Кровоток

Ранним утром в главной спальне на вилле царил полумрак. Длинные тяжелые шторы по обоим сторонам каждой ниши, ведущей на террасу, мягко колыхались от бриза под пение тропических птиц и шелест волн, набегающих на берег. Сквозь них пробивались слабые полоски света. До рассвета оставалось совсем немного; темно-синие и фиолетовые оттенки ночи смешивались с легкими вкраплениями красного и оранжевого, намекая на неспешное, но неизбежное приближение утра. Солнце, обещающее карибский зной, еще не взошло, и влажный морской воздух оставался приятно прохладным, но не было сомнений, что по мере наступления дня жара распространится и возьмет свое. Небесный свод, похожий на картину, нарисованную маслом, окутывал нежным сиянием впечатляющий пейзаж вокруг виллы, окрашивая пальмы, чаек и маленьких крабов-призраков, снующих по песку, в мягкие пастельные тона. Роза медленно выплыла из сна и поняла, что лежит на правом боку, а позади нее сопит Доктор. Он лежал так близко, словно был с ней единым целым, и вместе они напоминали скульптуру, высеченную из одного камня. Лицом он утыкался ей в затылок, рукой крепко прижимал к себе за талию. Его теплое дыхание щекотно шевелило тонкие волосики у нее на шее. Всю ночь они провели под одним одеялом, согревая друг друга, и температура тела Таймлорда почти сравнялась с ее собственной. Не то чтобы ее всерьез беспокоило это конкретное различие между ними. На самом деле, прохлада его кожи даже казалась ей восхитительной и до странности эротичной. Ее нынешняя теплота, однако, неопровержимо свидетельствовала – вот так, почти слившись воедино, они пролежали весьма долго. И думать об этом было очень приятно. Их кровать была воистину королевского размера [в оригинале California King, что на сленге значит «тот, кто всего добился сам, но теперь демонстрирует по этому поводу невероятную наглость и самодовольство, ужасно эгоистичен и плюет на всех вокруг» – прим. перев.], и у них вполне хватало места, чтобы вольготно развалиться на ней, не касаясь друг друга. Ничего общего с двойным матрасом в тесной тюремной камере или со старой жесткой койкой на той злополучной космической базе на Кроп Тор. Нет, на кровати такого размера двое могли проснуться в объятиях друг друга, только если очень этого желали. И похоже, что с того момента, как Роза нырнула к Доктору под одеяло, между ними даже сантиметра свободного пространства не наблюдалось. Они оба предвкушали, что ночью у них случится как минимум еще один сногсшибательный секс, но после ужина с вином Роза поняла, что ужасно устала. Последние два дня показались ей вечностью. Каким-то образом она все же наскребла силы на душ, настояв, что отправится туда в одиночестве (что, естественно, огорчило Доктора). Наконец-то впервые за день она смогла как следует заняться бритьем. Кроме этого, ей хотелось воспользоваться скрабом. Несмотря на крем для загара из XXIX века, которым снабдил ее Доктор, она все же не стремилась подставлять под солнечные лучи не готовую для этого кожу. Не хватало еще пойти пятнами. И к тому же, после скраба кожа станет мягче и приятнее для поцелуев, а это тоже лишним не будет. Она всерьез собиралась в очередной раз соблазнить Таймлорда, так что свое появление в спальне она постаралась обставить как можно сексуальнее. Но увы – когда она полуголая появилась в дверном проеме, он крепко спал. В этом не было ничего удивительного, если вспомнить его собственное признание, как мало он спал, пока они были в той больнице (бессознательное состояние, понятное дело, не в счет). В кои-то веки он позволил себе отключиться, и конечно, она не собиралась посягать на его покой. Одетая лишь в кружевные розовые трусики, которые, как она воображала, он стянет своим талантливым язычком, она осторожно приблизилась к нему и, приподняв одеяло, обнаружила на нем только черные боксеры. «Пригодится утром», – с усмешкой подумала она, имея в виду их наготу, и осторожно устроилась рядом с ним. Вздох. Из-за этого пришельца она превратилась в какую-то чертову нимфоманку. Лежа рядом с ним, она не упустила случая и минуту-другую любовалась этим столь редким зрелищем – спящим Таймлордом. Его лицо разгладилось и казалось особенно юным и беззащитным. Она не могла припомнить, чтоб хоть раз видела его таким. Затем она закрыла глаза и устроила голову у него на груди. Последнее, что она почувствовала, прежде чем провалиться в сон – как его рука обвивается вокруг нее и он крепко притягивает ее к себе. *** Розе снился сон, как никогда яркий и выразительный. Они с Доктором стояли на балконе где-то посреди большого, но скучного на вид городишки, и смотрели оттуда на масштабное шествие. По улицам двигалась многотысячная толпа. Тем временем Доктор приблизился к ней сзади, приподнял сарафан и, наклонив ее к железным перилам, начал жесткими, выверенными толчками брать ее прямо там, над головами ничего не подозревающей толпы, жарко шепча ей в ухо, чтобы она была хорошей девочкой и не кричала, и нахваливая за то, какая она тугая, горячая, и как чудесно она поступает, отдаваясь ему перед этой толпой. Затем он ускорил темп. С решимостью, крайне далекой от благоразумия, он врезался в нее бедрами, продолжая урчать ей в ухо все эти маленькие мерзости – как он заставит ее кончить и как глубоко ему наплевать, кто их увидит или услышит. И она собиралась подчиниться ему, уж поверьте. Собиралась кончить прямо сейчас… …и проснулась. Подсознание не справилось с таким всплеском адреналина и, не спросив согласия Розы, вернуло ее обратно в реальный мир. Ругательство почти сорвалось с ее губ; ей хотелось расплакаться от разочарования. Она попыталась склеить обрывки сна, надеясь вернуться туда, где все оборвалось, но быстро поняла – ее сердце колотится так сильно, что заснуть еще раз вряд ли получится. Тогда она смирилась и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимание на одолевшее ее возбуждение, но это не очень-то получалось, особенно если учесть, что пока она предвкушала несостоявшийся оргазм, ее милые кружевные трусики промокли насквозь. Конечно, это было глупо – так жалеть об упущенном оргазме, лежа рядом с мужчиной, который наверняка возжелает компенсировать ей все, стоит только намекнуть. И который – очень кстати – как раз начал шевелиться. – М-м-м, – сонно промычал Доктор, крепко прижимая ее к себе и потягиваясь. – Доброе утро. – Он чмокнул ее в затылок. Роза нащупала руку, которой он обнимал ее, и накрыла ее своей. – Как ты узнал, что я проснулась? Он резко выдохнул через нос – будто усмехнулся. Видимо, вопрос его позабавил. – Пульс, – пробормотал он. Теплое дыхание коснулось ее уха. – И феромоны. В его голосе отчетливо слышалась сонная сексуальная улыбка. – Да? – Роза