unfair

На светофоре

— Мы два хороших гонщика, это слишком легкая гонка, никаких усложнений. — говорит Тэхён поднимая стекло шлема, чтобы получше разглядеть своего соперника.       Его взгляд проходит по красным линиям, которые аккуратно расползаются по всему байку, охватывая рукояти и переднюю часть. — Оставишь хоть одну царапину… — не успевает договорить Хосок. — Сожрёшь меня, я помню.       Теперь блондинистые волосы сплетаются с красно-чёрным оттенком, ныряя в вечный огонь, обжигаясь им полностью, но на его лице только улыбка, ему нравится играться с этим.       Тем же временем, синюю рукоять обводят кожаные краги, как будто лаская их.       Синяя Ямаха полностью поддаётся королю, ее голос подстраивается под сидящего на ней зверя, он же готов рвать резину, пронзая дорогу яркими молниями. — Так-то лучше. — шипит Тэхён и резко газует.

Наше время

      Тэхён снова выворачивает рукоять, проскакивая километр за мгновенье.       В какой-то момент шум выстрелов полностью перекрыл рычание двигателя. Его глаза успевают уловить до жути знакомую машину чёрного цвета.       Тэхёну и думать не нужно было, сразу ясно — за ним примчались. Только вот они гоняются вовсе не зная, что за синей Ямахой сидит другой.       Тэхёнов Хосок, которого Ким отдавать не собирается.

Уже никогда и никому.

