Умничка, моя девочка

– Это точно обязательно? – раздался невинный, нежный голосок Швецовой, когда на её запястьях туго затягивался ремень. – Не переживай, солнце, – успокаивает Александра, а между тем накидывает на глаза чёрную повязку, лишая Алëну одного из самых важных чувств: зрения.   Младшая уже приоткрывает ротик, будто хочет что-то возразить, но её опережает ласковый, бархатистый голос: – Малышка, я сейчас скажу, что делать. Не беспокойся, – знакомая рука проскальзывает от лопаток Швецовой до поясницы, сначала даря приятное тепло, а после обжигая холодом железных колец. Мурашки бегут одна за одной, не оставляя ни единого свободного сантиметра на оголëнной спине. Но не только спинка Алëны была обнажена. Ткань одежды уже давно не чувствовали ни ноги, ни аккуратная грудь, соски которой от возбуждения и прохлады в комнате начали затвердевать. Из одежды на Швец остались лишь одни белые, кружевные трусики, которые изрядно успели намокнуть.   Младшая сидит на коленках, немного раздвинув ноги. Руки сильно заведены назад и крепко зафиксированы ремнём. На груди и рёбрах виднеются светлые, персиково-бордовые засосы, оставленные Сашей ещё в предыдущий раз. Горбачёва любуется своей малышкой, раз за разом пробегаясь по телу глазами.   Мягкой кожи щёчек касаются пальцы Александры. От неожиданности Швец даже немного вздрагивает, но после уже сама льнёт к руке, ластится. Старшая целует пухлые губки, немного прикусывая их, а после проходясь по укусам языком. Алёна не противится. Она отдаётся этому человеку, как бы говоря, что готова на всё, говоря, что доверяет. – Умничка, – звучит приятная хрипловатость где-то над ушком в ответ на ласку младшей. – А теперь удовлетвори меня, – всё тот же тихий голос. – Но... как? – возникает невольный вопрос. Швец легонько мотает головой и расправляет плечи, указывая на две мешающиеся вещицы: ремень и повязку. – Как угодно, – произносит с лёгкой ухмылкой кареглазая и падает на кровать, потянув за собой Алёну.   Швецова понимает, что вариант только один – язычок. И тогда она утыкается носиком куда-то в живот Горбачёвой. Трётся, пытаясь понять, что эта за часть тела. Благо, футболку Саша сильно задрала, это немного облегчило задачу. Александра решает долго не мучить свою девочку. Она аккуратно приподнимает личико Алёны, большим пальцем медленно и мягко поглаживая сначала щёчку, затем пухлые губки. Чуть надавив на подбородок, заставляет маленькую приоткрыть ротик и пальцем проникает в него. Проходится по острым зубкам, по нёбу, языку, пока Швец от возбуждения покусывает палец. Но кусает совсем легонько, как делают это обычно кошечки, играя со своим хозяином, и, не желая причинить боль. Саша убирает палец и вытирает его подушечку, оставляя влагу на ярких губах.   Горбачёва надавливает на затылок, направляя Алёну к нужному месту. И только маленькая касается кожи, как понимает, что трусиков на старшей уже нет. Швец язычком пытается нащупать клитор и складочки, попутно слизывая лишнюю влагу, оставляющую во рту солоноватый привкус. Наконец она приступает к делу, медленно и ритмично проходясь расслабленным языком по чувствительной зоне. Две большие ладони касаются её головы, перебирают мягкие волосы, некоторые розовые пряди убирают за ушко, чтобы не мешали.   Алёна начинает ускоряться. Язычок теперь напряжён и сконцентрирован лишь на одной точке. Алёна слышит глубокое дыхание старшей. Нет, оно не было громким, но, с потерей одного из чувств, другие обостряются. На время лишившись зрения, Алёна стала слышать даже самые незначительные шумы, вроде Сашиных вдохов, и ко всем прикосновениям стала более чувствительной. А Горбачёва от удовольствия уже прикрывает глазки.   Чем быстрее двигается Швец, тем громче становятся причмокивания, и тем больше выдохи светловолосой начинают походить на стоны. У Алёны щёчки уже все в слюнках и смазке, а языку хорошо запомнился Сашин вкус. Здесь старшая, до этого просто придерживающая пряди Швецовой, надавливает на её голову в ожидании более грубых и резких движений. Надавливает так, что маленькой на мгновение даже становится трудно дышать, а личико ещё больше марается вязкой жидкостью.   Слышаться первые тихие стоны, а пальцы сильнее сжимают малиновые пряди в предвкушении разрядки. Швецова двигается быстро, ритмично, поминутно сглатывая слюнки, и, жадно хватая воздух. Горбачёва хмурит свои светлые брови, зажмуривается, стонет уже чуть громче, открывая при этом ротик так, что оголяются белые зубки – всё это очень любит младшая, но видит крайне редко: Саша обычно не позволяет Алёне доминировать. Но даже сейчас, в такой редкий случай, хотелось бы на мгновение поднять глаза, насладиться этим красивым личиком Сашеньки, но увы. Лишь вздохи чуть прокуренного голоса ласкают слух розоволосой.   Ещё совсем немного и изящное тело выгибается дугой, наслаждаясь моментом, задерживаясь в этом положении ещё на время, а после обессилено падая на кровать. В последний раз слизнув влагу, младшая невинно садится на коленочки, как и прежде, будто всего этого не было, будто она чиста, как ангел. Её выдают лишь мокрые, блестящие щёчки и подбородок, которые даже вытереть сейчас невозможно – ручки по-прежнему скованы ремнём. Но ждать долго не приходится. Саша чмокает мокрый носик Алёны и рукой аккуратно вытирает её личико. – Умничка, моя девочка, – вновь этот сладкий голос.   Придерживая затылок и поясницу, Горбачёва чувственно и нежно целует маленькую, на губах которой остался её же вкус. Отстранившись, светловолосая поглаживает рукой голенькие грудь и животик и только теперь принимается освобождать Швецову – с глаз спадает чёрная повязка. Хоть в комнате и был приглушённый, мягкий свет, он всё равно заставил на мгновение зажмуриться Алёну, и только немного привыкнув к освещению, она может различить знакомый Сашин силуэт. На старшей всё также была одна футболка, еле-еле прикрывающая красивые бёдра.   Наконец-то с рук соскальзывает ненавистный ремень. И как только Александра откидывает его в сторону, ручки маленькой пронзает острая боль. Раздаётся тихий, жалобный писк. – Ну всё-всё, тише, – успокаивает Горбачёва и принимается аккуратно разминать предплечья. – Сейчас пройдёт, – целует в лоб, пока Швецова хмурит бровки от неприятных ощущений.   Алёна пытается вытянуть перед собой руки, но они делают лишь непослушные движения. – Стой, солнце, не надо так резко, – всё ещё массирует плечи Саша, и когда мелкая дробь будто бы из иголочек проходит, голубоглазая обнимает Александру, падая вместе с ней на кровать.   Маленькая попадает в объятия Горбачёвой. Чувствует поцелуи в макушку, её тепло и приятный запах тела вперемешку с лёгким шлейфом дорогих духов. Александра укрывает Алёну краешком одеяла и прижимает сильнее к себе, ведь красивое тельце до сих пор оголено.