сама не знала, зачем вообще изображает невинность. Возможно, до того момента, как ее тело не пошло вразнос и не выдало ее своей встроенной «сексуальной сигнализацией», он действительно спал. Или проснулся даже раньше нее – с его-то сверхчеловеческой чувствительностью к возбуждению, отточенной на распознавании ее тайных мыслишек. – М-м, – подтвердил он. Его рука легонько прошлась по ее обнаженному боку и без предупреждения скользнула ей под трусики прямо между ног. Роза едва не взвизгнула, ощутив, как его пальцы проникают между ее складок, демонстрируя, что он верно догадался. Демонстрация удалась – раздался такой влажный похотливый звук, что щеки у Розы вспыхнули. – Абсолютно, – промурлыкал он. Это звучало так протяжно и сексуально, что Роза прикусила губу и глухо застонала. Это было просто несправедливо! Будь он проклят. Доктор принялся лениво очерчивать пальцем круги вокруг ее клитора, и стон застрял у Розы в горле. У него и до этого немножечко стоял, а теперь она как будто касалась попой горячей металлической трубы. Он продолжал трудиться над ней легкими, медленными, точно просчитанными движениями, но дышал, вопреки этой легкости, все чаще и прерывистее. Ей нравилось, как легко он заводится только оттого, как она реагирует на его прикосновения. При этом он, скорее всего, прекрасно осознавал, что это он, и никто иной, делает это с ней. Он тащился от нее, и это было до боли сексуально. Настолько, что у нее никак не получалось до конца осознать, как ей повезло заполучить его в любовники. – А-ах, – простонала она, чувствуя, как он сужает круги вокруг ее чувствительной точки, будто коршун, заходящий на цель. Она умоляла его – и он с радостью отправлял ее туда, куда она только что не попала, так внезапно проснувшись. Доктор чуть подвинулся и почти коснулся губами ее уха. – Хороший сон? – тихо спросил он. Его улыбка была почти осязаемой. Не дождавшись ответа, он устроил пальцы по обе стороны ее клитора и начал мягко и методично сжимать и пощипывать набухший бугорок. У Розы вырвался сдавленный стон; никогда она так не трогала себя и понятия не имела, что такое вообще возможно. Ощущения были невообразимые. Вспомнив, что он вроде что-то спрашивал, она быстро закивала и выдохнула: – Д-да-а. – Глаза у нее закатились, а интенсивность ощущений не поддавалась никакому описанию. – Что ты д-делаешь? К-как… – Я так и понял, тебе снилось что-то приятное, – мягко сказал он, не отвечая на вопрос. – О, Роза… Ты уже такая мокренькая, да? – Он говорил негромко, растягивая слова, как будто еще пребывал во власти сна, и это бормотание прямо ей в ухо – как и вся та магия, что он продолжал творить у нее между ног, – заставляли ее тело трепетать. – И я чувствую пальцами твой пульс. Чтоб меня… – Он чуть ускорил ритм и теперь скользил пальцами по ее бугорку вверх-вниз, вверх-вниз. – О-о-о! – Зажмурившись, Роза вцепилась ему в предплечье. – Это… Ох-х-х. – Ее нога непроизвольно затряслась в такт его касаниям. У него вырвался тихий смешок. – О, тебе это нравится, да? – Сжав зубами мочку ее уха, он втянул ее в рот. Дрожь распространилась по всему телу Розы. – А-а-а-м-м-м! – Единственное, что она смогла ответить, задыхающаяся и беспомощная. Все ее мышцы свело от предвкушения. – Хорошо. Я потратил много времени, Роза, чтобы выяснить, как тебя лучше всего трогать. – Он поцеловал ее в висок и возобновил мягкое пощипывание. – Докто-о-ор, – проскулила она, врезаясь бедрами в его руку и роняя голову ему на плечо. – Т-с-с… Просто расслабься, – прошептал он, чуть сдвинувшись и теперь почти касаясь губами ее шеи. – Подозреваю, что ты не проснулась бы такая возбужденная, если б я-из-сна позаботился о тебе как следует… Но я, конечно, не возражаю подхватить у него эстафету. – Она чувствовала, как он улыбается. Его бедра задвигались, прижимаясь к ней в медленном и чувственном ритме, а его восхитительно искусные пальцы продолжали заигрывать с ее клитором. – Это меньшее, что я могу для тебя сделать, ты согласна? Плюс к тому… Ну-у-у… Если ты еще не догадалась, мне это нравится. Нравится доставлять тебе удовольствие всеми способами и всеми частями тела. Видеть, слышать и чувствовать тебя в те мгновения, когда ты сдаешься… – Он прервался, чтобы присосаться к нежной коже у нее под ухом. Она застонала. Его пальцы продолжали касаться ее ровно так, как нужно. – Моя Роза, – выдохнул он. В ответ на каждое движение его таза Роза подавалась назад, к нему, цепляясь за его руку и издавая задушенные отчаянные всхлипы. Доктор тихо и жадно стонал в унисон, уткнувшись лицом ей в шею, и эти звуки заставляли ее еще сильнее истекать влагой (что он наверняка чувствовал пальцами). Он издавал чертовски восхитительные звуки, когда позволял вожделению одержать верх, куда лучше, чем в самых грязных и запретных ее фантазиях. В реальности она жадно впитывала самый слабый сдавленный вздох или мычание Доктора, а между ног у нее становилось еще влажнее. Она всхлипывала и дрожала в его объятиях, а он покрывал теплыми, долгими поцелуями ее шею, постепенно спускаясь от уха до ключицы и рисуя языком мокрые дорожки между каждой точкой, где временно задерживался его влажный, горячий рот. И как же он был во всём этом хорош! Она не могла поверить, что он научился только по книгам из секс-шопа, но, с другой стороны, Доктор ничего не делал наполовину. Она бы не удивилась, узнав, что он правда выучил эти книжки наизусть. Но с таким же успехом его нынешнее мастерство могло проистекать из его личных уникальных способностей. В конце концов, он к любому делу подходил творчески. Обстановка, в которой он творил свою тихую магию, служила приятным дополнением к его искрометной чувственности. Соленый морской воздух, привнесенный прохладным бризом в их темную спальню, создавал столь приятную атмосферу, что ее не смогла бы воспроизвести даже ТАРДИС. По крайней мере, Розе так казалось… Хм. А может, это стоит уточнить, сказала она себе. – Я был внутри тебя? – Доктор едва шептал, продолжая посасывать ее мочку и скользя дразнящими пальцами чуть ниже, к ее лону. – Во сне? Роза тихо вскрикнула, ощутив его там, и закивала еще отчаяннее. – Да, – простонала она. Так близко, еще совсем немного… – М-м. Даже в твоем сне я стремлюсь в тебя. – От его обжигающего голоса по телу Розы распространилась вибрация, опасно приближая ее к безумию. Затем, слишком рано, он убрал руку. Роза жалобно всхлипнула, но Доктор, не тратя слов, дотянулся до резинки ее трусов и дернул вниз. Приподняв бедра, она принялась бойко (возможно, даже слишком) помогать ему, стаскивая трусики со своей стороны. Вместе они быстро освободили ее от этого крошечного кусочка ткани, и почти сразу Роза ощутила позади себя движение. Он чуть сместился