      Он резко поворачивает налево, сокращая себе путь и вылетает на повороте прямо после Чона, которому удачно пробивают пулей колесо.       Хосок съезжает на плечо, пытаясь тормозить коленом и ладонью, но скорость слишком большая, кажется пули только сейчас его догоняют и пролетают совсем рядом.       Он стирает руки в кровь, а байк зажимает левую ногу, шлем слетает с головы. — Твари. — выплёвывая кровь, Хосок отчаянно пытается поднять с себя Ямаху, но бесполезно.       Сейчас он проигрывает.       В глазах темнеет так же, как это было перед светофором, голова кружится, то ли из-за потери крови, то ли из-за осознания ситуации.       Он еще пару раз пытается поднять байк, пачкая сиденье и цепляясь руками об разбитое стекло, режа запястья еще больше.       Хосок ловит себя на мысли, что они поехали за Тэхёном, за беззащитным в его глазах, домашним и уютным, хоть и бесконечно упертым, безжалостным и мстительным Тэхёном, который в представлении у Хосока даже пистолет в руки взять не сможет.       На последних вздохах, Чон достаёт мобильник и набирает сообщение в пару движений, но осколки впиваются еще сильней, и он сдается, опуская веки и роняя телефон. Но в ушах резко появляется приглушенный звук, его кто-то зовёт? — Живой, доброе утро принцесса. — Тэхён держит лицо Хосока в своих ладонях, пытаясь разбудить. — не отключайся, слышишь? Смотри на меня, я тебя вытащу.       Чон же просто улыбается, но честно пытается не закрывать глаза.       Тэхён снимает свой плащ и разрывая крупными остатками стекла на две части, перевязывая окровавленную руку Хосока, а вторую подкладывает под голову. Он подскакивает, когда слышит уже знакомый звук приближающейся опасности. — Хосок, сейчас нужно потерпеть. — Ким резко выжимает всё своё тело в байк, отодвигая его совсем немного, что позволяет Хосоку выбраться. И он выбирается.       Тэхён сразу же помогает тому встать и поднимает почти на руки, хватая кусок плаща под ногами       Они тащатся к красной хонде. Ким усаживает Хосока на сиденье и привязывает его к себе. — Ты всё равно должен будешь держаться за меня, плащ не такой крепкий. — Тэхён затягивает узел и усаживается на байк, Хосок сразу обхватывает его торс руками и укладывается на тэхёновой спине.       И Тэхён уже заводит байк, как выстрел в небо заставляет впасть в ступор, а Чону сжать кулаки.       Два автомата направлены на них, БМВ останавливается прямо посередине трассы.       Дверь не спеша открывается, а из нее выходит высокий мужчина, прячущий пистолет за спиной, он — самый страшный кошмар Тэхёна, его кроваво — красный костюм скрывает чужую кровь, а кожаные перчатки делают руки невинными, перекрывая каждую смерть.       На груди красуется небольшой янтарный камень. Солнце еще отражает от него лучи, которые направлены так же, как и автоматы — прямо на них.       Угольные волосы аккуратно уложены, он разминает шею и подходит чуть ближе, но не успевает сделать еще один шаг, как дуло пистолета уже направлен в его голову. — Ни шагу. — говорит Тэхён громко и чётко.       Мужчина ухмыляется, а потом заливается смехом, он осматривается по сторонам, наблюдая как из машины выходят еще четверо. — Не стоит мне угрожать, Ким Тэхён. Ты ведь знаешь меня лучше всех остальных. — он останавливается и немного наклоняется. — Что тебе нужно, Намджун? — Тэхён всё еще держит его на мушке, зная, что хоть одно движение с той стороны и пуля полетит сразу в лоб. — Ты. — выравнивается он и поправляет воротник чёрной рубашки. — твоя семья ждёт тебя. Возвращайся на своё место. — Я больше не в деле, это место Сухёна, я больше не часть вашей семьи — плюет в ноги Тэхён, всё еще держа пистолет на прицеле и прикрывая плечом Хосока. — Ох, нет, дорогой, из такой семьи так просто не уходят. За всё нужно платить. — Тебе нужны деньги? — он почти срывается на крик. — Как дорого звучишь, но есть кое-что дороже денег — его взгляд переводится на сзади сидящего Чона. — Я могу оплатить тебе пулей в голову если еще раз взглянешь на него.       Тэхён совершенно не тот милый выпендрёжник каким видел его Хосок. Он слышит каждое его слово, он чувствуют, как его тело пылает огнём за него, сейчас Ким правда готов убить каждого кто подойдет к ним хотя бы на метр. — Убьешь родного брата? — разводит руки Намджун. — Ты мне не брат. — рычит он, перебивая. Нам вновь поправляет пиджак и за ним волосы, осматриваясь вокруг и делает глубокий вдох. — Я давал тебе и твоим друзьям слишком много шансов, но ты не воспользовался ни одним. — говорит Намджун и наклоняет голову в сторону, на его лице ухмылка, а руки сложены в замок за спиной. — может быть, если я убью всех их, ты сделаешь правильный выбор.       Но из того же поворота вылетает незнакомый чёрный байк, обвитый незнакомыми молниями. Он удачно приземляется между Намджуном и Тэхёном, оставляя за собой гору тёмного дыма. На нём чёрная кожанка, такие же черные карги как были на Хосоке, а лицо закрыто матовым чёрным шлемом. Байк тормозит и оборачивается на красную хонду. Удостовериться, что успел. — Я отвлеку. — говорит грубый голос и кидает ключи Тэхёну, указывая головой на левый поворот.       Тэхён даже не успевает слово сказать, как незнакомец достаёт УЗИ и направляет точно в туман, но видя через него главную цель.       Двигатель снова рычит и Тэхён рывком срывается с места, придерживая Хосока. Ким без понятия кто это и что сейчас было, но в голове только сидящий сзади парня, руки которого постепенно ослабевают. *** SYML — Where’s my love Alternate ver На белой рубашке не осталось хотя бы одного чистого места, когда Тэхён выталкивает дверь клуба, проводя внутрь Хосока на себе.       Он осторожно укладывает его на диван. Проходя взглядом, пытаясь обнаружить еще раны, которые не успел заметить ранее, но как только он собирается убежать за чем-то очень важным, по его мнению, Хосок хватает запястье. — Эй, я в норме, меня просто помотало, не уходи. — он тянет его к себе, а Тэхён опускается на корточки и не отпускает холодную руку. — Прости меня, это я виноват, если бы мы изначально… — Давай без мелодрамы, я жив, всё хорошо. — Хосок немного привстаёт, чем сильно пугает рядом сидящего младшего, но тот всё же поднимает голову. Его глаза хранят испуг и страх, а слёзы всё же срываются водопадом. — Я говорил, что твои глаза напоминают мне звёзды? — он проходит большим пальцем по щеке, преграждая путь солёным слезам пока Тэхён мотает головой в ответ. — ну вот говорю, не топи их. — Я очень испугался за тебя. — С чего вдруг тебе так переживать за меня? — Чон ухмыляется, а Тэхён разрывает их руки. — С чего вдруг? Переживать? — он встаёт и смотрит теперь на Хосока с верху. — Ты и понятия не имеешь, что они могли сделать, если бы я не успел… Хосок приподнимается и теперь уже сидит на диване, а Ким отходит назад. — И у меня был только один пистолет, с одной пулей, и если бы тот парень не успел. — и он даже сказать об этом не может, но Хосок оказывает уже прямо перед ним. — Я бы не простил никогда себе, если бы ты умер из-за меня. — он снова срывается на крик, но не позволяет себе отходить далеко, его руки протягиваются вперёд, чтобы Хосок смог опереться. Но он этого не делает, а только отводит их в разные стороны. — Не простил потому что я Аконит или потому что Чон Хосок? — Тэхён раскрывает глаза от услышанного и входит в ступор. — Ты давно перестал быть для меня Аконитом, Хосок. В ответ же ничего.       