петрикор

чонгук стаскивает с себя тяжёлый груз одежды, довольно выдыхая от приятной усталости после пар. он зажигает ароматические свечи, будучи в своей комнате и включает красную подсветку, предвкушая удовольствие, которое сейчас получит. пальцы самопроизвольно дёргаются от чувства ожидания. ошейник застёгивается на шее туже, чем обычно. маска, больше похожая на респиратор, усеянный камнями сваровски, уже застегнута на затылке, фокусирует внимание на горящие желанием глаза, которые сверкают в полумраке. щелк. вот и закрыт замок в комнату, пусть он и живёт один в этой шикарной квартире. камера на ноутбуке открывает виды на прекрасное подтянутое юношеское тело, опоясанное мелкими цепочками по торсу, пока задницу обтягивает кружевное чёрное белье. оповещение о трансляции приходит тысячам людей в одно мгновение. он не говорит ничего. не говорил никогда, и не заговорит. медленная томная музыка включается в то же время, как рука опускается по груди вниз. первые вздохи вырываются с губ, заставляя чувствовать нарастающее возбуждение в районе паха. как же чонгуку хорошо... парень скользит по черному шелковому белью, ложась на него, и выпячивает задницу, пока в глазах читается насмешка. он внимательно читает комментарии, продолжая двигаться, танцуя в такт звучащим ритмам, пока не натягивает поводок. в глазах темнеет, тело дрожит, а лёгкие сжимаются. воздуха катастрофически не хватает, но как только удается сделать первый вдох, внутри разливается волна эйфории и руки дрожат. из груди вырывается стон, когда он проводит ребром ладони по торсу, едва ли касаясь кромки трусов, уже мокрой от смазки, а цепи тихо звенят, слегка натирая кожу. его хотят миллионы... тысячи... сотни. но он принадлежит одному ему, из-за чего голова идёт кругом. это своенравный фетиш, который чон воплощает каждый вечер, стоя перед ними, неизвестными, но теми, кто желает заполучить его во что бы это ни стало, танцуя и лаская своё тело, спрятав смазливое лицо под маской. он закидывает голову назад, сидя на коленях, и слегка выгибается, пальцами проводя по ореолу сосков, тяжело выдыхая. красный свет ложится на изгибы, подчёркивая эстетику происходящего, пока ноги раздвигаются само собой. — да... — единственное, что он шепчет, хотя оно остаётся призрачным из-за музыки, звучащей из колонок. цепочка медленно струится по телу, вскоре исчезая с поля зрения. чонгук оглаживает основание члена сквозь ткань белья и усмехается тому, как другие хотят увидеть то, что кроется под ним. рядом с ним и рай становился борделем. и он не отрицал, что ему это нравилось.