и коснулся ее, обнаженный и полностью готовый. Она затаила дыхание. Его рука вернулась на прежнее место и он нежно приласкал ее, вновь чувствуя биение ее пульса – и принялся ритмично погружать в нее два пальца. Роза всхлипнула, приветствуя долгожданный прорыв обороны, и закинула свою ногу на него, отчего у него появилось чуть больше простора для маневра. От смены угла он застонал и дернулся позади нее, пульсирующий, плотный и абсолютно готовый, и от этой мысли ее затопила новая волна желания. Его пальцы продолжали погружаться в нее, но под этим углом продвинуться глубже не получалось. Впрочем, он не собирался заставлять ее долго ждать. Опустив руку, он увлажнил себя блестящим доказательством ее возбуждения. Роза догадалась, что он делает, и задрожала всем телом, ее нога крепче обхватила его бедро. Она поймала себя на предвкушении: вот сейчас он уютно устроится в ее глубине, а потом начнет двигаться в ней туда-сюда, каждым дюймом утверждая свои права на нее. От этих воображаемых картин напряжение внутри нее стало почти невыносимым. Что может быть совершеннее, чем проснуться в объятиях любимого мужчины, ощущая его обожание и преклонение? Это было круче любого сна, любой фантазии. Она лежала в объятиях Доктора, он касался ее и готовился разделить себя с ней способом, о котором пару дней назад они оба и подумать не могли. Его присутствие рядом само по себе опьяняло, его дыхание ласкало ее ухо, его грудь крепко прижималась к ее спине. Не требовалось наблюдать за ними со стороны, чтобы осознать, насколько интимна эта поза. Это была максимальная близость, которой возможно было достичь без полного соединения. Она затаила дыхание, ожидая его; ее брови плотно сошлись на переносице, напряжение разлилось по всему ее телу. Она мысленно призывала его и умоляла откликнуться на этот призыв. И он сделал это – провел между ее складками, вновь повторяя этот недавно открытый им способ проникновения, который его сразу же очаровал. Он дразнил ее, и Роза дрожала, постанывала и задыхалась, готовясь ощутить его во всей полноте. Она все яснее понимала, что никогда ощущала такой целостности… до этого. До момента, когда они стали единым целым. И каждый раз в момент их максимальной близости, это ощущение повторялось, и теперь она нуждалась в этом соединении и жаждала его, в нетерпении ожидая его готовности. Конечно, она не будет умолять его, это на нее совсем не похоже, но… Стон Доктора раздался где-то возле ее виска, отчего по ее телу снова распространилась вибрация. Он продолжал скользить по ее клитору, собирая на свою длину (и твердость, и ширину) урожай ее натуральной смазки. Промокшая для него насквозь, она подавалась навстречу его толчкам, и его горячая гладкая кожа с легкостью скользила туда-сюда по этой влаге. Звук, который при этом получался, смешивался с его прерывистыми вздохами и настолько возбуждал, что у Розы кружилась голова. Через мгновение, когда она была в секунде от оргазма, он прекратил двигаться и замер прямо напротив ее входа, а потом наклонился и очень нежно – особенно по сравнению с той страстью, которой была наполнена их близость – поцеловал ее в щеку. – Я тебя люблю, – прошептал он. Ответить Роза не успела. Одним твердым, уверенным движением он вошел в нее на всю длину. – О-обоже! – тихо вскрикнула она, и он с довольным урчанием поцеловал ее в шею. Он вышел из нее и снова вошел, медленно, но все так же уверенно. Оба хором застонали. В точке полного погружения Доктор просунул руку ей под ногу и заставил ее подтянуть колено к груди. Теперь она открылась ему полностью. Руку он устроил на ее ребрах, так чтобы ее приподнятая нога лежала на его предплечье. Роза попыталась представить, как выглядит со стороны эта поза, и нашла ее невыносимо сексуальной. Пожалуй, она не отказалась бы от такой фотографии на память. Но на мысли об этом у нее осталось не больше секунды – после чего он отстранился и опять погрузился в нее. – Блядь, Роза, – выдохнул он, а Роза с криком содрогнулась; новая поза была просто великолепна. – Ты… обалденная, – задыхаясь, пробормотал он С прерывистым стоном она подалась навстречу очередному толчку. – О-о-о, ты то-оже… Докто-о-ор! Она зажмурилась, издавая звуки, наводящие на мысль, что она вот-вот отдаст концы, умоляя, причитая и изнемогая перед ним, пока он продолжал любовно впечатываться в нее, каждым движением почти отнимая у нее способность дышать, не то что мыслить. Она прикусила губу, сдерживая проклятие, и коротко выдохнула: – Еще. – Ага, – так же коротко простонал он в ответ и в подтверждение своих слов врезался в нее чуть посильнее. Роза негромко вскрикнула, растворяясь в его руках. Он в первый раз брал ее сзади, и в этой позе, которую он наскоро изобрел, ему удалось компенсировать не самый удобный угол для глубокого погружения, так что теперь он каждый раз добирался именно туда, где был больше всего нужен ей. Поддерживая этот медленный, настойчивый ритм, он дотянулся рукой до ее груди и начал зажимать сосок на каждом толчке. Тяжелое дыхание Розы перемежалось всхлипами. Страстно желая касаться его, пока он так самозабвенно, так прекрасно и по-новому любил ее, она потянулась рукой назад, нащупала его бедро и принялась ласкать и поглаживать его, пытаясь передать ему всю любовь и все эмоции, которые переполняли ее сейчас, и отчаянно жалея, что у нее, в отличие от него, нет способностей к телепатии. Возможно, когда-нибудь… когда-нибудь они смогут добавить ее не только к занятиям любовью, но вообще ко всему, что им нравится делать вместе. Ей бы этого хотелось. Доктор прижался лицом к изгибу ее шеи и поцеловал, а потом прикусил влажную кожу. Роза содрогнулась, ощутив прилив жара. Боль от укуса смешалась с удовольствием от его сильных толчков. Всякий раз, когда он заполнял ее, она ощущала его всего, абсолютно всего. Это было не похоже ни на что, и вряд ли она бы сумела это чувство описать. Неудивительно, что ее оргазм стремительно нарастал. Прижимаясь лицом к ее виску, Доктор горячо и жадно целовал ее всем ртом – в щеку, в шею, тянул ее к себе на движении вперед, желая проникнуть как можно глубже. Твердый, будто камень, и одновременно вибрирующий каким-то особым током жизни, он безжалостно врезался в нее и стонал все громче и неистовее, отдаваясь процессу с такой страстью, словно появился на свет для одной единственной цели – отправить ее на невиданные прежде вершины. И она растворялась в этой страсти целиком. Чувствуя, что осталось недолго, он внезапно отпустил ее ногу, дотянулся до ее лона и принялся ласкать чуть повыше того места, где уже заполнял ее. – Роза, – выдохнул он, скользя пальцами по ее и без того напряженным нервам. – Ты такая восхитительная… Такая… невероятно… охуительно… совершенная… – Каждое