Кроме того, что Тэхёна резко притягивают холодные руки, а на губах оставляют мятный вкус. Хосок целует осторожно, как будто боится, что сейчас его снова вернут под байк и расстреляют.       Руки блуждают по белым прядям, а потом и Ким начинает отвечать, обвивая ладонями шею и сжимая волосы на затылке, что заставляет прожечь всё тело Хосока огнём.       Тэхён не спешит, он медленно пробует чужие губы на вкус, исследуя каждый миллиметр, его аккуратные пальцы проходят по спине, слегка царапая кожу от чего Хосок отрывается от поцелуя, чтобы перевести дыхание.       Они упираются лбами и слегка улыбаются друг другу. — Вообще то, я выиграл. — шепчет Тэхён. - Хосок ни на секунду не отпускает того из своей хватки. — Нет, я почти был у финиша. — Хосок облизывает губы, ему не хватает, слишком мало. — Я просто тебе поддался. — и Тэхён тянется еще за одним поцелуем, прижимаясь ближе, но всё еще аккуратничает. — теперь всё честно. — Любишь играть по правилам? — Хосок ухмыляется и в мгновенье оказывается сверху. — А ты видимо нет. — и Тэхён проходит губами по тёплым рукам, зацеловывая раны и доходит до неприступных уст. — С тобой хочется нарушить все мои правила, Ким Тэхён.       Хосок ловко расстёгивает атласную рубашку Тэхёна, пуговицу за пуговицей, как можно медленней и мучительней. Тот же в свою очередь проводит руками под футболку, оставляя следы от ногтей и подгоняя Хосока. — Мне очень мешает твоя футболка. И ему повторять не нужно, поэтому через секунду лишняя одежда уже валялись где-то на полу.       Чон спускается ниже, оставляя бордовые отметины и заставляя Тэхёна издавать желанные для него звуки. Он кусает горячую кожу, заставляя утонуть в наслаждении. Тэхён сжимает тёмные волосы в кулак, облизывая губы, мучаясь от желания, поэтому обхватывает талию ногами, пытаясь быть еще ближе. — Перестань мучать меня и просто сделай это. — Ким прогибается в руках Хосока и ему это определённо нравится. — Мне нужно держать себя в руках. — У тебя это уже плохо получается.       Их губы снова сплетаются воедино, Хосок исследует каждый миллиметр, проводя языком по дёснам Он прерывает поцелуй, переходя снова на плечи, касаясь нежно и осторожно, совсем не так как по началу. — Господи, Хосок, просто возьми меня, я больше не могу терпеть. — Мне нравится видеть, как ты извиваешься подо мной, птичка. — и он уводит руку ниже, проникая под боксеры, заставляя тело под ним напрячься. — хочу слышать твои стоны.       И Хосок добивается своего, когда медленно входит, замыкая чужие руки над головой.       Он меняет скорость, входит до упора или мучительно медленно, снова заставляя утонуть во всём этом, и теперь Тэхён целует оголённые ключицы, помечая своё алыми пятнами и укусами.       Ким стонет прямо над ухом Хосока, что сбивает любые мысли в голове и доводит до экстаза, и Чон начинает рычать от потери контроля, он больше не может дразнить, желание побеждает. — Ты слишком сексуальный, когда побеждаешь. — Хочу слышать от тебя это чаще.       И Хосок делает последний толчок доводя себя и Тэхёна до финала. Он продолжает целовать, искусывая губы до крови, заставляя стонать того прям в него и это заводит еще сильней. — Если ты будешь благодарить меня так каждый раз, я готов спасать тебя хоть весь день — и они оба смеются с этого, Хосок еще раз оставляет лёгкий поцелуй на мятных устах и укрывает их одеялом до головы, что бы точно быть как можно ближе… *** — Так глава корейской мафии твой брат? — охает Хосок, пока Тэхён аккуратно обрабатывает того раны. — Типа того. — И ты сейчас должен помогать этому недокиллеру, но сбежал, отдав это место младшему брату? — Я знаю, что это звучит как дешевый боевик. — Почему сразу не рассказал? — Уж прости, обычно я не каждому встречному рассказываю, что члены моей семьи занимаются наемными убийствами и меня туда затянуть хотят. — их глаза иногда встречаются, из-за чего он немного запинается в словах. — меня готовили, я убивал, Хосок, убивал обычных и невинных людей, когда мне было всего семнадцать и именно Намджун жал на курок с моих рук, когда я отказывался. Его взгляд пустой, руки немного дрожат от осознания и воспоминаний. — Тэхён, ты в безопасности, я больше не позволю такого, обещаю. — Ким резко поднимает взгляд на Хосока, даже не замечая, как их руки снова сплелись воедино. — Мне понравилось защищать тебя, Хосок. И наверно, они бы продолжали так еще целый день, но в клуб заходит еще один незнакомый силуэт. — Кажется я не очень вовремя, но мне нужно забрать карту. — Хорошая реакция. — улыбается Чон. — Сомневался во мне что ли? — Никогда, спасибо Юнги. В ответ Мин только закатывает глаза от внезапной нежности и уходит. — У тебя тоже все друзья стрелять умеют? — ухмыляется Тэхён, проводя указательным пальцем по острым скулам старшего, а тот снова тянется за сладким вкусом. Не распробовал. ***       Тишина поглощает и даже алкоголь не помогает избавиться от тревожного чувства внутри. Юнги снова покинул клуб, оставив двоих наедине.       Хосок, что-то ремонтирует, подкручивает и цокает от поражения. Тэхён же обходит барную стойку, медленным шагом идя в подсобку.       Уютная и маленькая комнатушка, с тремя кроватями по углам, небольшим и потрёпанным холодильником, даже со столиком посередине на котором пустует хрустальная ваза, заметно, что она давно не ощущала свежесть цветов.       Он подходит ближе, рассматривая фотографии, тут уже намного больше, чем в доме Хосока, но Тэхён берёт только одну, вглядываясь, протирая от пыли.       Его взгляд цепляется за чужие карие глаза. Ким выбегает с фотографией к Хосоку и подходит вплотную, но фото прячет за спиной. — Я знаю, что ты почти избил меня, когда я спросил об этом в прошлый раз, но я слишком любопытный. — Хосок привстаёт и наклоняя голову набок, удивлённо смотрит в тэхёновы глаза, когда тот протягивает ему фотографию. — Это ведь тот парень, фото с которым у тебя на камине?

