Наше ли дело?

Где-то во дворце Аида. Гермес уже вышел из приёмных покоев владыки Подземного Царства и направлялся к выходу, доступному лишь Вестнику Богов. Разумеется, бог не надеялся, что владыка так просто согласится отпустить Персефону к матери на поверхность. Расчитывать на такое было, по большей мере, глупо и самонадеянно, однако, в голове Плута уже сформировался план, в котором будет задействован один смельчак, решивший спуститься в аид за своей возлюбленной, чтобы вернуть ту к жизни. Размышляя, Вестник шёл своей дорогой, но кое-что показалось ему странным: Геката стояла распроситив руки над Орфеем и кажется, что-то колдовала. — Геката? — несколько удивлённо вопросил мужчина, и женщина слегка повернулась к нему, являя свой лик. Глаза её ещё не сменили цвет на свой обычный после акта колдовства. Плут насмешливо улыбнулся ей и с иронией вопросил: — Что ты сделала с Орфеем? Надеюсь, он спит. Богиня полностью развернулась к Гермесу и таинственно улыбнувшись, последний раз взглянула на юношу, сейчас мирно спящего. Интересно, какие сны она навеяла ему? А может… Неужто пригляделся юный певец богине мрака? Мужчина сузил глаза, наблюдая за женщиной. Внутри подняло голову неприятное чувство: смесь мимолётной неприязни к молодому певцу и злость на богиню за то, что предпочла ему, опытному богу и любовнику какого-то мальчишку. — Он спит, — отозвалась чародейка. — Гермес. Тебя уже не должно быть здесь, раз Владыка Аид отказал тебе в твоей просьбе. Или… ещё ничего не решено? — глаза богини сверкнули любопытством. — Скажи мне, ты же знаешь, я не выдам тебя. Женщина медленно подошла к богу ближе, проведя пальчиком по его груди, подцепив знак Вестника, но при этом смотря в его глаза и будто бы пытаясь прочесть его мысли о том, что он задумал. Но Гермес состроил самое задумчивое выражение лица, но думал о чём угодно, только не о том, что нужно было узнать ключнице. Поняв, что так дело не пойдёт, Геката включила своё женское обаяние и попыталась увещевать Вестника удовлетворить её любопытство. — Что же ты задумал на этот раз? Я знаю, ты — изрядный плут, Гермес, — богиня улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок и провела кончиками пальцев по лицу мужчины. — Можешь говорить спокойно, здесь никто нас не услышит. Ты ведь не зря остался здесь. Если он и остался, то лишь ради того, чтобы снова добиться расположения этой прекрасной многоликой богини. Делиться планами сейчас и с ней мужчина вовсе не собирался. Геката наверняка вовлечёт юношу в свою игру, правила которой будут известны одной лишь ей, или, что много хуже, нет вовсе, чего самому Гермесу бы не хотелось. — Сколько же можно, многоликая, нам спорить? — Плут взял богиню за руку, на что та улыбнулась с ноткой самодовольства. Конечно, она была уверена, что Гермес пал жертвой её обаяния. — Я ясно вижу в твоих томных глазах обман. А потому, хотя и придумал я умнейший план, не поделюсь им с тобой сейчас, и не дам тебе вмешаться в мою игру. Ключница выдернула руку из цепких пальцев Вестника и отвернулась. Теперь уже Гермес самодовольно улыбнулся. Он успел прочитать в глазах ведьмы лёгкую нотку разочарования, что он не сдался так просто, но погасшей за вспыхнувшим с новой силой любопытством. — Наше ли дело, лезть в чужие дела? — с намёком произнёс Плут. — Богов нрав порочен от начала дней — пожала плечами многоликая. — Каждый дурак знает, что если он сам себе не враг, то не стоит спорить с теми, кто сильней. — Но кто сильней? — вздёрнув бровь, в тон женщине отвечал Вестник. Та лишь повела плечами, словно предлагая богу самому ответить на этот вопрос. Мужчина стал наблюдать за действиями своей бывшей любовницы. Взмахнув полами своей накидки, женщина развернулась к нему боком и повторила попытку выведать, что же такого придумал Плут. — И как же ты предлагаешь мне оценить свой умнейший план, если я не знаю его сути? А вдруг удача подведёт тебя и он сорвётся? Я бы могла тебе помочь в случае чего, — ведьма чуть повернула к нему голову, дабы понять, как же отреагирует на сие бывший возлюбленный. Гермес был задумчив. Кажется, его уверенность, что он справится один, начинает трещать. Нужно было лишь ещё чуть-чуть добить его. — Потом никогда не докажешь, что умеешь придумывать действительно рабочие планы, — поддела Вестника ведьма. Такие слова явно задели самолюбие Плута. — Сколько же можно, о многоликая, нам быть с тобой на ножах? Доверся моей гениальности, о Геката. На женской жалости всегда даёт ростки любовь. И лучшего способа уже не будет, — горделиво подбоченился Вестник. — Наше ли дело, лезть в чужие дела? — передразнила Плута чародейка. — Богов нрав порочен от начала дней, — с усмешкой жмёт плечами Гермес. — Однако, каждый дурак знает, что ссориться с теми, кто сильней себе дороже, — снисходительно замечает чародейка. — Но кто сильней? — тем же снисходительным тоном, что и богиня, вопрошает Вестник. Сверкнув глазами, Геката развернулась лицом к бывшему любовнику и выставила руку, согнутую в локте, вперёд, тем самым предлагая таким образом выяснить, кто из них сильней, на что мужчина отозвался с азартом и большой охотой, надеясь, что таким образом сможет отделаться от её вопросов. Однако, удача в этот раз не была на его стороне, и ведьма уложила его, когда он почти победил. С видом победительницы, коей она и являлась, чародейка насмешливо подначивает мужчину дать ответ на заданный ранее вопрос: — Ну так что там с Персефоной? Не томи, говори же скорей, — торопит мучимая любопытством богиня. Вздыхая тяжело, Плут начинает рассказ: — Как мы с тобой прекрасно знаем, ей от Аида просто так не уйти. Но мы должны спасти её от трагической судьбы. Пусть стены злой тюрьмы станут домом. Мы поменяем её точку зрения и вот как складно выходит: тюрьма уже и не тюрьма, а дом родной, злодей становится героем, и наоборот. Любовь слепа и не поймёт ничего. Мы делаем этот ход во имя жизни на земле, и это принесёт благо как ей, так и нам. Глаза чародейки удовлетворённо сверкнули. О да, ей точно был по нраву сей план. Слегка сощурившись, Вестник заметил другой блеск, как будто ведьму посетило видение. — Да, наше дело, лезть в чужие дела, — с удовлетворенной заинтересованностью в голосе произносит чародейка. — Нрав богов порочен от начала дней, — с усмешкой поддерживает её тон Гермес. — Даже дурак знает, что ссорится с теми кто сильней небезопасно, если только он сам себе не враг — в ответ ему усмехается Геката. — Но кто сильней? — с какой-то игривой усмешкой-улыбкой заканчивает Плут. — О да, Гермес. Ты всех умней! — поддерживая его игру, ведьма дарит бывшему любовнику почти целомудренный поцелуй в щёку, и вкладывает в руку что-то почти незаметно, после чего чуть задев своими одеяниями, удаляется по своим делам, коих до вечера у неё ещё великое множество. — Я всех умней — как-то задумчиво и словно эхом повторяет её слова Плут. Если он всех умней, то почему же теперь он чувствует себя обманутым?