слово сопровождалось все более сильным и более глубоким толчком. Голова Розы упала на подушку, с губ сорвался очередной сдавленный стон. Не прерывая своего властного ритма, он двигался внутри нее, ласково поглаживая и невнятно бормоча, какая нежная и шелковистая у нее кожа. – Роза… Роза… Люблю тебя, я… О-о, прошу… Блядь… Мне так… О боже, Роза… Зародившись под коленями и на затылке, жар моментально распространился по всему ее телу, охватил каждую клеточку, и она с задушенным криком взорвалась, как Сверхновая. Доктор сильнее прижал ее к себе, продолжая ввинчиваться в нее, заполнять ее, ласкать ее, любить ее со всей страстью. Он что-то шептал, но она ничего не слышала – кровь ревела в ушах, как реактивный двигатель на взлете. Даже не будь Доктор столь потрясающим любовником, не владей он секретными кодами от ее скорейшего и полнейшего освобождения – ей хватило бы лишь того священного благоговения, с которым он каждый раз доводил ее до оргазма. Он занимался этим настолько самозабвенно, будто ничего важнее для него не существовало, от чего ее удовольствие усиливалось раз в двадцать. Будучи активным участником всего действа, он, конечно, разделял это удовольствие с ней, но все время излучал нежность, чуткость и восторг от возможности подарить ей такое наслаждение. Полностью захваченная интенсивностью оргазма, Роза едва не потеряла сознание. К реальности ее вернули короткие шумные вдохи Доктора. Он яростно врезался в нее бедрами, и она вновь подалась навстречу этим беспорядочным толчкам. Ее пальцы нащупали и сжали его ногу чуть ниже ягодицы (как будто он нуждался в поощрении!), и почти в тот самый миг он пришел к финалу, задыхаясь и громко повторяя ее имя. Роза затрепетала, почти физически ощущая, как вместе с последними резкими движениями он извергается в ее сердцевину, и это ощущение – о, оно было абсолютно идеальным. Оба затихли, тяжело дыша. Прекратив ласкать ее между ног, Доктор передвинул руку ей на грудь и прижал Розу к себе. Он осыпал поцелуями ее волосы, щеку, шею, гладил ее горячую влажную кожу везде, куда мог дотянуться. – Доктор? – выдохнула Роза, решив, что они уже достаточно успокоились в этом тесном слиянии. – М-м? – Он прочистил горло. – Да, Роза? Широкая улыбка расползлась по ее лицу. – Я тоже тебя люблю. Он крепче обнял ее, и на этот раз в его голосе слышалась не усмешка, а самая настоящая широченная улыбка во все тридцать два зуба. – И это прекрасно. *** Не прошло и нескольких минут с этой милой постельной возни, как они обнаружили, что им снова становится жарковато – на этот раз под душем, куда они отправились сполоснуться после утреннего секса. Разумеется, это почти сразу же закончилось тем, что очень огорченной Розе пришлось сопротивляться очень настойчивому желанию Доктора «позаботиться о том, что у нее ниже пояса». Это заявление сопровождалась голодным взглядом и явно неприличным подтекстом, напомнившим ей, насколько животным этот мужчина – или пришелец, неважно – бывает в сексе. Впрочем, у нее никогда не получалось долго сопротивляться этим умоляющим шоколадным глазам и обиженно надутым губам. В конечном счете не так уж долго ему пришлось ее уговаривать. Как-то незаметно для самой себя она обнаружила, что он уже стоит перед ней на коленях, притягивает к себе и скользит языком между ее складок. Внезапно ощутив его там, Роза издала жалобный писк, но последующие тихие стоны и вскрики ясно показали, насколько она оценила неспешные, нежные касания его языка. Насколько она помнила, до этого он почти сразу переходил к сосанию, но пока что он просто оглаживал ее бугорок кончиком языка и чертил вокруг него любовные круги, низко постанывая и не сводя с нее томного, мечтательного взгляда. Он взял ее за руки, и их пальцы переплелись поверх ее бедер. С благосклонностью принимая всё, что она с готовностью отдавала, он со спокойной решимостью поглощал ее, дожидаясь, когда в ее чреслах вновь разольется жар. Тогда он нежно обхватил губами ее клитор и все же начал посасывать – отчего она моментально вознеслась, содрогаясь, и вскрикивая, и едва устояла на ногах под ударом этого чувственного цунами. Если бы не хватка Доктора, намертво припечатавшего ее руками к стене, она бы точно сползла на пол. Продолжая удерживать ее, он не прекращал ублажать языком и губами дрожащий комочек ее нервов, пока ее не затрясло от избытка стимуляции. Тогда он вскочил на ноги, обнял ее и жадно поцеловал. Его руки, лаская и поглаживая, блуждали по всему ее телу. Не дав ей даже толком осознать, что это было, он развернулся и вышел, оставив ее стоять у стены душа. Потрясенная и дрожащая, она широко раскрытыми глазами уставилась туда, где он только что стоял, жарко целуя ее взасос, не в состоянии так сразу оправиться от полета сквозь измерения, куда он только что отправил ее ртом. – Вперед, Роза Тайлер, можешь мыться, сколько пожелаешь! – жизнерадостно пропел он из-за шторки, отделяющей душ от ванной комнаты. – А я сбегаю в ТАРДИС. У меня предчувствие, что наша спутница уже проснулась и желает получить таблетку от похмелья. После этого он действительно ушел, а Роза еще какое-то время приходила в себя. В конце концов она все же пошла в душ – на этот раз и в самом деле для мытья. *** – Я готова попробовать, – внезапно заявила Зелл, накалывая кусок ананаса на вилку и отправляя его в рот. Друзья наблюдали за ней с другого конца уголка для завтрака. Сегодня на ней был другой саронг, на этот раз с узором из больших красных цветов. – Кстати говоря, в жизни не пробовала ничего вкуснее ананаса, – добавила она, продолжая жевать. – Нужно взять парочку с собой. Доктор с Розой обменялись довольными улыбками и вновь повернулись к Зелл. Роза выбрала для завтрака розовый в полосочку обтягивающий топ и короткую джинсовую юбку. Она вяло ковырялась в омлете, ожидая продолжения. Доктор (он облачился в белую футболку с V-образным вырезом и весьма модные светло-серые джинсы) кивнул. – О да, ананасы – это нечто, я с тобой полностью согласен. А что ты имела в виду перед этим? – Он поднял бровь. Зелл подняла палец, прожевала очередную порцию ананаса, запила глотком апельсинового сока и уверенно посмотрела ему в глаза. Отставила стакан. – Я имела в виду телепатию, – уточнила она, подтвердив это решительным кивком. – Я готова. Доктор распахнул глазищи. – О? – Явно заинтригованный, он вновь обменялся взглядами с Розой. – Ты абсолютно уверена? Она кивнула и улыбнулась, хоть и с легкой печалью. – Вы и так сделали для меня слишком много. Я больше не могу пользоваться вашей добротой, ничего не зная о себе. – Она вздохнула. – Время пришло. Если я прожду еще час, то наверняка взмолюсь о новой отсрочке. Доктор глубоко вздохнул и