3 года назад

      Тихий шелест листвы на улице заставляет приоткрыть тяжёлые века и окунуться в реальность, чего Хосок безумно не хочет, поэтому снова заворачивается в одеяло и накрывает голову от лишних звуков снаружи, лишь бы поспать ещё пару минут.       Он слышит, как скрипит дверь, а после и тихие шаги, они останавливаются прямо возле его кровати. Знакомый звук не настораживает и Чон резко разворачивается, впиваясь до жути родные глаза. — Ну чёрт, Хосок, ты мог хотя бы подыграть, что не слышал, как твой паркет прогибается которую осень. — цокает мальчишка и падает на кровать. — Давай в следующий раз, а сейчас я хочу поспать. — Чон разворачивает к панорамному окну и снова закрывается одеялом от всего мира. — Ну Хосок-а, пора вставать! — брюнет подвигается ближе и закидывает руки с ногами прямо на него. — сегодня гонка, ты обещал, что будешь там. — Помню. — и он всё же разворачивается. — волнуешься? — Это ведь не первая моя гонка, но трасса сложнее чем в прошлый раз, поэтому да, волнуюсь. — Ты прекрасно водишь байк, Чонгук, тебе не стоит переживать о сложности трассы. — Учился у лучших. — Именно.       И Чонгук улыбается, не боясь раскрыться перед Хосоком, самым близким ему человеком, никто даже рядом не стоит, точно так же как Чонгук у старшего.       Эти двое знают друг друга кажется целую вечность, еще с тех времён, когда детьми познакомились в песочнице. — У нас одна фамилия, значит мы братья!       И именно Хосок показал младшему что такое гонки, что такое дело жизни, и Чонгук вцепился в это мёртвой хваткой, навсегда влюбившись в железного коня.       Великий Аконит стал настоящим наставником и Чонгуку завидовали. Чонгука ненавидели.       Но когда тот выходил на трассу, глаза пылали, а вокруг всё будто замирало.       Весь камин усыпан фотографиями, иногда на них появляется Юнги, который присоединяется периодами к их поездкам по разным местам.       На прикроватном столике красуется хрустальная ваза с тигровыми лилиями.

