за собой, соперничая с ветром.       Перстни сжимают пальцы, как будто стали малы и кажется быстрее уже нельзя, но он продолжает давить на газ.       Поэтому он обгоняет пустоту и тишину, руки въедаются в тело сильней, закрепляя пальцами замок, прислоняясь ближе, такое чувство, что Хосок того и добивается, теперь он вводит свои правила, его очередь курировать.       Они едут так еще где-то полчаса и Чон решает остановиться прямо на трассе, она может быть слишком длинной, а вопросов накапливается все больше и больше. — Тормозим. — кричит он громче мотора.       Хосок снимает шлем и снова зачесывает мокрые волосы назад, управляясь одним движением.       Парень напротив делает тоже самое, в добавок стряхивая грязь с кожаного плаща и подправляя рубашку, после протягивает шлем и убедившись, что выглядит так же великолепно, как и в клубе, смотрит на его спасителя. — Так значит, тот самый Ястреб? — Так значит, тот самый Аконит? Буду звать тебя лютиком. — жмурится он, ожидая реакции. — А если не выебываться? — цедит Хосок проклиная своим взглядом. — Тэхён, Ким Тэхён. — лицо расслабляется. — спасибо за прекрасную прогулку, лютик. — Закройся, птичка, я тут не для ролевых игр.— рычит ему Хосок и подходит ближе. — объясняй. ***       Солнце даже не думает всходить, ночь полностью поглотила мысли, заставляя в ней же и утонуть. Звёзды усыпаны по всему небу, куда не взгляни, даже если это вовсе не небо, даже если что-то ярко горит рядом. — Так ты в местную мафию зачесался? — Хосок опирается на байк делая глоток газировки, которую откопал в багаже. — Скажем так, не по своей воле я там, играю в кошки мышки с кое кем, иногда выполняя мелкие задания получая миллион вон ежиминутно. — он ухмыляется и поднимает бровь. — не переживай так за меня, это сложно назвать мафией, компания друзей, которых недолюбили в детстве, не более.

Тэхён никогда не объясняет. Тэхён никогда не оправдывается.

— Я не одна из твоих подружек, чтобы переживать за тебя. Может мне позвонить твоей маме? Заберет потерявшегося сыночка домой — Хосок бы выкинул еще пару язв, но его притягивают резко ближе к себе за воротник, а банка газировки выпадает из рук. — Ты ничего обо мне не знаешь, Аконит, поэтому закрой свою пасть. — он отбрасывает его назад на байк. — если ты один раз спас мою жопу, это не значит, что я позволю так со мной общаться.       И, наверное, Тэхён бы продолжил читать морали, но крепкие руки хватают и тянут. Теперь Ким упирается поясницей в сиденье хонды, а горячие дыхание в миг заставляет замереть от страха. — Не выебывайся так сильно, тебе не идёт. — шепчет Чон. — не нужно на меня распускать свои ручонки, иначе я могу стать для тебя последней миссией. Невыполнимой.       Тэхён почти плюет в него, но Чон вовремя выпускает его из своей хватки. — Аконит в прошлом, просто Хосок. — его взгляд сразу переходит куда-то вдаль трассы, как будто он ждёт то, что никогда не произойдет.       Ким очень хочет спросить почему, ведь наслышан про него многое.       Один из самых знаменитых гонщиков Сеула, покоривший самые опасные трассы и вытворяя с мотоциклом вещи, которые спустя еще тысячу лет никто не сможет повторить. Он полностью исчез из трасс буквально за мгновение, пропав из города, покинув свою же жизнь, начав абсолютно новую. Все знают почему, но все молчат. А начал ли. — Мне нравился твой Вилли, когда-то я пытался даже сделать так же и опуститься настолько низко как ты. — тихо говорит Тэхён — Всю резину сжёг? — ухмыляется он, Ким уже рычит от злости. — спокойно. Видел я как ты байк вводишь. — То та же.       Хосок тоже много слышал о нашумевших Ястребах, но никогда не видел его истинное лицо.       