подавил желание сообщить, что как следует подумать в такой ситуации совершенно нормально, потому что пока она будет думать, он сможет и дальше любить Розу Тайлер в этом тропическом раю. Но отговаривать ее вряд ли было бы полезно для дела, так что он просто в очередной раз кивнул. – Ясно. Место, время, обстановка – выбор за тобой, Зелл. Главное, чтобы тебе было удобно. – Он ободряюще улыбнулся, и решение было принято. К добру или к худу, но это случится сегодня. Следующие двадцать минут или около того Роза и Зелл провели, осматривая виллу, а Доктор тем временем прибрался, сложил тарелки для посудомойки и поболтал с их личным поваром, Свеном. Этот высокий рыжеволосый крепыш 29 лет, переехавший на Барбадос из Норвегии, определенно понимал толк в готовке, и Доктор не преминул воздать ему должное – словами, а также весьма значительными (и совершенно необязательными) чаевыми, которые тот поначалу не хотел брать. Если бы Доктор был с собой совершенно честен, чего не наблюдалось, он признал бы, что просто пытается побыстрее убрать «красавчика» подальше. Без всякой на то причины, разумеется. Когда Зелл наконец выбрала подходящее место, кухня и стойка для завтрака заботами Доктора блестели. Вместе они вышли наружу. *** В тени огромной террасы, обрамлявшей верхний этаж виллы, прямо перед бассейном располагался маленький внутренний дворик с уютной зоной отдыха. Там стоял большой темно-коричневый плетеный диван с большими белыми подушками, а рядом, на темном ковре в цветочек, уместились длинный кофейный столик из серого камня и несколько стульев в том же стиле, что и диван. Роза, оставшаяся для моральной поддержки, села на дальний стул, ближайший к бассейну. Доктор с Зелл устроились с другой стороны стола на диване, скрестив ноги и повернувшись лицом друг к другу, так что их колени соприкасались. Зелл сразу приглянулось это место: удобное, гостеприимное и к тому же в теньке. Глядя в глаза Доктору, она пошутила, что, если они узнают что-то ужасное, «по крайней мере, я буду смотреть на красивое». Нужно ли говорить, что это замечание заметно смутило Доктора, на что Зелл закатила глаза и кивнула головой на окружающий их тропический рай. Он с облегчением вздохнул, и она тут же обозвала его «полным болваном», с чем Роза полностью согласилась. – Ладно, – начал он, задрав брови на самый лоб. – Итак, больно не будет. Физически, по крайней мере. – Он энергично потер руки, будто согревая, затем сложил ладони вместе, и они с Розой обменялись еле заметными понимающими взглядами. Через мгновение он снова сосредоточился на Зелл. – Ты будешь ощущать мое присутствие. Поскольку мы собираемся двигаться вслепую, будет немного сложно, но если тебе не захочется делиться со мной чем-то увиденным, просто представь, что закрываешь дверь туда. Для меня это будет знак, что туда не надо заглядывать. Ясно? Зелл втянула воздух сквозь стиснутые зубы и шумно выдохнула. – Да, – тихо ответила она и посмотрела вниз, на свои пальцы, теребящие подол. Сказать, что она нервничала – было ничего не сказать. Что бы ни случилось, все изменится. Страх неизвестности практически сжирал ее заживо. Доктор поднял руки и коснулся ее висков, и ее тревога возросла многократно. – Стой, погоди! – Она вскинула руки, и Доктор убрал свои. – Не переживай, я не приступлю, пока ты не будешь готова. Она быстро кивнула, коротко вздохнула и так же резко выдохнула. – Я буду все помнить? Тебя, Розу, ТАРДИС, все это… Или все это исчезнет, когда… Когда мое «истинное я» вернется? Это ведь так работает? – Она изо всех сил постаралась, чтобы ее голос не дрожал. Доктор вновь ободряюще улыбнулся. – О, я не собираюсь ничего стирать. Только если… Если ты сама захочешь. Когда мы закончим. – Слава богу. Теперь улыбались все трое. Он вновь потянулся к ее вискам – но она еще раз остановила его. – Стой. – Доктор уронил руки на колени и выгнул бровь. – Ну а теперь что? Лицо Зелл смягчилось. – Я просто хотела, ну, понимаешь… сказать вам спасибо. – Она перевела взгляд с него на Розу, и та тепло, ободряюще улыбнулась ей. Зелл постаралась справиться с нарастающей тревогой, которую ее друзья наверняка видели. – О, Зелл. – Доктор тоже смотрел на нее с теплотой. – Спасибо тебе. Только благодаря тебе мы здесь, на Барбадосе и в безопасности. – Он взял ее дрожащие руки в свои. – Что бы мы ни обнаружили, ты спасла нас. И кто знает, что мы обнаружим? А вдруг что-то замечательное? – Он сжал ее руки. Она перевела дыхание и немного расслабилась. – Ну… Делу время, потехе час, да? – Она выпрямилась и еще раз вздохнула, собираясь с духом. – Другого выхода нет, так что давай приступим. Доктор кивнул, снова поднял руки и кончиками пальцев коснулся ее висков. Она зажмурилась, стараясь выровнять дыхание. – Все в порядке? – мягко спросил Доктор. Зелл кивнула. – Вроде да. – Прекрасно. Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Ты будешь в сознании. Я не хочу делать ничего лишнего, только то, к чему ты сейчас готова, по твоим ощущениям. – Прекрасно. – И не задерживай дыхание. Дыши. Это очень важно. – Да. – Вдох. – Спасибо. – Ладно. Вперед. *** Закрыв глаза, Зелл ждала. Некоторое время как будто ничего не происходило, но потом в окружавшей ее тьме внутри ее разума затеплилось нежное, абсолютно ненавязчивое ощущение. Превратившись в слабый янтарный огонек, оно поманило за собой, а затем распространилось, будто опутывая сознание невесомыми виноградными лозами. Они окружали ее и проникали внутрь, рождая у Зелл ощущение контакта с чем-то сверхъестественным. Это чувство трудно было передать словами; как будто для его описания требовался совершенно новый язык, которым Зелл не владела. Она по-прежнему ощущала теплый морской воздух, мягкость диванной подушки за спиной, пальцы Доктора на висках, слышала шум волн, набегающих на берег. И в то же время она как будто наблюдала за собой за стороны, откуда-то с высоты, зависнув в ментальной пустоте. Она чувствовала присутствие Доктора. Методично и аккуратно он исследовал ее разум, и ей казалось, что это длится целую вечность, хотя прошло, наверное, не больше пяти минут. В какой-то момент он расстроено застонал, должно быть, застряв в какой-то определенной точке, и давление его пальцев на висках слегка усилилось. Интересно, это на самом деле помогает или он делает это неосознанно, подумала она. «Неосознанно, да, – услышала она, не до конца понимая, вслух это было сказано или мысленно. Почти сразу же он заговорил снова. – Прости. Да, я говорю с тобой мысленно. Наверное, нужно было предупредить об этом заранее». «Но ведь я даже связными предложениями не думала!» – мысленно отозвалась Зелл со смесью удивления и восхищения. «А мне это и нужно. Я уловил эмоцию». «…О». Ну что