Потому что Чонгук так захотел, а его слово для Хосока — закон.

      Тем более, прихоти младшего никогда не были сверхъестественными, всего то мелкие приятности, которые заставляли его ярко сиять, а этот свет так нужен был Хосоку.       Каждый вечер дом заполнялся вкусным запахом испечённого печенья и сладкого кофе. Чонгук всегда ждал старшего для совместного просмотра какого-нибудь боевика, но в итоге засыпал на его плече где-то по середине фильма.       Они никогда не называли это любовью, может это привязанность, где-то даже зависимость, химия и совершенно другое чувство, о котором почему-то не говорят.       Пока все влюбляются, Хосок давно задыхается от запаха лилий на его рубашке. — Мы ведь сначала раскатаем байк? — разложившись на всю кровать и откинув левую ногу с рукой на Хосока, спрашивает младший. — Почему мы не можем сделать это через часик, я уже не молодой, в отличии от некоторых. — ворчит он. — Потому что тогда я заберу ключи от твоего гаража. — Чонгук хватает того за щиколотку и тянет с кровати. — Грёбанный чёрт, тебе пиздец, Чон Чонгук. ***       На улицу выезжает чёрная хонда, диски которой окрашены в фиолетовый цвет. Байк идеально подходящий для Чонгука по его мнению — Жду, когда подсветку поставишь и будет у тебя не байк, а новогодняя ёлка. — Хосок стоит, оперившись об чёрно-красную хонду, докуривая очередную сигарету. — А ты дымоходом скоро станешь. — цокает Чонгук. — бросать не собираешься? — Если выиграешь гонку — брошу.       Чонгук оставляет матовый шлем на рукояти газа, снимает кожаные краги, которые подарил ему Хосок на последний день рождения в честь совершеннолетия и подходит ближе, протягивая руку. — Договорились. — его глаза улавливают взгляд Хосока, тот тушит сигарету и протягивает ладонь в ответ. — Договорились, Гуки.       Два байка одновременно заводиться, а дом далеко, в глуши леса, снова тоскует по такому родному теплу, громкому смеху и запаху крепкого кофе, он почти не ощущается…       Холодный осенний ветер продувает ветровки, проникая вглубь шестерёнок и обхватывая открытые пальцы на чёрных рукоятях. Оба сворачивают с трассы и выезжают к небольшому зданию, где огромной неоновой вывеской красуется название клуба: «White Lie»       Аккуратно припарковавшись они проходят ко входу, где Хосок придерживает дверь для младшего. — Вот это да, что же я уже такое натворил, что сам Аконит прибыл сюда в такое время суток? Еще и с младшим Чоном, придумал как зваться будешь? — Юнги подходит ближе, здороваясь сначала с Хосоком, после и с Чонгуком.       Хосок обнимает того за плечи, прижимая ближе к себе и вороша кудрявые волосы. — Я в раздумьях. — смеется Чонгук, подправляя свою только, что уложенную Хосоком прическу. — До гонки еще есть время, не переживай так сильно. — Мин ухмыляется и проходит к барной стойке. — по-старому или оставишь на десерт? — Ничего пока, мы по дороге заехали, хотим к пятой трассе подъехать, раскататься немного. — говорит Хосок зачёсывая мокрые волосы. — тут всё тихо? — Пару компаний приходило, на гонку попасть хотят. — Юнги переводит взгляд на Чонгука и делает глоток бронзового напитка. — Гуки, ты бы не мог принести мне мои сигареты. — Хосок всем своим видом даёт понять, что ему нужно поговорить с Юнги наедине, Чонгук же сопротивляется, но всё же выходит из клуба. — Объясняй. — Молодой гонщик, новая трасса, большие ставки, и не только деньгами. — Мин достаёт еще одну бутылку виски и чистый бокал. — уж слишком сильно им понравился Чонгук, много вопросов задавали. — А ты? — Чон напрягается, сжимая кулаки. — Думаешь, рассказал им всё? Сказал, что не знаю, тут не тусуется здесь, иногда мимо проезжал. Я бы не посмел, Хосок. — он протягивает тому бокал наполненной той же жидкостью, что и у него. — Прости, я просто… — Чон разворачивается к выходу, чтобы удостовериться. Чонгука еще нет. — Я очень сильно переживаю за него, ему всего восемнадцать, а он уже ввязывается во всё это дерьмо. — Мальчик растёт, мамочка, смирись. Тем более, ты сам позволил ему это. — хмуриться Мин. — Нет, Юнги, этот чёрт… — Хосок нервно вздыхает. — если они его хоть пальцем тронут, я озверею и разорву их в клочья. — Я позову своих на гонку, всё будет хорошо, Хосок-а. — Юнги кладёт свою руку на руку Чона и совсем чу-чуть улыбается, что заставляет Хосока выдохнуть с облегчением, его близкие в безопасности, а это главное, что его сейчас волнует. — Спасибо, прости, что засомневался в тебе. — Я понимаю, но прошу тебя, ты можешь мне доверять, вы моя семья. *** — Что-то не так? — они выходят из клуба вместе, но Чонгук останавливается позади. — Что может быть не так? — хмуриться тот и подходит ближе. — Мы же никогда не обманываем друг друга. — мямлит младший Чон, опуская голову вниз. — Я и не собирался тебя обманывать, Гук-а, с чего это вдруг — Хосок подходит ближе и кладёт свои руки на чонгуковы плечи. — я переживал о твоей безопасности на этой гонке, поэтому говорил с Юнги про дополнительную охрану, никаких секретов.       