Знал только, что один там зазнайка, с великолепным бернаутом и триста шестисот, гонявший на трассах с черно-синей ямахой. Этот байк и правда подходит ему. Даже рычат одинаково. — И куда ты дальше? — Хосок закуривает последнюю сигарету и сжимая пачку кидает в багаж, в голове помечая не забыть выкинуть по дороге. — Заберу своё и куда глаза глядят. Меня ничего не держит. — поднимая плечи и оглядываясь по сторонам, отвечает Ким. но ты мог бы попытаться. — Мой бак почти на нуле, предлагаю остановится где ни будь перекусить и заправиться, а потом ты уедешь в свою сторону, а я в свою. — Прекрасная идея.       Хосок тушит окурок об бордюр и присаживаясь, подзывая к себе блондина.       Тот на минутку слишком пристально смотрит на эту картину, что-то бьет по голове и это точно не усталость, наверное, Ким просто безумно голоден.       Поэтому отстраняя взгляд с Хосока и его перстней, он делает тоже самое и снова обхватывает руками горячее тело. Ветра нет, но мурашки снова проходят везде где можно и нельзя. *** Maldito — My Forest Fire       Хосок уже не мчит так быстро, его тело греется и сердце почему-то подводит. Хотя нет. Всё тело подводит.       Они подъезжают к какой-то заправке возле круглосуточной закусочной. — Мы же перекусим, да? — Тэхён на секунду как будто во все и не тот агрессивный парень, который был готов набить морду Хосоку, сейчас его глаза блестят, улыбка шире и не несёт за собой злобу, только детскую невинность. — Можно. — Чон забирает шлем и указывает головой на вход в закусочную, передавая Тэхёну свою карточку. — Хот дог без горчицы и латте. — У тебя отвратный вкус, ты в курсе? — Тэхён кривиться. — Щас ты заплатишь, и за еду, и за бензин. — говорит он и поднимает голову, ухмыляясь — Хот дог без горчицы говоришь? — Ким натягивает улыбку и делает реверанс.       Пока Хосок заправляет бак, перебирая талоны из других закусочных, он так же иногда бегает глазами в окно, как будто контролируя, что бы зазнайка снова не влип. Чону щас совсем не хочется с чем-то разбираться.       Они снова опираются на хонду и вкусно поедают то, о чем так давно грели.       Буквально час назад Тэхён был на грани жизни и смерти, а сейчас он сидит с каким-то покорителям трасс и жует любимый хот дог. Кто мог подумать. — Знаешь, а мне понравилось, как мы сработались. — Ким толкает того в плечо и продолжает жевать. — прям как в фильмах. Если за такое ты каждый раз будешь покупать мне хот доги, я готов чаще попадаться в передряги. — У тебя там миллионы вон ежеминутно, кто кому еще должен покупать еду. — хмыкает Хосок. — Может быть я на мечту откладываю. — Тэхён хмурит лицо и опускает взгляд. — Мечта — это хорошо, Тэхён. В наше время мало людей всё еще мечтают. — спокойный голос убаюкивает и Ким ловит себя на мысль, что хотел бы заснуть на хосоковых плечах, ему понравилось прижиматься к ним. — Я сколько себя помню - мечтаю, это помогает отвлечься, что-то по типу терапии, даже если знаешь, что их невозможно достичь, ты просто хранишь их в себе и тебе становиться тепло. Прямо как хот дог. — Чон смеется, закидывая голову назад. — Прости, просто это слишком гениально. — а Тэхён снова толкает того в плечо, но уже посильней. — Это первое, что пришло мне в голову, отстань!       Он дуется, обижается, но и развернуться не успевает, как Хосок оказывается снова перед ним. Его рука направляется к подбородку, большой палец проходит под нижней губой. — Ненавижу горчицу. — Я же говорю, что у тебя отвратный вкус. — Может поедем в одну сторону? — он не отходит. — вместе.       Еще несколько секунд их полностью обвивает тишина, холодными руками проникая в глубь, ломая костям и цепляя каждый нерв до дрожи. Но шум чужих мотоциклов разгоняет туман. Шаги приближаются. — По твою душу? — Видимо да. — Что делать будем? — шепчет Хосок — Предложение в одну сторону вместе еще актуально?