же. Очевидно, не являясь телепатом, она многого не поймет, но и не должна, так что есть смысл просто положиться на него, решила она. В конце концов, они еще не добрались до главного. Это было безумно интересно и очень впечатляюще, как и почти всё, с чем она столкнулась в последние пару дней. И в то же время ее очень пугала мысль, что, возможно, она в шаге от… …внезапная вспышка воспоминаний. Что-то наконец сдвинулось, и они с Доктором синхронно ахнули, ощутив, как со всех сторон на нее нахлынул калейдоскоп образов, хранящихся в разных уголках ее разума: тарелка с овощами, которую она столкнула на пол на глазах у матери, первый поцелуй с мальчиком, гибель лучшей подруги в ДТП, родители, которые сообщают, что расстаются навсегда. В одно мгновение она вспомнила, что родилась на Сире в галактике Андромеда. Эту планету, как и множество других, колонизировали во время Экспансии – периода продолжительностью около пяти тысяч лет, когда люди покинули Землю, ставшую непригодной для жизни. Зеллима Коринн. 47 сирианских лет, примерно 53 года в земном эквиваленте. Человек, не дастарианка. На родной планете она прожила семнадцать земных лет. А потом ее оттуда похитили. С болезненной ясностью она припомнила тот день. Она закричала во все горло, надеясь, что мама услышит и спасет, а потом ей в шею впилась игла и все потемнело. Ее схватили прямо возле дома; очнулась она с кляпом во рту, привязанная к потертому креслу. Ее везли в чем-то вроде грузового самолета без окон и каких-либо опознавательных знаков. Сидения выглядели так, будто их сняли с разных транспортных средств и грубо привинтили к полу этого… летательного аппарата. В креслах лежали без сознания девушки примерно ее возраста, связанные, в крови и в синяках. Она вспомнила, как пыталась звать на помощь сквозь кляп, но добилась лишь того, что огромный страшный мужик подошел к ней сзади и вколол ей что-то, от чего она снова вырубилась. Она вспомнила, как ее против воли продали в сексуальное рабство. Это было уже на другой планете, но об этом она узнала уже позже. Но как называлась та планета? Она не могла вспомнить, а может, ей никогда этого и не говорили. Образы, нахлынувшие после этого осознания, были смутными и отрывочными, но все равно ошеломляли. Перед ее глазами промелькнула вся та отвратительная жизнь, которой она жила с того времени. Много лет она была популярной куртизанкой в «Роялс», подпольном борделе и секс-клубе, принадлежавшем – ну конечно – Эван Роялс. Зелл там жила и работала. Половину своей жизни она провела, вынужденная заниматься сексом с мужчинами-гуманоидами и прочими пришельцами из разных уголков галактики. – Стой, – прохрипела она, едва дыша. Доктор быстро, но осторожно вышел из ее разума, убрал пальцы с ее висков и положил руки ей на плечи. Не открывая глаз, она сделала несколько глубоких вдохов и постаралась хоть немного взять себя в руки. Доктор дал ей эту секунду, а потом заговорил. – Помнишь, что я говорил? Если не хочешь, чтобы я чего-то видел… – Я знаю. Спасибо. – Она открыла глаза и посмотрела на Розу. Та встревоженно хмурилась и нервно покусывала ноготь большого пальца. Она и понятия не имела, что пережили Зелл и Доктор, но стресс и шок, должно быть, ясно читались на их лицах. Зелл снова посмотрела вперед. Ей было страшно, но причиной тому был не стыд и не смущение, что она оказалась жертвой торговцев живым товаром для секса. Куда страшнее была мысль, что это вовсе не то «нечто», что она все время подсознательно ощущала, не та потенциальная информационная бомба, которую она могла бы обнаружить и сама, если бы сосредоточилась получше (по крайней мере, ей всегда так казалось). Нет, эти смутные чувства вызывало что-то другое. Она кивнула Доктору. Он вновь коснулся пальцами ее висков. Оба закрыли глаза. На них снова нахлынула волна эмоций. Жизнь Зелл с мучительной ясностью развернулась перед ее глазами. Долгие месяцы она провела, стараясь закалить свой разум и осознать ужас происходящего: отныне ей предстояло жить и работать в подпольном борделе на планете, которую превратили (об этом она тоже узнала позже) в планету удовольствий. Женщины, которые жили и «трудились» в огромном здании размером с отель, стали ей как сестры, но не сразу. Для создания прочного союза понадобилось время. Некоторых девочек она знала раньше по школе на Сире. Теперь им нужно было усвоить, что до конца жизни они проживут на этой чужой планете, торгуя своими телами, пока не состарятся и не перестанут привлекать клиентов. Лишь после этого они могли рассчитывать на условную «свободу» и перейти на работу экономками, официантками и другими сотрудницами в этом мрачном мире разврата. А потом что-то щелкнуло, словно натянули до конца и отпустили резинку рогатки. Она вспомнила, почему она согласилась сотрудничать с Эван и Джейкобом. Единственную причину, по которой она вообще покинула ту планету. Примерно в 35 земных лет она начала задумываться о будущем. Ее карьера куртизанки приближалась к финалу. Как и прочим женщинам, ушедшим на «пенсию», с которыми она сжилась за долгие годы, ей больше не приходилось против воли заниматься сексом, она в основном убиралась и готовила. Она давно оставила надежду вновь увидеть своих близких, встретить настоящую любовь или вернуться на родную планету. Она прожила здесь больше лет, чем дома до похищения, и все, что ей оставалось, это принять факт – другой жизни не будет, и нужно попытаться извлечь из обстоятельств максимум приятного и полезного. А потом она обнаружила, что беременна. Она вспомнила свою дочь – и вместе с ней всё то, что случилось с ней до прибытия на Дастарию Семь. Именно это она подозревала, этого боялась. Напряжение, порожденное тайной, целых два года сокрытой в глубинах ее разума, внезапно отпустило, будто лопнул натянутый канат. Осознание всей мощью обрушилось на нее, и она без чувств свалилась Доктору на руки. *** Доктор с Розой стояли у кофейного столика и смотрели на Зелл, которую он аккуратно уложил на диван. – С ней все будет хорошо, это просто шок. – Он обнял Розу за плечи и откашлялся. – Ну-у-у, плюс к тому к ней вернулись разом все воспоминания за несколько лет, которые заблокировал ей Джейкоб, что значительно и даже чрезмерно перегрузило ее неокортекс. Э-э-э… А также миндалевидное тело. И-и-и… возможно создало слишком большое напряжение в гиппокампе, но… неважно, на самом деле. Это все временно. Главное, что она поправится. – Он коротко кивнул. – Ей просто нужно немного отдохнуть. Розане сводила глаз с лежащей без чувств спутницы. – Что, все было так плохо? Доктор вздохнул и секунду-другую помолчал, размышляя, а потом с ободряющей (он надеялся) улыбкой посмотрел на Розу. – Пойдем в дом. С ней все