Чонгук недовольно вздыхает и прижимается к Хосоку в теплые объятия — Со мной всё будет в порядке, я обещаю. — шепчет он, утыкаясь в горячие ключицы. — Я знаю. — поэтому Хосок обнимает его крепче.       На их куртках начинают оставаться мелкие следы от капель дождя. Он совсем мелкий и почти не холодный, или же тепло родных и важных друг-другу людей хватает, чтобы согреться.       Яркие фонари снова прожигают мокрый асфальт, оставляя за собой след. Они проехали, кажется, весь город, моментами останавливаясь где-то наверху, наблюдая за людьми там, далеко от них самих. — Ну и как твои раздумья? — закуривая очередную сигарету, спрашивает Хосок. — Как тебе Джэй Кей? — Чонгук прищуривается и становится в позу одного из его любимых супергероев марвела. — Джэй Кей и Аконит на одной трассе. Ваши овации! — кричит он и хлопает в ладоши. — Убедил, звучит хорошо. — Чон одобрительно улыбается и продолжает наблюдать. Его взгляд еще немного задерживается на парне, который активно рассказывает ему обо всем на свете, а после глаза падают на часы. — Нам пора ехать. ***       Две хонды подъезжают ближе к огромной толпе, все шумят и выкрикивают их имена, публика горит.       Их снова встречает Юнги и проводит в безопасное место. Подальше от фанатов. Алкоголь разлит по всем пластиковым стаканам, музыка давно заполонила разум, а рычание чужих байков доводит до экстаза. — Сейчас проезжают трассу Ястребы и после твоя очередь, Джэй Кей. — улыбается Мин Чонгуку и бьет по плечу. — Ястребы всё еще гоняют вместе? — осуждающим взглядом Хосок пронзает дорогу, заполненную людьми с плакатами. — Сам посмотри.       На финиш влетают два байка на заднем колесе, делая отличный Вилли. Хосок это замечает и закусывает нижнюю губу.       Шлем владельца синий Ямахи расстёгивается и под ним оказывает кудрявый блондин с чёрной маской на лице, не позволяя разглядеть поближе. — Твои соперники или кумиры? — шепчет Чонгук на ухо Хосоку. — Никогда лично с ними не пересекался, но наслышан. Они тут новенькие. — ворчит тот, скрещивая руки на груди и поднимая подбородок ввысь. — Не будь таким осуждающим, тебе не идёт — Чон толкает старшего бедром и усмехается.       Хосок был готов завалить младшего одним движением, но знакомый голос заставляет оторваться от бурной мести. — Гук, твой выход, байк на старте. — зовёт Юнги, тот же кивает и поворачивается к Хосоку. — Я буду ждать на финише, но всё равно буду рядом — Хосок вздыхает и Чонгук почти уходит, но быстро побегает к старшему, передавая что-то с рук в руки. — Отдашь мне, после того как победу заберу, только не потеряй.       И он исчезает, как в тумане, но Хосок всё еще наблюдает за его тёмным силуэтом. В руках тёплое серебро с переливающимся чёрным камнем, которое Чон сжимает еще крепче.       Ночь медленными шажочками опускается на длинную дорогу, ветер же подбирает ее за ладонь и ведёт вдаль, и даже не посмеет коснуться кого-то другого.       Чонгук разминает шею, как и его соперник, он натягивает краги и оборачивается, ища в толпе знакомые глаза.       И Хосок махает тому, как будто понимает, что ищет его, и им обоим теперь спокойней.       Рукоять газа выворачивается на полную, когда за чёрной хондой остаётся лишь облако дыма и эхо криков других людей.       Юнги всё еще держит Чона за руку, он делает так всегда, когда тот переживает, и не только за Чонгука.       Трасса длинная, поэтому на победу ставят один круг, и они ждут. Хосок же просто хочет увидеть знакомое лицо и прыгнуть в тёплые объятия с облегчением.       Ветер стремительно набирает обороты и проникает под кожу очень резко, оставляя миллионы мурашек. Мысли запутываются в крепкий узел, глаза всё время смотрят на время, каждая секунду просчитывается у него в голове. — Двадцать восьмая минута! — кричат где-то возле финиша.       Вот — вот и рычание победителя должно быть слышно.       Но громкий дождь заглушает абсолютно всё. Он нервно бьет по асфальту раздражая Хосока до чертиков. Он отходит ближе к Юнги, который стоит возле аппаратуры. — Что ни будь видно? — Дождь перекрывает связь, мы потеряли их рядом с концом трассы, они должны быть где-то рядом. — спокойно выдыхает Мин и снова вглядывается в экран, но громкий грохот позади заставляет вздрогнуть и обернуться.       Слишком много криков, Хосок больше не слышит звук дождя, гром не перебивает его, а туман почему-то резко рассеялся с его глаз, он медленно подходит ближе к огромной толпе, рядом много чужих машин, а синий свет заставляет прикрыть лицо руками, он слышит знакомое имя. Почему все зовут его? Почему каждый оборачивается на него?       В один момент для Хосока пропадает шум эхо.       Для него пропадает всё, когда сквозь людей он видит много крови, но осознание не придет.