нормально. – Он кивком показал на дверь и они, взявшись за руки, зашли в помещение. Это было небольшое фойе с маленьким раскладным диваном в углу. Устроившись на нем, они посмотрели друг на друга. Доктор взял Розу за руку и крепко сжал. – Прежде всего, Зелл – человек, как и ты. По твоей временной шкале она из далекого будущего, с планеты Сира, колонизированной людьми, – мягко и размеренно заговорил он. Роза кивнула. – Ух ты. Хотела бы я удивиться, что она человек, но я совсем не удивлена, знаешь ли. – Она улыбнулась, и оба коротко рассмеялись. – О, как будто я не знал об этом, – сказал Доктор, но как-то не очень весело. Его рука привычно взлетела на затылок. – Видишь ли, Роза… Подростком ее вместе с другими девочками похитили Отбросы и увезли с Сиры на планету удовольствий. Роза медленно заморгала и вопросительно подняла брови. – Планету удовольствий? – Именно. – Прекратив потирать затылок, он уронил руку на бедро. – Или «планету для досуга». По сути, это планеты предназначенные для отдыха, чтобы провести там отпуск, расслабиться, отложив все дела. Некоторые специализируются на таких услугах, как спа-салоны или комфорт в целом. Однажды много-много лет назад я был на одной из них, там был бассейн в невесомости. Еще одна, Полночь, целиком состоит из бриллиантов, только представь! Я давно хотел отвезти тебя туда… – Он с трудом сглотнул, сам понимая – он тянет время. Но он знал, что Розе будет непросто все это услышать, а он так не любил расстраивать ее… Но откладывать неизбежное больше не было смысла. – Но среди них есть и такие, что предназначены для других, более… плотских удовольствий, – осторожно и тихо продолжал он. Роза внимательно слушала. – Я имею в виду, для секса. А также для всех прочих вещей, так или иначе относящихся к сексу. – Он прочистил горло и перевел дыхание. – Я слышал только о тех, где все законно, но насколько я понял, Зелл оказалась на планете другого плана. Там всем заправляют Отбросы, и это царство ничем не ограниченного криминала. Роза медленно покачала головой, осмысляя сказанное. – Преступная планета для сексуальных удовольствий. Пожалуйста, скажи, что это не значит… Рукой, свободной от ее пальцев, Доктор потер лицо и кивнул. – Боюсь, что значит. Межпланетная торговля людьми. Зелл и остальных девушек похитили и сделали проститутками. Они жили и работали в заведении Эван Роялс. Глаза Розы наполнились слезами, ее свободная рука взлетела к губам. Глядя в пол, Доктор крепче стиснул ее ладонь. Конечно, это было непросто осознать – что эта чудесная женщина, которую они за эти несколько дней успели узнать и полюбить, большую часть жизни провела в сексуальном рабстве. Даже ему потребовалось усилие, чтобы справиться с эмоциями, когда он видел, что с ней делали, пропускал через себя ее чувства. А потом на смену всему этому пришли гнев и отвращение при мысли о «докторе» Роялс, лгавшей ему в глаза, чьи мотивы и цели оказались еще более мерзкими, чем он думал. И он догадывался, как отреагирует Роза. Не лучшим образом. Но это было еще не самое худшее. – Боюсь, что я видел все. Не смог остановить этот рухнувший на нас поток информации, и Зелл тоже с этим не справилась. Эмоции, воспоминания… Я пытался хоть как-то все это сдержать, но потом что-то случилось, и это стало вообще невозможно. Как снежный ком, но больше похоже на лавину. – Он посмотрел ей в глаза, зная, что его собственные полны печали. Он подождал, когда она хоть немного возьмет себя в руки, и продолжал. – У нее есть дочь, Роза. Она ахнула. – О нет. – Прижав руку ко лбу, она принялась сыпать словами. – Дочь? Где она? С ней все в порядке? Доктор, что нам делать? О, Зелл… Бедняга! И что же нам теперь делать? – Она покачала головой, и ее глаза наполнились слезами. – Все нормально. Иди сюда. – Доктор отпустил ее ладонь и раскрыл объятия. Она немедленно нырнула в кольцо его рук, и он крепко прижал ее к себе. – Я успел уловить всё, прежде чем Зелл потеряла сознание. Человеческий мозг не смог справиться с таким количеством информации, но мой, к счастью, вроде как создан для этого. – Он нежно приобнял ее и чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Дочь Зелл… Ее зовут Джесса. Она красавица. Ей почти столько же, сколько было ее матери, когда ту похитили. По крайней мере, было столько, когда Зелл покинула планету. Значит, сейчас ей ровно столько же. Роза в беспокойстве прикусила губу. Потом до нее дошло кое-что еще более неприятное, и она вздохнула. – Ладно. Значит, она тоже станет проституткой, да? Раз она уже достаточно взрослая. Они сделают с ней то же самое. Все кончено, да? – У нее было такое лицо, что у Доктора заныли сердца. Ее переполняли сострадание и скорбь. Его милая Роза, всегда заботливая и милосердная. – Вполне возможно, но это как раз и возвращает нас к Дастарии Семь. Зелл и ее утраченная память, ее работа в больнице, помощь Эван Роялс… Я видел, что случилось. Она пожертвовала жизнью ради безопасности дочери. Согласилась участвовать в этом деле и присоединиться к Отбросам, утратила собственную личность, лишь бы только ее дочери не пришлось проходить через то же, что и ей. – Он улыбнулся. Несмотря на печальные обстоятельства, он гордился Зелл. – Такой уж она человек, наша Зелл. Добрая и самоотверженная, как мы и думали. Даже если ей пришлось перейти на темную сторону, так сказать, и в придачу забыть о собственной дочери. Она отказалась от себя ради блага дочери. Роза улыбнулась сквозь слезы. – Я знала, что она не может быть заодно с этими негодяями. Просто не могла себе такого представить. – И я тоже. – Доктор поцеловал ее в лоб и снова притянул поближе к себе. – Но во всем этом есть и хорошее, Роза. Я знаю, Зелл прошла через кошмар, но она очень волевой человек. С ней все будет в порядке, и мы поможем ей. И ей, и ее дочери. Обещаю. – Он тепло улыбнулся, и Роза слегка расслабилась. – Плюс, теперь мы знаем, что здешняя деятельность Отбросов связана с планетой удовольствий. Рискну предположить, что и все прочее, что мы выяснили и чему были свидетелями – выкачивание гормонов, видеозаписи – тоже связано с этой планетой. Мы пока не знаем, что это за планета и где она находится, но у меня есть отличная идея, как это выяснить. Как только я установлю ее местоположение, мы разработаем план, как прекратить это раз и навсегда. План, который сработает. В глазах Розы зажглась искра надежды, и Доктор улыбнулся. Удача все еще была на их стороне. Вера в победу приходит во время битвы, самый темный час наступает перед рассветом, а в конце тоннеля непременно появляется свет. Внезапно его улыбка стала шире. – Мы не только спасем Дастарию Семь, но разберемся и с планетой удовольствий, освободим там всех. А Эван с Джейкобом получат по заслугам, как и все остальные, кто в этом замешан. Мы поможем Зелл и Джессе снова встретиться и устроить свою жизнь в любом уголке Вселенной, где им будет угодно! – Он в очередной раз крепко прижал Розу к себе и отстранился. – А потом, Роза Тайлер… Мы отправимся в Пауэлл Эстейт. – Он поиграл бровями. – И скажем твоей маме, что она не ошиблась насчет нас. Роза усмехнулась, покачиваясь в его руках, как в уютной колыбели. – Ты правда думаешь, что это будет так просто? Все это провернуть? Доктор издал смешок и обнял ее за плечи. – О, не-е-е, но когда все «просто», разве удается как следует повеселиться? Думал, ты любишь приключения. – Он подмигнул. Она улыбнулась. – Заткнись. Ты знаешь, что люблю, – тихо сказала она. – Но Зелл… С ней точно будет все в порядке? То, что ты видел… Я… – Она опустила глаза, слово перебирая в памяти все сказанное им. Он разомкнул объятия, но только для того, чтобы взять ее руки в свои и крепко сжать. – Роза, Зелл – боец. Она прожила почти два десятка лет на планете удовольствий, работая проституткой, пока… э-э-э… не ушла в отставку. Желал бы я этого не видеть, но раз уж пришлось, что ж… Несмотря на все, она умела абстрагироваться от своих… «обязанностей». У нее были очень близкие отношения с женщинами, которые там работали. У нее отняли все, но она выстроила свою жизнь в предложенных обстоятельствах, и эта жизнь была терпимой. А потом появилась Джесса и дала ей все, чего не хватало ей для счастья. У нее была любовь. И, возможно, она потеряла бы все это, но теперь у нее есть мы. – Он поднял брови. – И мы положим этому конец, Роза. А когда это случится, Зелл и Джесса заживут счастливо, и, самое главное, будут вместе. Так и будет, вот увидишь. – Он улыбнулся. Роза внезапно отпустила его руки, порывисто обняла его за шею, вскарабкалась ему на колени и ласково поцеловала в щеку. Он довольно хмыкнул и придержал ее за талию. – Если бы я знал, что мне надо вмешаться в работу подпольной масштабной секс-индустрии ради спасения двух планет, чтобы ты вот так на меня набросилась – я бы сделал это еще два года назад! Роза фыркнула. – Ты не хотел меня два года назад. Доктор многозначительно поднял бровь и отодвинулся, чтобы взглянуть на нее. – Спорим? – Он насмешливо улыбнулся, прикусив кончик языка, и с радостью заметил, как она покраснела чуть ли не всем телом. Постаравшись это скрыть, он продолжил: – Но нет, пожалуй, мы не будем развивать эту мысль. Не сейчас. Если я начну перечислять, как я трахал тебя в своих фантазиях два года назад, это неизбежно закончится надлежащей демонстрацией. – Очередная игра бровями. Настала очередь Розы подкалывать его. – Думаешь, я буду сильно возражать против демонстрации? – низким, страстным голосом спросила она. Нет, она точно доведет его до смерти. Так и будет. – Поосторожнее на поворотах, Роза Тайлер. Кажется, я припоминаю, что тебя обычно очень хорошо слышно, а у нас тут за дверью подруга лежит без чувств, разве нет? – Он говорил серьезно, но с каждым словом он все сильнее понижал голос, провоцируя у нее совершенно определенную реакцию. Роза склонила голову на бок, будто размышляя над сказанным. – Да. Полагаю, ты прав… Хотя… Как думаешь, сколько времени ее мозг будет обрабатывать все эти воспоминания? – Настала ее очередь поднимать бровь и широко улыбаться. У Доктора перехватило дыхание. – Я… э-э-э… Ну. – Он открыл рот и постучал кончиком языка по зубам. – Я бы сказал, несколько часов, не меньше. А может, и больше. Но мне тут еще кое-что пришло в голову. За это время, наверное, станет еще жарче. Может, стоит занести ее внутрь, как думаешь? Устроить где-нибудь в прохладе, да? Но без труда, знаешь, как говорят. Не вытащишь рыбку. Из пруда. Ну то есть это вы, люди, так говорите. У вас очень странные пословицы. Хотя вот «Семь раз отмерь, один раз отрежь»– это я одобряю. Ее автора надо бы канонизировать. Чертовски верный совет. Роза неудержимо захихикала. – Все нормально, Доктор. Ты опять несешь что в голову взбредёт. Не волнуйся, я просто пошутила. Ни за что не стану трахаться там, где Зелл может нас услышать. Даже если она без сознания. Доктор нахмурился. – Погоди, так ты что, просто дразнилась? А если бы я согласился? Ты бы бросила меня на произвол судьбы? – Он очень надеялся, что это звучит не так жалко, как он подозревает. Легкое заигрывание как-то незаметно перешло в недостойное нытье. А все потому, что он, похоже, уже зависим от нее. От того, чтобы быть у нее внутри. Она рассмеялась. – Нет, негодяй ты этакий, я бы схватила тебя за руку и утащила подальше, где она не сможет нас услышать. – Она подарила ему его любимую ухмылочку с кончиком языка между зубами. – Это же очевидно. – Да? – Его брови взлетели на лоб. – Да. – Что ж, – Доктор выпрямился, посмотрел по сторонам (хотя вокруг были только стены) и еще понизил голос. В нем тлело обещание. – Подальше – это куда именно? – Он злодейски усмехнулся, прекрасно зная, что в этом положении у него на коленях она никак не пропустит его нарастающую эрекцию. Он как раз собирался потереться об нее, чтоб точно не пропустила, но она закатила глаза, заставив его чрезмерное эго слегка сдуться. – Такой же, как все прочие парни! Нам нужно отнести Зелл в комнату с кондиционером, помнишь? Так что давай, перенаправь куда-нибудь эту кровь секунд на пять, ладно? Он закрыл глаза. Вылитая мать. – Доктор? – Голос Розы зазвучал тише и спокойнее. – М-м-м. – Я не похожа на маму. Он распахнул глазищи. – Разве я что-то такое подумал? Вовсе нет. Роза мягко нажала туда, где уже не наблюдалось никакой эрекции. – По-моему, твое тело предательски демонстрирует обратное, – с усмешкой сообщила она, в точности процитировав сказанное им вчера утром. Он вздохнул. – Ладно. Ты не похожа на маму. – Он усмехнулся. – По крайней мере не там, где это имеет значение. Настала очередь Розы таращиться на него – Прости, мне показалось, что ты планировал небольшие потрахушки? Доктор притворился оскорбленным. – Ро-о-о-оза! Не надо превращать секс в наказание, даже если у людей есть такая привычка. Это уже близко к социопатии! Она снова рассмеялась. – Ладно, не буду. Никогда. Но только при условии, что ты перестанешь сравнивать меня с мамой. – Гм. Ладно, – согласился он, театрально вздохнув, но тут же вновь улыбнулся. – Пойдем и занесем Зелл в дом. Роза наклонилась и прижалась губами к его губам. Ее рот был таким мягким и податливым… Забыв обо всем, он растворился в поцелуе и крепче обнял ее за талию, но она быстро отстранилась, оставив его в полной растерянности. – Пойдем, – согласилась она и соскользнула с его колен. Он, конечно, последует за ней, но сначала надо вспомнить, как вообще стоят на ногах. Да, Роза Тайлер определенно доведет его до смерти.