ни в коем случае.

Он видит то, чему никогда не поверит.       Вокруг снова туман, перемешанный с криками, кажется он сам становиться частью этого эхо, когда падает на колени и хватает такие холодные руки, он проводит большим пальцем по хрустальной коже, которая стала болезненно фарфоровой, которая давно разбилась в щепа и теперь навсегда.       Его руки теперь тоже холодные и окровавленные, его одежда полностью пропитана палящим бензином и медикаментами.

Он всё еще дышит, он всё еще смотрит на него

      Кричит так сильно, что дождь не может перекричать, каким бы громким он не был. И его оттягивают, когда тот вцепился насмерть в безжизненное тело, Хосок всё еще зовёт Чонгука, но он ничего не отвечает.       Он рвёт волосы и, кажется, слёзы давно смешались с каплями дождя и крови, он пытается разбудить его, нежно шепчет и качается, его ладонь проходит по лицу Чонгука, аккуратно ведет ею, он хочет увидеть снова родную улыбку, которая конечно же щас появится, по-другому просто быть не может, Хосок уверен в этом. Но почему все против него, почему заставляют уйти и бросить его. — Прости. — всё что он услышал тогда. — Нет, нет, нет! — Чон срывает с себя волосы, рвёт одежду и сопротивляется как может. — Чонгук! Ты не можешь так, ты не можешь оставить меня сейчас, ты не можешь просто уйти без меня.       Кажется, сейчас застыло всё, даже время, на какое-то мгновение оно позволило себе остановиться для них. Асфальт навсегда примет на себя остатки кровавых луж и горячих слёз…       Ветер больше никогда не будет таким тёплым, для Хосока теперь самый сильный пожар — холодная метель.       Его солнце навсегда зашло на закате, но почему-то серебро в руке только жжет кожу, оставляя шрамы по всему телу.